НОВОСТИ

  • 16/11/2017
    ЗАХАР ПРИЛЕПИН ПРОВЕДЁТ ПИСАТЕЛЬСКИЙ МАСТЕР-КЛАСС

    В декабре литературную Москву ожидает не совсем стандартное событие: Московское отделение Союза писателей России пригласило провести мастер-класс самого Захара Прилепина.

  • 02/11/2017
    Редкий дар благодарности

    31 октября в Саранске состоялся вечер памяти писателя Анны Смородиной.

  • 01/11/2017
    Читайте в текущем номере газеты «Литературная Россия»

    - Книги каких писателей об Октябрьских событиях 1917 года не помешало бы сегодня перечитать?

    - Что начитал за последнее время экс-ректор Литературного института Сергей Есин?

    - Что сегодня происходит на родине основателей царской династии Романовых в Костроме?

    Среди авторов этого номера "ЛР" прозаик Роман Сенчин, поэт Алина Витухновская, историк литературы Александр Курилов и др. литераторы и художники.

  • 31/10/2017
    Начни свой день со свежей прессы!

    Самое время оформить подписку на "Литуратурную Россию" на 2018 год. Сделать это можно несколькими способами:

  • 24/10/2017
    Читайте на этой неделе в «ЛР»

    В текущем номере еженедельника «Литературная Россия» можно будет прочесть:

    - Кто из министров является главным позором нынешнего российского правительства?

    - Ловкость рук и никакого мошенничества, или Ещё раз о виртуозном искусстве политических иллюзионистов;

    - Что за новый роман сочинил культовый писатель Алексей Иванов;

    - В местах обещанных свобод неслыханная деспотия;

    - Дорога в тупик, или Сергей Собянин – цивилизатор...

  • 18/10/2017
    Читайте в следующем номере «ЛР» (№ 36, 2017)

    – За что арестовали трёх ключевых сотрудников Роскомнадзора?

    – До каких пор "Единая Россия" будет терпеть отвратительное двуличие депутата Железняка?

    – Как публикации "ЛР" повлияли на работу "Почты России", Фонда обязательного медицинского страхования и Департамента транспорта Москвы.

    – Как остановить движение страны в сторону социально безответственного государства?

    – Перекличка путинских и брежневских методов управления государством. В чём плюсы, и какие опасности подстерегают нашего президента?

  • 12/10/2017
    Лауреатом премии «Ясная Поляна» стал Андрей Рубанов

    Сегодня вечером в Бетховенском зале Большого театра состоялось торжественное вручение литературной премии «Ясная Поляна» за 2017 год в трёх номинациях – «Современная русская проза», «Иностранная литература» и (впервые в этом году) «Событие».

  • 11/10/2017
    Читайте в ближайшем номере «Литературной России»

    – Неизвестные ранее материалы, связанные с первой публикацией романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» 50 лет назад в журнале «Москва».

    – Кто может сменить Владимира Мединского на посту министра культуры России.

    – Кто и почему выставил фальшивые документы о Ленине в выставочных залах Росархива, и сойдёт ли эта провокация с рук руководителю ведомства Андрею Артизову.

    – Есть ли будущее у литературной периодики в России или одни издания дотянут до завтра, а другие умрут послезавтра?

    – Чей последний роман сильнее – нобелевского лауреата 2017 Кадзуо Исигуро или лауреата премии «Ясная Поляна» Марио Варгаса Льоса?

  • 07/10/2017
    Людская жадность не знает границ

    Не так давно в Греции на острове Корфу прошла международная конференция, посвящённая великому русскому флотоводцу Фёдору Ушакову. От Союза писателей России в этом важном мероприятии участвовали автор неоднократно переиздававшейся в серии «ЖЗЛ» книги об Ушакове Валерий Ганичев, который совсем недавно отпраздновал своё 84-летие, его дочь Марина Ганичева и сопредседатель Союза писателей Сергей Котькало (правда, что этот чиновник написал, никто не знает, как никто не знает и что он сделал в деле изучения и прославления Фёдора Ушакова).

  • 07/10/2017
    Скончалась супруга классика советской литературы
    Завершив все свои земные дела, 2 октября 2017 г., на 98-м году жизни, скончалась Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова.
Архив: №51. 19 декабря 2008 Назад

У ВСЕХ СВОЯ ПРАВДА


История, подчиняясь диалектике, то и дело меняет знаки – плюсы на минусы и в обратную сторону. Помнится, как дружно громили в нашей печати осенью 1958 года роман Пастернака «Доктор Живаго». И самым страшным ругательством был ярлык: это, мол, «белогвардейский роман». Ещё прежде этим же словцом клеймили и «Тихий Дон» Шолохова, и «Жестокость» Сергеева-Ценского, и «Конармию» Бабеля, и «Встречу» Вольнова, и «Повесть погашенной луны» Пильняка, и, конечно же, «Белую гвардию» Булгакова. Доставалось тогда за «белогвардейщину» и Леонову, и Замятину, и Платонову, и Вс. Иванову, и Пришвину, и Зощенко и даже Федину с Алексеем Толстым, как те ни старались угодить новой власти. Но времена меняются. После возвращения на родину праха лидеров Белого движения Деникина и Каппеля, после выпуска полного собрания сочинений Ивана Ильина и «Красного колеса» Солженицына, «Белогвардейский роман» в названии серии выглядит ныне самой привлекательной издательской заманкой. В серию вошли в основном произведения эмигрантов, принимавших то или иное участие в Белом движении. Кто только пером, как Куприн, а кто и на лихом коне, как Туркул – «белый Чапаев», за два с половиной года прошедший в Добровольческой армии путь от поручика до генерала. В основном, это эмигранты-белогвардейцы, но не исключительно. Скажем, Булгаков или Гумилёв не были эмигрантами, а Шмелёв не принимал участия в боевых действиях на чьей-либо стороне. Столь широко задуманная серия объединяет, разумеется, писателей разного ранга. Здесь и главные классики века – как Шмелёв, Куприн, Булгаков, Гумилёв. И писатели, так сказать, второго ряда, но подвергающиеся постоянному пересмотру, повышающему их престиж, – как Зуров или Несмелов. И былые успешные беллетристы, казалось навсегда забытые издателями, но теперь снова востребованные – как Брешко-Брешковский или Краснов. И вовсе неведомые нам самородки, поменявшие в двадцатые-тридцатые годы винтовку на перо, – как Ларионов, Мамонтов, Даватц или Ишевский. Качество, уровень письма разные, но все книги до единой объединяет одно свойство – «они живые и поэтому от них невозможно оторваться». Так говорил о подобных – иной раз совершенно неумелых, дилетантских – сочинениях Гайто Газданов (ещё один несомненный претендент на продолжение серии, ведь его романы-воспоминания о Гражданской войне «Вечер у Клер» или «Призрак Александра Вольфа» ставятся ныне едва ли не вровень с прозой Набокова ). Есть и эстетическое свойство, выстраивающее эти книги в одну шеренгу. Это своеобразное (распространённое и в европейской литературе 20-х годов) соединение документальности, почти репортажности («новой деловитости») и прямой обличительной памфлетности. Пожалуй, от неё удерживается лишь Булгаков. «Белая гвардия» – вообще, может быть, самая его «чеховская» по интонации книга с холодновато отстранённой регистрацией фактов, характеров, реплик и с подспудным, внешне укрощённым лиризмом. (Недаром она стала основой его лучшей пьесы.) Особой взвешенностью тона и отшлифованностью модного в двадцатые годы «рубленого» или «телеграфного» стиля отличается также Н.Раевский, представленный здесь двумя вещами – повестью «Добровольцы» и на редкость насыщенным «Дневником галлиполийца». Не удивительно: свою высокую культуру письма и знаний этот потомок героев двенадцатого года подтвердил потом по возвращении в Россию, где он под конец жизни стал одним из видных наших пушкинистов. Старается воздерживаться от хулы и хвалы и автор воспоминаний, написанных на основе фронтовых дневников, С.Мамонтов: «Мы тоже не были ангелами и часто бывали жестоки. Во всех армиях всегда находятся извращённые типы, были такие и у нас». Вообще, «Походы и кони» Мамонтова – одна из наиболее обстоятельных и выразительных книг серии. Жаль только, что это единственная книга, в которой нет предисловия, так что нельзя ничего узнать об авторе поподробнее. (Видимо, дело в вынужденном превышении «стандартного» для серии объёма в триста восемьдесят в среднем страниц.) Остальные писатели серии не ограничивают себя в эмоциональных публицистических выпадах. Даже такие эпики-бытописатели, как Куприн или Шмелёв. В письме к сыну, геройски проявившему себя на фронтах Первой мировой, но впоследствии расстрелянному (за это? – вопрошал потрясённый горем отец) большевиками, Шмелёв ещё в разгар революционных событий писал о том, что народ нагло обманывают, суля ему небывалые блага и обрекая на гибель. В романе «Солнце мёртвых» писатель берёт тоном выше: Жестокие из властителей, когда-либо на земле бывших, посягнули на величайшее: душу убили великого народа! Гордые вожди масс, воссядете вы на костях с убийцами и ворами и, пожирая остатки прошлого, назовётесь вождями мёртвых. А Куприн в пространном и на редкость выразительном очерке своего гатчинского «сидения» в разгар Гражданской войны даже не тратит запал на описание безумных зверств красных масс, взбудораженных бесами. «Это – говорит он, – не моя тема»: Я только склоняю почтительно голову перед героями всех добровольческих армий и отрядов, полагавших бескорыстно и самоотверженно душу свою за други своя. Не удерживает свой бичующий хлыст известный казачий генерал Пётр Краснов, сделавшийся в эмиграции достаточно известным беллетристом (чтобы потом снова ввязаться в драку с большевиками на стороне немцев и закончить свой причудливый путь на виселице во дворе Лубянки). В романе «Ненависть» он, в частности, подробно живописует октябрьские события и даёт карикатурный портрет «коротенького человека с узкими косыми глазами» – Ленина, напомнившего главному герою толстокожего, хищно чавкающего гиппопотама. Согласимся, что образ из бестиария выхвачен наугад, яда в нём много, но меткости мало. Особняком держится том, объединивших трёх поэтов – Гумилёва, Несмелова и Савина. Из них Гумилёв хоть и не был белогвардейцем в узком смысле этого слова, но оказался здесь не случайно. Он и являлся одним из литературных кумиров кадетов и юнкеров, составивших костяк добровольческой гвардии, и был расстрелян большевиками за участие в заговоре против советской власти. Его «Записки» в этом томе – проза не столько поэта, сколько просто мастера: сухая, точная, энергичная, обещавшая автору большой путь в литературе, увы, рано оборванный. Несмелов и Савин, выпустившие несколько сборников стихов в эмиграции, пытаются быть поэтичными и в прозе – играющей сменой ритмов, насыщенной метафорами. Тем самым они вносят в общий поток этих полухудожественных воспоминаний свою яркую краску. В каждом томе представлены, как правило, два автора. И объединены они, прежде всего, тематически. Так, в одном томе с Куприным даны три повести Леонида Зурова, о котором у нас было известно в основном, что он был секретарём («приживальщиком», «эпигоном» – определения были разные) Бунина. Это «Кадет», «Древний путь» и «Поле». В них Зуров описывает свои впечатления от пребывания в той самой Северо-Западной армии, что на глазах Куприна занимала Гатчину, прицеливаясь к Петербургу. Мало кто из авторов серии даёт себе вольность отвлечься от жарких битв ради описаний родной природы. Не таков Зуров. В своей прозе он всюду выказывает себя – нет, не эпигоном, конечно, но прилежным учеником Бунина. В семнадцатом году, когда отцвела сирень, жасмин зацвёл так же буйно, как и в прошлый год… В камышах у островка вывелись утки. По вечерам у озера, где в прохладной полутьме звенели комары, кто-то невидимый плескался и бил по воде ладонью, – играла крупная рыба. Днём солнце сушило густые цветущие травы, ягоды и весёлое пнище, где пни сухие, словно серебряные, стояли, подставляя под лучи свои плоские потрескавшиеся лбы. Такая проникновенность природной лирики как нельзя убедительнее контрастирует с ужасами братоубийственной войны. Вообще, Зуров – пожалуй, убедительнейший пример очевидной пользы в иных случаях литературного ученичества. В тех случаях, конечно, когда учителем выступает такой великолепный мастер, как Бунин. Книги Ильвова, Ларионова, Брешко-Брешковского, Туркула посвящены знаменитому Ледяному походу, начатому в феврале восемнадцатого года добровольцами на Кубани под водительством легендарного Корнилова, а затем, после его гибели под Екатеринодаром, сменившего его Деникина. При этом если Ильвов или Ларионов интересны прежде всего деталями, то «Дикая дивизия» Брешко-Брешковского и «Дроздовцы в огне» Туркула составили, может быть, самый яркий том, который проглатывается на одном дыхании. Что, впрочем, не удивительно. Брешко-Брешковский лишь подтвердил свою славу самого занимательного беллетриста литературной эмиграции, боевому генералу, отчаянному сорви-голове Туркулу повезло с литературным обработчиком его обстоятельных воспоминаний. Им стал испытанный, у нас всё ещё не вполне оценённый по достоинству литератор Иван Лукаш, автор множества исторических миниатюр (в духе снискавшего себе ими славу Михаила Осоргина) и замечательного романа «Любовь Мусоргского». Гладкопись Брешковского не заслоняет действие, сплетённое из военных (но и любовных) приключений, плавно перетекающих одно в другое. Прославленная «Дикая дивизия» под пером писателя обретает свою беллетризованную летопись, похожую на хороший детектив. Союз Туркула и Лукаша и вовсе порождает прозу по-своему феноменальную. От Лукаша потребовалась стилистическая полировка, с которой он справился блестяще. От Туркула здесь необыкновенная энергия, напор удалого рубаки, уверенного в праведности идеалов, за которые сражался. От него же – явная, почти сказовая плакатность: Мы бились за русский народ, за его свободу и душу, чтобы он, обманутый, не стал советским рабом. На такие плакативные выкрики повествование срывается неоднократно; собственно, они в этом романе – как постоянный рефрен. Да и все добровольцы у Туркула словно ангелы Апокалипсиса в блистающих белых одеждах. Само слово «дроздовцы» – а именно так именовалась дивизия по фамилии её командира – звучит в его устах как незапятнанный боевой стяг. И описываются в романе одни славные, прямо-таки чудесные победы этого соединения. Так что под конец читатель остаётся в недоумении: как такие суворовские орлы могли проиграть «голоштанникам»? Впрочем, если бы вся Белая гвардия состояла из каппелевцев и дроздовцев, то, вероятно, исход противостояния был бы иным. О том, что в действительности сражались не ангелы с бесами, а погрязшие в привычных грехах русские люди, пишет в своём очерке мудро скептический Куприн. Он приводит даже эпизод, будто списанный с натуры иного – нашего – времени. Это когда сердобольные американцы из Армии спасения поставляют оставшимся без призора детям Гатчины и прочего Северо-Запада России горы продовольствия, которое по назначению – в дома призрения или ночлежки – однако не попадает вовсе: зато им набивают свои закрома чиновники и педагоги, среди коих, в основном, былые гимназические учителя, воспитанные на классической русской литературе и продолжающие её преподавать! Но таких, повторим, «объективных» суждений и запечатлений в серии чрезвычайно мало. В основном это, конечно, «социалистический реализм наоборот». У каждой из воевавших сторон была своя правда, как утверждал в посвящённых этой теме работах культуролог и историк Вадим Кожинов. У красных, спасших всё-таки, хотя и на время, как теперь выяснилось, «единую и неделимую» в парадоксальных зигзагах истории, своя правда. У белых, вставших за тысячелетний путь русской традиции, – своя. Чтобы взвесить все аргументы сторон на весах своей совести, у отечественного читателя появилась теперь невоспрепятственная возможность. Спрос на «белогвардейский роман» обеспечен самим ходом отечественной истории. Когда-нибудь он, этот белого цвета роман, сольётся с «красноармейским романом» в едином художественно-летописном своде Гражданской войны – самого, может быть, значительного и трагического события в русской истории. Нет сомнений, что и через сотни лет русские мальчики, обдумывающие путь отечества, будут жадно приникать к этим вечно кровоточащим страницам.
Серия издательства «Вече» Белогвардейский роман Купол Св. Исаакия Далматского (А.Куприн. Л.Зуров) Кадеты и юнкера (А.Марков. Г.Ишевский) Белая гвардия (М.Булгаков) Дикая дивизия (Н.Брешко-Брешковский. А.Туркул) Записки кавалериста (Н.Гумилёв. А.Несмелов. И.Савин) Солнце мёртвых (И.Шмелёв) Ураган (Б.Ильвов. В.Ларионов) Ненависть (П.Краснов) Добровольцы (Н.Раевский. В.Даватц) Походы и кони (С.Мамонтов)
Юрий АРХИПОВ

Комментарии

Для комментирования данной статьи Вы можете авторизироваться при помощи социальных кнопок, а также указать свои данные или просто оставить анонимный комментарий