НОВОСТИ

  • 12/10/2017
    Лауреатом премии «Ясная Поляна» стал Андрей Рубанов

    Сегодня вечером в Бетховенском зале Большого театра состоялось торжественное вручение литературной премии «Ясная Поляна» за 2017 год в трёх номинациях – «Современная русская проза», «Иностранная литература» и (впервые в этом году) «Событие».

  • 11/10/2017
    Читайте в ближайшем номере «Литературной России»

    – Неизвестные ранее материалы, связанные с первой публикацией романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» 50 лет назад в журнале «Москва».

    – Кто может сменить Владимира Мединского на посту министра культуры России.

    – Кто и почему выставил фальшивые документы о Ленине в выставочных залах Росархива, и сойдёт ли эта провокация с рук руководителю ведомства Андрею Артизову.

    – Есть ли будущее у литературной периодики в России или одни издания дотянут до завтра, а другие умрут послезавтра?

    – Чей последний роман сильнее – нобелевского лауреата 2017 Кадзуо Исигуро или лауреата премии «Ясная Поляна» Марио Варгаса Льоса?

  • 07/10/2017
    Людская жадность не знает границ

    Не так давно в Греции на острове Корфу прошла международная конференция, посвящённая великому русскому флотоводцу Фёдору Ушакову. От Союза писателей России в этом важном мероприятии участвовали автор неоднократно переиздававшейся в серии «ЖЗЛ» книги об Ушакове Валерий Ганичев, который совсем недавно отпраздновал своё 84-летие, его дочь Марина Ганичева и сопредседатель Союза писателей Сергей Котькало (правда, что этот чиновник написал, никто не знает, как никто не знает и что он сделал в деле изучения и прославления Фёдора Ушакова).

  • 07/10/2017
    Скончалась супруга классика советской литературы
    Завершив все свои земные дела, 2 октября 2017 г., на 98-м году жизни, скончалась Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова.
  • 06/10/2017
    На всероссийском журналистском конкурсе «Многоликая Россия» лауреатом от Москвы стал литературный журнал «Этажи»

    Конкурс организован Республиканским агентством по печати и массовым коммуникациям «Татмедиа» (Казань) и его целью является формирование интереса к культуре и искусству различных народов, проживающих на территории Российской Федерации и за её пределами.

  • 05/10/2017
    Министра Мединского начали покидать ближайшие сподвижники

    Вчера пост Председателя Общественного совета при Минкульте России покинул один из ближайших сподвижников Владимира Мединского – Павел Пожигайло. Формально поводом стало несогласие чиновника с выдачей прокатного удостоверения скандальному фильму Алексея Учителя «Матильда».

  • Вышел 4-й номер "Мира Севера" за 2017 год
    04/10/2017
    Вышел 4-й номер "Мира Севера" за 2017 год

    Читайте в свежем номере:

  • 26/09/2017
    Критика писателя Минина повлияла на отставку губернатора Меркушкина?

    Владимир Путин уволил Николая Меркушкина с должности губернатора Самарской области по его собственному желанию. Врио руководителя региона назначен бывший мэр Самары, сенатор Дмитрий Азаров, сообщает пресс-служба Кремля.

  • 14/09/2017
    Пойдёт ли на пользу дагестанской литературе всевластье клана Ахмедовых?

    По мнению поэта, литературного критика и публициста Миясат Муслимовой, захваченный кланом Ахмедовых "Союз писателей Дагестана со своими установками советских лет сегодня стал опасен... Деятельность этого союза преступна, потому что он раскалывает творческие силы, сеет вражду, потому что он ведёт политику культурного геноцида, потому что он обворовывает дагестанский народ, утаивая достижения культуры и заменяя их произведениями послушных, удобных и серых авторов. И власть республики поддерживает эту политику..."

  • 07/09/2017
    На Можайском полиграфкомбинате прописались то ли хитрые мошенники, то ли наглые лгуны

    Как известно, Можайский полиграфический комбинат в последнее время сильно лихорадит. Обострились все процессы после заключения руководителя этой организации Евгения Фельдмана под домашний арест. Комбинат перестал выполнять перед заказчиками свои обязательства.

Архив: №27. 28 июля 2017 Назад

Кирилл АНКУДИНОВ. КОРНИ И КРОНА

В Адыгее есть вековая традиция адыгейской поэзии на родном языке – она берёт начало от официального классика этой поэзии Ахмеда Хаткова и от её запретного предтечи – от эфенди Хусена Хамхоко – я сейчас буду говорить не о ней. В Адыгее есть и очень сильная современная поэзия русских поэтов на русском языке – и о ней скажу не в этот раз. Сейчас я буду говорить о поэтах-адыгейцах, пишущих на русском языке. ...Некоторые наши почтенные и уважаемые мэтры убеждены, что кавказские поэты должны писать на своём и только на своём языке, ни в коем случае не переходя на русский язык. Разделяя их беспокойство по части утраты национальных языков, я не разделяю их мнение: волю поэтов нельзя ломать – пускай поэты пишут на том языке, который им ближе. Иные кроны прекрасных черкесских чинар шумят ветвями по-русски; но их корни питаются родными, адыгскими подземными ручьями. Самое время понять, что шумят эти чинары, и какими тонкими призвуками их шум отличается от шума русских берёз.


 

Равновесие

 

Давлетбий Чамоков – не поэт описаний; в его стихах мало пейзажей и почти отсутствуют цвета. Но он и не поэт повествований, он не эпик; скорее Давлетбий Чамоков – «поэт мыслей и чувств» – однако он отнюдь не типичный для русской поэзии «трагический мыслитель». Его поэзия несёт в себе традиции, которые для «русского Логоса» как-то не слишком свойственны.

 

12 13 Davletbiy Chamokov1Всё, что имеет начало,

Будет иметь свой конец.

Станет беззубым и старым

Всякий безусый юнец.

 

День, народившись с рассветом,

Вместе с закатом умрёт,

И растворяется в Лете

Некогда живший народ.

(«Всё, что имеет начало...»)

 

Действительно нетипично для нас звучит, и удовольствие от высочайшей словесной точности словно бы скрадывается присутствием «Капитана Очевидности».

Как же завершается это стихотворение?

 

Предощущенье печали

Тихо кружит надо мной,

Скромный свой счёт отмечая

Дряблостью и сединой.

 

Но ни о чём не жалея

И ничего не кляня,

Я потихоньку старею,

Зная – ты любишь меня.

 

Да это же две самые роковые темы русской поэзии – тема старения и тема любви! Даже высушенный дипломат Тютчев был испепелён двумя этими молниями! Не потому ли это стихотворение Чамокова так нравится мне, что его баланс – над бездной?

 

Кто был мне другом прежде,

     Тому я не судья,

Скорей всего, в разрыве

     Виновен был и я.

 

А кто виновен больше,

     Не в этом видно суть,

Обиднее всего тут,

     Что дружбу не вернуть.

 

И там, где возникает

     Хоть трещинка одна –

Потом зияет пропасть,

     Где не видать и дна.

 

Была одна дорога –

     Теперь же два пути,

Ты слабости людские

     Нам, Господи, прости.

(«Кто был мне другом прежде...»)

 

Опять устойчивое равновесие над пропастью, «где не видать и дна», снова сведение ураганных векторов в «точке взаимной неподвижности», обеспеченное филигранным «мастерством простоты». Замени хоть одно слово на чуть менее точное, и всё унесёт вихрем. Но нет – тут каждая интонационная мелочь словно бы врезана в мрамор.

Есть ли это в русской поэзии? Роберт Бёрнс, Расул Гамзатов, Омар Хайям? И первый, и второй, и третий – пришли к нам в переводах. Самуил Маршак? Переводчик по преимуществу, да ещё и подвергаемый критике за избыточную «прозрачность» переводов. Вот и миниатюры Давлетбия Чамокова совершенны настолько, что напоминают переводы.

 

Стремись творить добро – не траться на слова,

А зло само взойдёт, как сорная трава.

(«Творящий»)

 

Лучше в ножнах у труса

В пыль проржаветь,

Чем в руках у убийц

Ярче солнца блестеть.

(«Надпись на кинжале»)

 

Любимый русский поэт Давлетбия Чамокова – Борис Чичибабин. Хороший поэт... но когда мне предложили написать о нём параграф в вузовском учебнике, я отказался, потому что не знал, как возможно охарактеризовать его поэтику. «Поэзия благих истин», «поэзия солнечного света», не прошедшего сквозь призму рефлексии – почему-то я скептичен в отношении такой поэзии на русской почве (может быть, напрасно скептичен). У Давлетбия Чамокова она удачна именно потому, что возросла не совсем на русской почве, поскольку ... есть совесть, а есть честь: совесть – «для себя», а честь – «для общества». Пушкин, Блок, Есенин, Маяковский – поэты совести. Поэзия чести же представима в любой поэзии – в английской, французской, польской, украинской, грузинской, чеченской, арабской, китайской, японской – но не в русской поэзии. Давлетбий Чамоков – поэт чести, поэт исповеди перед обществом и поэт общества (его муза общительна и галантна: три четверти его стихотворений – с посвящениями).

Может быть, это и необходимо для безумного «русского космоса». Одним нашим совестливым дурачкам «по совести» жалко красную розу, и они яростно топчут белую розу; другим жаль белую розу, и они набрасываются на красную розу. Совести у нас немало; нам недостаёт чести, выправки, тихого (лихого) равновесия. И, право слово, когда я продираюсь сквозь привычный хаос современной русской поэзии, мне думается, что адыгеец Давлетбий Чамоков владеет русским языком лучше многих русских
поэтов.

 

 

Стрелка осциллографа

 

В отличие от Давлетбия Чамокова Руслан Хакуринов – поэт природы, её красок и изменчивых состояний, хроникёр времён года. Он сам переменчив, словно природа; он более неровный поэт по сравнению с Чамоковым: у него бывают провальные слова, строфы, даже стихотворения; но зато удачи Хакуринова радуют меня сильнее, чем стабильные совершенства поэзии Чамокова, и в хакуриновских неловкостях есть обаяние.

Вот, например, стихотворение, давшее название первому сборнику Хакуринова – «Ноябрь».

 

12 13 HakurinovНебо задышало грозными ветрами,

Раздувая бархат золотой поры.

Облетевших листьев пряными кострами

Отдымили дружно чистые дворы.

 

Осень, отряхнувшись, встала у порога

Утренних туманов и глухих дождей.

Стали суетливей люди на дорогах,

В лицах проявилась тень предзимних дней.

 

Брезжатся рассветы поздно и лениво,

Вечерами рано светятся дома.

Кто-то по приметам знает горделиво,

Будет ли холодной близкая зима.

 

«Брезжатся рассветы» – оборот на грани ошибки; в следующем сборнике «Свет в облаках» строфа исправлена («Долго и лениво тянутся рассветы»), она стала бесспорно грамотной, но в мою душу проникает уже не так остро.

А в последующей строфе появляется «старый пёс бродячий», который «безысходно громко жалится во мглу», поскольку «видно он почуял сердцем доходящим, что ему грядущих стуж не пережить».

 

Но голодным сворам, озорным и сильным,

Некогда стенаньям старика внимать.

Они резво мчатся к свалкам изобильным,

Чтобы в них наесться и потом гулять.

 

В неустанном беге суку догоняя

По земле остывшей с жухлою листвой,

Ошалев от звуков собственного лая,

Беззаботной, вольной, молодой толпой.

 

Конечно, «чтобы в них наесться» – никуда не годится (я предложил вариант «досыта наесться») – и во всей строфе есть некая обэриутская «диспропорция». Но как превосходна последняя строфа – с остывшей голой землёй (словно в средневековой живописи), с тающей концовкой! «Сука» – для строгого адыгского Логоса перебор; в «Свете в облаках» автор исправил крепкое слово – и неудачно. Говорю же: тонкая неравновесная система – шаг от великого до смешного.

И ведь о главной теме стихотворения – о человеческой старости – здесь напрямую не сказано ни слова; вот оно – минималистское мастерство. Ещё одно стихотворение, очень кинематографично выстроенное – «За городом на пятом километре...». Сначала мы видим «глазастый чёрный Мерседес», потом «безжизненную пару серых глаз» в его салоне, затем говорится о самоубийстве хозяина Мерседеса («он повернул к обочине у леса, и из машины прозвучал хлопок»), однако «пока лишь осень знает, чей приговор свершился...».

 

И, будто оттолкнувшись от машины,

Она, взрывая, гонит листья вдаль,

Творя из них мгновенные картины

И засыпая ими магистраль.

 

Боже, как дивно написано! Эта оранжево-студёная осеннее-паззловая фактура, это слово «взрывая» с его двойной семантикой (главный смысл тут – от архаизма), эта аллитерация на «р» («взрывая-творя-картины-магистраль»), эта звуковая кода (понятно же, что стихотворение должно заканчиваться словом «магистраль»). Браво!

Но зачем автору такая пейзажно-описательная концовка? Ведь его русский коллега, обратившийся к этой теме, скорее всего, обошёлся бы без неё.

Дело в том, что Руслан Хакуринов – поэт очень чувственный и при этом по-адыгски целомудренный. Он никогда не пишет о главном напрямую. У него есть стихи о любви, у него даже есть стихи о любовной страсти, однако они всегда начинаются с образных параллелизмов. Если «совершённый грех», то ему предшествуют «вспышка в тёмном небе, оглушивший гром». Если утрата любви, то «сегодня отменили все полёты, аэропорт окутан белой мглой». И о друзьях с врагами, и о воспоминаниях детства, и о старости Руслан Хакуринов всегда говорит, отталкиваясь от отвлечённого образа, чаще всего от образа, дарованного миром природы.

В этом есть традиция – древняя и интернациональная. Как известно, англичане предпочитают начинать разговоры темой погоды. В японской поэзии и (ещё более) в китайской поэзии много «природы», потому что там наложен запрет на прямое лирическое высказывание как на «плебейское бесстыдство»; и о душевном состоянии поэта-повествователя мы узнаём через чётко разработанную систему «семантики природы». И даже русская частушка построена на подобном образном параллелизме.

Стихотворения Руслана Хакуринова панорамные: в них взгляд скользит по предметам, переходя от картины ноябрьского города к одинокому старому псу, а от него к собачьим сворам или от засыпанного листвой Мерседеса к трупу самоубийцы, а потом – снова к листве. Всякая смена объекта рассмотрения или оптики в поэзии Хакуринова – знак и след тончайшего сдвига авторского состояния души.

С лёгкой руки Юлии Латыниной явилось выражение «стрелка осциллографа» – смешное, поскольку у осциллографа стрелки нет. Стрелка «лирического осциллографа» может казаться нам тоже несуществующей: мы наблюдаем на его экране образные картинки, в которые преобразовались тонкие токи чувств. Тем не менее, она есть (хоть и незрима); стрелка осциллографа – «я» поэта – трепетное, беспрестанно колеблющееся-дрожаще-рефлексирующее-прочувствовывающее мир...

 

Промозглость, сырость, холод –

Зима недалеко.

Пейзаж, где я не молод

И сердцу нелегко,

 

Где, чувствуя усталость,

Кружу, как поздний лист,

Под песенную жалость,

Что тянет гармонист,

 

Где памятью сквозь годы

Я в юность мчусь, назад

Сквозь сумрак непогоды,

Сквозь жёлтый листопад.

(«Холодные порывы»)

 

 

Кожа и позолота

 

Мне вдвойне хочется хвалить стихи Давлетбия Чамокова и Руслана Хакуринова – потому что я осознаю, что это делать сложно.

...Есть присловье, упоминающееся в сказке Андерсена: «Позолота вся сотрётся, только кожа остаётся».

Так вот, в жизни и в культуре есть «позолота жизни и культуры», а есть «кожа жизни и культуры». Они могут быть разными: «кожа» может оказаться крепкой и надёжной, а может – гнилой; точно так же «позолота» может быть благородной, пошло-крикливой или вообще ядовитой. У «кожи» пред «позолотой» лишь два преимущества – она первична и она не сотрётся; об остальном можно спорить.

И есть люди, которые ненавидят «кожу», они одержимы страстью насадить повсюду одну «позолоту». В России таких людей именуют «русофобами»; это определение неточно, во-первых, потому что «русскость» – уравнение с бесчисленными переменными, а во-вторых, потому что «рыцари позолоты» ненавидят не только русское.

Печально известное стихотворение Алексея Цветкова «Здесь когда-то была страна...» взбесило меня не только потому, что оно русофобское и лживое (впервой, что ли?), но ещё и потому, что его автор походя смахнул целый народ, ничего плохого ему, Цветкову, не сделавший – южных осетин, тогда попавших под удар Саакашвили. Тут дело не в осетинах и грузинах; если бы российская армия защищала бы не осетин, а грузин, допустим, от персов или турок, Цветков разрешился бы такой же истерикой («Здесь когда-то был Исфахан, а теперь царский дух поган...»).

...Стихи Давлетбия Чамокова и Руслана Хакуринова я хвалю потому, что для меня они – «кожа» (крепкая), а цветковщина – это «позолота» (уродская и ядовитая). И ещё потому, что «кожу» от «позолоты» иногда приходится защищать – так, как это делал умница Гилберт Кит Честертон.

Писать ли поэтам-адыгейцам на родном языке или на русском языке? В нормальном социуме нет такого вопроса. Адыгейцы создают поэзию на адыгейском языке? – прекрасно! Русские творят на русском языке? – замечательно! Адыгейцы пишут стихи на русском языке? – тоже хорошо, пускай пишут. В нормальном мире все общаются так, как удобно общаться – нормально и заинтересованно; там все живут в согласии и взаимопонимании – и русские с адыгейцами, и грузины с осетинами, и чеченцы с ингушами, и, представьте себе, евреи, и украинцы тоже.

Хотя нормальным этот мир перестаёт быть после того, как вмешиваются цветковы – люди, желающие не «нормального», а «странного».

 

Кирилл АНКУДИНОВ

 

г. МАЙКОП,

Республика Адыгея


Комментарии

Для комментирования данной статьи Вы можете авторизироваться при помощи социальных кнопок, а также указать свои данные или просто оставить анонимный комментарий

     

Комментарии  

# varibok 31.07.2017 19:53
чтобы говорить о безумном русском космосе надо быть самому безумным а цветков не так прост и однозначен как кажется
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
# varibok 31.07.2017 19:48
ты ври да не завирайся-кто это высушенный дипломат тютчев и какая такая поэзия совести - погиб поэт невольник чести -не торгуй гнилыми яблоками
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать