НОВОСТИ

  • 12/10/2017
    Лауреатом премии «Ясная Поляна» стал Андрей Рубанов

    Сегодня вечером в Бетховенском зале Большого театра состоялось торжественное вручение литературной премии «Ясная Поляна» за 2017 год в трёх номинациях – «Современная русская проза», «Иностранная литература» и (впервые в этом году) «Событие».

  • 11/10/2017
    Читайте в ближайшем номере «Литературной России»

    – Неизвестные ранее материалы, связанные с первой публикацией романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» 50 лет назад в журнале «Москва».

    – Кто может сменить Владимира Мединского на посту министра культуры России.

    – Кто и почему выставил фальшивые документы о Ленине в выставочных залах Росархива, и сойдёт ли эта провокация с рук руководителю ведомства Андрею Артизову.

    – Есть ли будущее у литературной периодики в России или одни издания дотянут до завтра, а другие умрут послезавтра?

    – Чей последний роман сильнее – нобелевского лауреата 2017 Кадзуо Исигуро или лауреата премии «Ясная Поляна» Марио Варгаса Льоса?

  • 07/10/2017
    Людская жадность не знает границ

    Не так давно в Греции на острове Корфу прошла международная конференция, посвящённая великому русскому флотоводцу Фёдору Ушакову. От Союза писателей России в этом важном мероприятии участвовали автор неоднократно переиздававшейся в серии «ЖЗЛ» книги об Ушакове Валерий Ганичев, который совсем недавно отпраздновал своё 84-летие, его дочь Марина Ганичева и сопредседатель Союза писателей Сергей Котькало (правда, что этот чиновник написал, никто не знает, как никто не знает и что он сделал в деле изучения и прославления Фёдора Ушакова).

  • 07/10/2017
    Скончалась супруга классика советской литературы
    Завершив все свои земные дела, 2 октября 2017 г., на 98-м году жизни, скончалась Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова.
  • 06/10/2017
    На всероссийском журналистском конкурсе «Многоликая Россия» лауреатом от Москвы стал литературный журнал «Этажи»

    Конкурс организован Республиканским агентством по печати и массовым коммуникациям «Татмедиа» (Казань) и его целью является формирование интереса к культуре и искусству различных народов, проживающих на территории Российской Федерации и за её пределами.

  • 05/10/2017
    Министра Мединского начали покидать ближайшие сподвижники

    Вчера пост Председателя Общественного совета при Минкульте России покинул один из ближайших сподвижников Владимира Мединского – Павел Пожигайло. Формально поводом стало несогласие чиновника с выдачей прокатного удостоверения скандальному фильму Алексея Учителя «Матильда».

  • Вышел 4-й номер "Мира Севера" за 2017 год
    04/10/2017
    Вышел 4-й номер "Мира Севера" за 2017 год

    Читайте в свежем номере:

  • 26/09/2017
    Критика писателя Минина повлияла на отставку губернатора Меркушкина?

    Владимир Путин уволил Николая Меркушкина с должности губернатора Самарской области по его собственному желанию. Врио руководителя региона назначен бывший мэр Самары, сенатор Дмитрий Азаров, сообщает пресс-служба Кремля.

  • 14/09/2017
    Пойдёт ли на пользу дагестанской литературе всевластье клана Ахмедовых?

    По мнению поэта, литературного критика и публициста Миясат Муслимовой, захваченный кланом Ахмедовых "Союз писателей Дагестана со своими установками советских лет сегодня стал опасен... Деятельность этого союза преступна, потому что он раскалывает творческие силы, сеет вражду, потому что он ведёт политику культурного геноцида, потому что он обворовывает дагестанский народ, утаивая достижения культуры и заменяя их произведениями послушных, удобных и серых авторов. И власть республики поддерживает эту политику..."

  • 07/09/2017
    На Можайском полиграфкомбинате прописались то ли хитрые мошенники, то ли наглые лгуны

    Как известно, Можайский полиграфический комбинат в последнее время сильно лихорадит. Обострились все процессы после заключения руководителя этой организации Евгения Фельдмана под домашний арест. Комбинат перестал выполнять перед заказчиками свои обязательства.

Архив: №25. 14 июля 2017 Назад

Роберт ВИНОНЕН. ПОДВИГ РАХМАНОВА

В последние годы, регулярно приезжая в Москву, не без опаски звоню друзьям. Слишком часто на мой вопрос отвечает истерический женский голос: он умер! И вот в этом году подарена мне книга «Друзей ушедших имена», и встретился я сразу с десятью покойными друзьями и приятелями под одной обложкой. Каждая поэтическая подборка в ней предварена статьёй-рассказом-воспоминанием об авторе. Большинство из них не стяжало особой прижизненной славы, хотя известность имелась. Но интересно, что стихи, звучащие теперь с того света, порой слышатся как-то иначе, нежели прежде. Не в том смысле, как про это сказал давно забытый Василий Кулёмин: «О, как мы уважаем мёртвых, Ну хоть ложись да помирай!». Совсем не в том. Но, видимо, есть нечто магическое в явлении, когда поэт весь и окончательно перевоплощён во Слово.


Довольно по-новому читается, например, Пётр Вегин, известный при жизни эпигон Вознесенского. Когда-то он стал невозвращенцем из Америки, там умер, но там же избавился от высокой зависимости. Стал и прозу писать. Неясным предчувствием навеяны строки о себе:

 

Но душу его пронзает

Судьбы беспощадный стилет...

Во мне умирает прозаик.

Его отпевает поэт.

 

При чтении предисловия Сергея Мнацаканяна вспомнилось, что и я ведь знал Петра. Познакомились мы в далёком 1961 году при поступлении в Литинститут. Тогда этот симпатичный ростовчанин армянского разлива ещё был Нацаканьяном (автор статьи ошибочно наделяет его своей фамилией).

Однажды в августе того года проходили мы по площади Маяковского. И вдруг Петя, оборотясь к памятнику, поднял сжатую в кулак правую руку и крикнул: «Володя, рядом стоять будем!» Тот поступок маленько меня, провинциала, смутил, а теперь думаю, что так и надо быть молодым поэтом.

Уже не помню, почему будущий Вегин не стал студентом Лита. Но известным москвичом стал. Сегодня он там, где как раз и распоряжаются памятниками...

А Татьяна Глушкова была известна более как острый критик, нежели поэт. Хотя её стихи в литинститутские годы высоко ценил рукодивший семинаром Илья Сельвинский. Даже в его книге «Студия стиха» изрядный объём занимает раздел «Письма студентке Т.Глушковой». Поэзия и публицистика для неё были неразделимы. Пример:

 

Когда не стало Родины моей,

в ворота ада я тогда стучала:

возьми меня!.. А только бы восстала

страна моя из немощи своей.

 

Общественные гримасы перестройки воспринимались ею как личная обида. Но чтобы жить долго, наверно, многое не надо принимать слишком близко к сердцу. Однако дар истинный такой бронёй не защищён.

Стихам Геннадия Касмынина долгую жизнь сулил Юрий Кузнецов. Да в них силён и общий дух этих поэтов, в общем-то разных.

 

Жизнь уходит в неглавные вещи,

Превращается в пыль и песок,

И уже туповато-зловеще

Повествует о сроках висок...

 

Успокойся, не думай про это,

Помолись и унынье развей,

Человек, прибавляющий света

Керосиновой лампой своей.

 

Отнюдь не кузнецовское отношение к малым сим.

С Геннадием я был знаком, но стихов его не читал, и поэтому значительного поэта в нём предположить не мог. В памяти остался такой момент общения. Где-то в гостиничном номере собрались по случаю приезда из Вологды Виктора Коротаева. Кроме него да Касмынина никто не удержался в памяти. А тогда никто не удержался от, скажем так, веселия Руси. Когда навеселились, с громогласным тостом встал Геннадий: «Предлагаю выпить за русский народ. На колени перед русским народом!» И первым бухнулся на ковёр. За ним – остальные. Я же почувствовал себя в несколько неловком положении и сказал: «Я финн, но даже перед своим народом на колени не опускаюсь». Ну, разошлись мирно, а позднее Коротаев моё поведение одобрил. Касмынин тоже, как мне передали, зла не затаил, и даже хотел бы ещё встретиться. Человек, значит, не был узок душою.

Из участников сборника самым, пожалуй, «раскрученным» поэтом была Инна Кашежева. Она рано получила известность, даже славу, и так же рано ушла из жизни. Помню её несколько мальчишеский облик – и стрижку и, манеру одеваться. А ведь и стихи её не так уж похожи на сугубо женскую лирику (кою на дух не принимал Юрий Кузнецов). Одной из тем её был Кавказ – российско-кабардинская родина, которую малой не назовёшь. А вот как писала о себе:

 

Человек, которому полвека,

Провожает этот странный век.

Что же было в жизни человека

До того, как выпал вечный снег?..

 

Годы рядом, тяжелы, как гири,

Но в глазах луч юного огня...

Он любил вас, люди дорогие!

Осушите чашу за меня.

 

Этот внезапный переход от третьего лица к первому, этот перепад уровней сродни хождению по горам, которых Инна не могла забыть и в Москве...

Одним из ярких, но недооценённых поэтов был Лев Щеглов. Я чаще наблюдал его в так называемом пёстром зале ЦДЛ, где он, в отличие от некоторых, очень спокойно налегал на взятое в буфете. Поэт почти не печатался, а я вот помню кое-что, ходившее устно. Например:

 

Прут грибы, как танки.

Видимо, к дождю.

Жаль, одни поганки.

Видимо, к вождю.

 

Среди скудного печатного наследия Льва Сергеича был последний сборничек, увы, утраченный мною. Однако своим студентам на уроках поэтического мастерства, я приводил такой образец от Щеглова. Речь о том, что стихи живы рифменным ожиданием. При том, что рифма должна быть непредсказуема:

 

К чему все эти эмпиреи

Про мироздание, про век?

Пусть говорят о них... другие,

Но ты-то русский человек.

 

Так мы слышим непроизнесённое, то что звучит за сказанным. Так по слову Новеллы Матвеевой «вечно людям светит Несказанного свет».

А ежевечернее сидение за столиком в ЦДЛ – то был удел писателей не очень-то приспособившихся к действительности. Житейская неприкаянность пряталась и за улыбкой Льва Щеглова.

Да, вот ещё забавный эпизод – пусть и он застрянет в чьей-нибудь памяти. В ЦДЛ какое-то мероприятие, гостей полно, мы со Щегловым через фойе движемся в известном направлении. Тут к нему подходит незнакомец и обращается: «Извините, Вы не Юдахин?». Поэт осмотрел гостя с головы до ног и отрезал: «От Юдахина слышу!». Обида Лёвы понятна: ведь его перепутали не с Пушкиным. А теперь вот оба современника нашлись под общей обложкой.

В коротком отзыве на книгу обо всех авторах не скажешь. Да если и сказать, за чертой останется гораздо большее число не вошедших в круг. Скажем, Герман Валиков ушёл, не снискав заслуженной широкой известности (одна моя статья о нём только и появилась в газетке «Московский литератор»). Юрий Денисов, Олег Алексеев и многие, многие, с кем дружилось, елось и пилось. Анатолию Брагину, которого я шутя звал своим однофамильцем, не удавалось публиковать множество иронических строк. А именно в них он более всего походил на себя. Ради того, чтобы ярче проявилось лицо поэта, прошу газету не вычёркивать из рецензии хотя бы вот этот брагинский экспромт о Горбачёве:

 

Цензура разве виновата,

Что президент у нас такой?

Она с портретов стёрла пятна

Своей мозолистой рукой.

 

Народ довольно улыбнётся,

Что нет на лысине следов,

Как будто отданы японцам

Взамен Курильских островов.

 

Никакой тут сатиры или злобы, а лишь улыбка понимающего человека.

Помню я и столь же улыбчивого и доброго Юрия Денисова:

 

Умер Сталин, ну и культ бы с ним!

Вон из сердца, но не тут-то было.

Вновь кого-то мы боготворим,

Раздуваем старые кадила...

 

Что ни слово, то оваций гром

Пустословью, явной показухе.

...Те аплодисменты мы потом

Ощутим как самооплеухи.

 

Но я увлёкся. Увлёкся тем, чего ещё нет, а именно: вторым томом книги «Друзей моих ушедших имена». Книги нет, но идея напрашивается.

А то, что есть, можно принимать как удивительное явление. Это поступок – в наше время поэтической невостребованности выйти в свет со стихами, которые и раньше-то пребывали в тени обоймы нескольких хорошо раскрученных авторов. Последняя тень дотянулась аж до Америки и там только что оборвалась. Но пустоты не возникло. Ибо есть возможность оглянуться и попристальнее вглядеться в ту эпоху – да вот хотя бы через читаемую книгу, вышедшую в издательстве «Новый ключ», хозяйстве Вадима Рахманова. И глазам заново откроется реальное достоинство русской поэзии советских лет.

А поступок издателя можно и подвигом назвать. Составление десяти крупных стихотворных подборок, организация стольких же статей об авторах, общение с наследниками, расчёты с типографией – всё требует и времени, и нервов, и, пардон, денег. Но в коммерческие тайны не вникаем.

Хорошо бы только, чтоб издание не стало последним.

 

Роберт ВИНОНЕН


Комментарии

Для комментирования данной статьи Вы можете авторизироваться при помощи социальных кнопок, а также указать свои данные или просто оставить анонимный комментарий

     

Комментарии  

# Гюрза 17.07.2017 16:19
Для создания второго тома придется подождать, когда сформируется контингент.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
# varibok 16.07.2017 19:06
ушли негромко хлопнув крышкой гроба
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
# Изергиль Старухин 14.07.2017 21:07
Для одной статьи ошибок чересчур. Вегин по отцу действительно Мнацаканян. В Америке он остался, женившись. Татьяна Глушкова известна именно как автор блистательных стихов. А милейший Сельвинский не принял ее дипломную работу, потому что там воспевалась какая-то неведомая ему Русь. Был скандал. Защиту диплома отсрочили. Книга с этими стихами вышла. Называется "Белая улица".
Хорошо вспоминать, плохо при этом наводить чего-то на чего-то. Могут и поверить несведущие. И сам со временем примешь за правду.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать