НОВОСТИ

  • 16/11/2017
    ЗАХАР ПРИЛЕПИН ПРОВЕДЁТ ПИСАТЕЛЬСКИЙ МАСТЕР-КЛАСС

    В декабре литературную Москву ожидает не совсем стандартное событие: Московское отделение Союза писателей России пригласило провести мастер-класс самого Захара Прилепина.

  • 02/11/2017
    Редкий дар благодарности

    31 октября в Саранске состоялся вечер памяти писателя Анны Смородиной.

  • 01/11/2017
    Читайте в текущем номере газеты «Литературная Россия»

    - Книги каких писателей об Октябрьских событиях 1917 года не помешало бы сегодня перечитать?

    - Что начитал за последнее время экс-ректор Литературного института Сергей Есин?

    - Что сегодня происходит на родине основателей царской династии Романовых в Костроме?

    Среди авторов этого номера "ЛР" прозаик Роман Сенчин, поэт Алина Витухновская, историк литературы Александр Курилов и др. литераторы и художники.

  • 31/10/2017
    Начни свой день со свежей прессы!

    Самое время оформить подписку на "Литуратурную Россию" на 2018 год. Сделать это можно несколькими способами:

  • 24/10/2017
    Читайте на этой неделе в «ЛР»

    В текущем номере еженедельника «Литературная Россия» можно будет прочесть:

    - Кто из министров является главным позором нынешнего российского правительства?

    - Ловкость рук и никакого мошенничества, или Ещё раз о виртуозном искусстве политических иллюзионистов;

    - Что за новый роман сочинил культовый писатель Алексей Иванов;

    - В местах обещанных свобод неслыханная деспотия;

    - Дорога в тупик, или Сергей Собянин – цивилизатор...

  • 18/10/2017
    Читайте в следующем номере «ЛР» (№ 36, 2017)

    – За что арестовали трёх ключевых сотрудников Роскомнадзора?

    – До каких пор "Единая Россия" будет терпеть отвратительное двуличие депутата Железняка?

    – Как публикации "ЛР" повлияли на работу "Почты России", Фонда обязательного медицинского страхования и Департамента транспорта Москвы.

    – Как остановить движение страны в сторону социально безответственного государства?

    – Перекличка путинских и брежневских методов управления государством. В чём плюсы, и какие опасности подстерегают нашего президента?

  • 12/10/2017
    Лауреатом премии «Ясная Поляна» стал Андрей Рубанов

    Сегодня вечером в Бетховенском зале Большого театра состоялось торжественное вручение литературной премии «Ясная Поляна» за 2017 год в трёх номинациях – «Современная русская проза», «Иностранная литература» и (впервые в этом году) «Событие».

  • 11/10/2017
    Читайте в ближайшем номере «Литературной России»

    – Неизвестные ранее материалы, связанные с первой публикацией романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» 50 лет назад в журнале «Москва».

    – Кто может сменить Владимира Мединского на посту министра культуры России.

    – Кто и почему выставил фальшивые документы о Ленине в выставочных залах Росархива, и сойдёт ли эта провокация с рук руководителю ведомства Андрею Артизову.

    – Есть ли будущее у литературной периодики в России или одни издания дотянут до завтра, а другие умрут послезавтра?

    – Чей последний роман сильнее – нобелевского лауреата 2017 Кадзуо Исигуро или лауреата премии «Ясная Поляна» Марио Варгаса Льоса?

  • 07/10/2017
    Людская жадность не знает границ

    Не так давно в Греции на острове Корфу прошла международная конференция, посвящённая великому русскому флотоводцу Фёдору Ушакову. От Союза писателей России в этом важном мероприятии участвовали автор неоднократно переиздававшейся в серии «ЖЗЛ» книги об Ушакове Валерий Ганичев, который совсем недавно отпраздновал своё 84-летие, его дочь Марина Ганичева и сопредседатель Союза писателей Сергей Котькало (правда, что этот чиновник написал, никто не знает, как никто не знает и что он сделал в деле изучения и прославления Фёдора Ушакова).

  • 07/10/2017
    Скончалась супруга классика советской литературы
    Завершив все свои земные дела, 2 октября 2017 г., на 98-м году жизни, скончалась Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова.
Архив: №51. 19 декабря 2008 Назад

ЛИТИНСТИТУТ – СТУДЕНЧЕСКИЙ И ШУРТАКОВСКИЙ

Валера Роньшин, писатель из Санкт-Петербурга, уже тогда был знаменит. Его печатали и «Советская культура», и «Юность», и «Новая юность». Мы нашей группой семинаристов Владимира Орлова ходили в «Юность»

Валерий Роньшин Валера Роньшин, писатель из Санкт-Петербурга, уже тогда был знаменит. Его печатали и «Советская культура», и «Юность», и «Новая юность». Мы нашей группой семинаристов Владимира Орлова ходили в «Юность» на заседание редколлегии, и там всем сразу стало понятно: у Валеры Роньшина – невероятное будущее. Так оно, в общем, и оказалось. Он не только продолжил и развил свою парадоксальную прозу, он на этом даже слегка разбогател, надо полагать, раз в Санкт-Петербурге, где он живёт с семьёй, купил ещё и отдельную квартиру для работы. А диплом он защитил позднее всех: ему было некогда заниматься дипломом, он уже тогда активно, много писал… Как сейчас помню: ходит Валера из комнаты в комнату и каждого просит – расскажи, мол, о самом ярком эротическом впечатлении или ещё о чём-нибудь таком. Он каждую минуту, где бы он ни был, по крупицам собирал жизнь. Помню его изречение в одном из его ранних рассказов: «Писатель должен описать своё время и умереть». Он мечтал пройти-объехать Россию автостопом. Скорее удивлюсь, если он этого не сделал: последний раз мы созванивались в конце 90-х, – он был такой же. Он состоял из ног и головы с руками, чтобы писать. Длинных-предлинных ног. Россия автостопом была заложена даже в том, что он и родился-то не с телом и туловищем, как у всех, а с длинными-предлинными ногами, которые ему будто заменяли тело, или выходил их специально, чтобы пройти Россию автостопом. Тела у него как бы и не было вовсе, и это облегчало задачу. Ноги у него были не только длинные, но и крепкие, и ему ничего не стоило, скажем, в отсутствие троллейбуса № 3, который возил нас от театра Ленкома до общежития на Добролюбова, предложить пройти это расстояние – пол-Москвы! – пешком. Для троллейбуса это было два десятка остановок и полчаса езды. Мы как-то пустились с Роньшиным в такой поход и, помнится, часа за полтора это расстояние прошли. А потом ещё как-то ходили – вечером на дальний вокзал за билетом. Никогда не ходила хвостиком за мужчинами, ни раньше, ни позднее. Тем более совсем не любила молодых, почти сверстников, никогда не предугадывала в них учителя. А тут ходила и предугадывала. С Валерой было возможно вот такое, детски-ученическое, совершенно платоническое общение. Я колесила за ним без оглядки по этим двум маршрутам, как колесила в своё время, в детстве и ранней юности, за своим обожаемым дядей по маме, непререкаемым авторитетом, уральским художником Виктором Седовым (он ушёл из жизни рано, в 33 года, и в моей жизни его тоже рано не стало). Я откликалась на уговоры и ходила за Роньшиным раскрыв глаза и рот и будучи готовой впитывать всё-всё. И так просто и так интересно и легко было идти эти полтора, и два часа, и такой грустью потом отзывалась память об этих походах, и полная уверенность в том, что наш поход никогда не закончится и что удивительна, бесконечна жизнь… Вернее, то, что жизнь удивительна, – осознание этого придёт уже потом, лет через пять или десять, да-да, удивительна благодаря и беседам, встречам, походам по Москве вот с такими людьми, как Валера Роньшин. Через пять-шесть лет после окончания института я заметила, что библиотека моего сына полнится книгами, о которых я ровным счётом ничего не знаю. Он не столько читал, сколько сидел за компьютером, но книги, которые он читал, были определённых авторов, он как-то умел выискивать их в сонмище новомодной литературы для детей и подростков, и в один момент я заметила, что авторы чудесным образом повторялись. То есть, он выбирал и находил что-то своё! Я с удовлетворением отметила, что сын не приемлет односложной, тривиальной литературы, а любит что-то своё, загадочное и непростое. Среди книг были Толкиен, позднее Стругацкие, Алекс Орлов и… Валерий Роньшин! Просто Роньшина оформляли, как многих, и я как-то не сразу заметила первые его две книги в библиотеке сына. Я стала привозить ему всё-всё, что издавали нового из написанного Валерием Роньшиным – с киевской Петровки, из «Райского уголка» в Харькове. Сыну было непросто угодить ни с книгами, ни с журналами, большинство их казались ему пустыми и неинтересными. Но Роньшин, а его мы умудрялись даже находить в санаторских библиотеках в Крыму, – его книги я сразу тащила сыну, всё-всё написанное им, и ещё что-то других авторов, – сын редко откликался на другие книги, а Роньшина принимал безоговорочно, читал взахлёб, и даже расстраивался, что история закончилась и книга дочитана. Со временем это моё бессилие в поисках качественной подростковой литературы для сына стало мне напоминать те мои походы по Москве: вот, мол, редко с кем хотелось бы идти, да ещё долго, а вот с Роньшиным и километры не замечались. Писатель должен описать своё время… Школа Шуртакова Из преподавателей все мы на первом курсе обожали Станислава Бемовича Джимбинова. Он читал зарубежную литературу и прекрасно чувствовал вопросы этики и философии. Ученик Алексея Лосева, он сообщил нам 24 мая 1988 года о похоронах Алексея Фёдоровича. Многие из нас тогда пошли на Ваганьковское. Там выступали с прощальной речью Виктор Ерофеев, коллеги, ученики. Мы все смотрели на не менее легендарную супругу великого учёного, последнего из могикан на ниве отечественной философии ХХ века, – Азу Алибековну Тахо-Годи, – и чувствовали себя причастными к тому великому… Мы ходили на лекции Мариэтты Чудаковой, нас приглашали туда друзья с очного отделения, у нас она не читала. Помню Ерёмина, его спецкурс по Пушкину. Он говорил нам: «Зачем писать свои стихи? Ведь всё уже написано Пушкиным». Помню эстетичных Галину Александровну и Нелю Константиновну, декана и куратора заочного отделения, они с нами много возились, каждого от чего-то спасали, удивительные женщины, и очень притом красивые. Семён Иванович Шуртаков. Этот человек дал начало многим славным делам в России и за её пределами. Писатель безукоризненного, даже классического стиля, бескомпромиссный в своём чувстве стиля и меры человек, как он оберегал нас! Зелёных ещё, растерянных пред лицом великой литературы, таких неуверенных ещё в своём пере, даже инфантильных! Думаю, те, кто прошёл школу Шуртакова, – не просто отсидел на его семинарах по мастерству, а именно прошёл его достаточно суровую школу: краснел за «ляпы», признавал свою беспомощность, даже хоронил себя как литератора и хотел всё забросить к чёрту, обижался на него, когда он безжалостно громил, тихо так и интеллигентно, всё написанное, – те учатся у него до сих пор. Причём необязательно приезжают к нему и приходят общаться. Просто до сих пор все вытаскивают и вытаскивают из памяти когда-то говоренное им. Он отразил свои мысли о мастерстве писателя в книге «Как затачивать резец». Так вот, всё это, и многое другое, просто преследует потом тебя по жизни. И преследуют глаза – ничего что синие, такое чувство, что тёмные и грозовые, вот-вот взорвутся громом и молнией. Хотя потом – станут, как море, штильное и лучистое от солнца. Мы сейчас на всём пост-пространстве СССР много говорим о демократии и новой жизни, новых идеалах. Чем дальше, тем понятнее становится мне, что высшей демократией является не мода, не стиль и не достижение целей общества как такового, не идеологические установки, и уж тем более не рубль и не каноны мирового масштаба. Высшей демократией является человек, во всей его сложности, многоплановости и многообразии – его несовершенства в том числе, его тяга то к подвигам, то к лени, тяга к земле и прошлому и одновременно тяга к новому. И вот эта самость и дремучесть, даже суровость и не слишком лёгкая общительность, угрюмость, равнодушие к почестям и должностям, даже в чём-то бессребреничество, которые так и прут из иного простого русского человека, человека-шалуна и бесконечного испытателя жизни и самого себя на прочность, – это всё тоже нужно уважать, если мы уж так прытко говорим о демократии и гуманном обществе. В нас, литинститутовцев, уверенность в такой вот «демократии наоборот и вопреки» вселил Семён Иванович Шуртаков, столичный человек не от столицы, большой писатель без малейших претензий по поводу собственной персоны. Больше строгости к себе, меньше пыли в глаза, больше мысли, глаголов и дела, – эти уроки живут в тебе потом всю твою жизнь и прикладываются не только к литературе. Уже пятнадцать лет я серьёзно занимаюсь публицистикой, издаю свою газету «Украинский формат» (газета двуязычная, имеет постоянные связи с российской Белгородчиной и американскими журналистами, членами Побратимского комитета Цинциннати-Харьков), являюсь автором журнала «Журналист Украины» (Киев), постоянным докладчиком на Международных конгрессах украинистов по вопросам современной истории. Работаю в Слобожанском секретариате Национального совета Украины по телевидению и радиовещанию. Пишу очерки, рассказы, повести, изредка стихи. Но когда соберусь в Москву, внутри непременно ёкает: а что привезу Семёну Ивановичу на прочтение, чем отчитаюсь? И порадую ли его или опять буду позорно краснеть за новый «ляп»? Наталья ГОЛОВАНОВА выпускница 1994 г., семинар Семёна Шуртакова Украина

Комментарии

Для комментирования данной статьи Вы можете авторизироваться при помощи социальных кнопок, а также указать свои данные или просто оставить анонимный комментарий