НОВОСТИ

  • 12/10/2017
    Лауреатом премии «Ясная Поляна» стал Андрей Рубанов

    Сегодня вечером в Бетховенском зале Большого театра состоялось торжественное вручение литературной премии «Ясная Поляна» за 2017 год в трёх номинациях – «Современная русская проза», «Иностранная литература» и (впервые в этом году) «Событие».

  • 11/10/2017
    Читайте в ближайшем номере «Литературной России»

    – Неизвестные ранее материалы, связанные с первой публикацией романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» 50 лет назад в журнале «Москва».

    – Кто может сменить Владимира Мединского на посту министра культуры России.

    – Кто и почему выставил фальшивые документы о Ленине в выставочных залах Росархива, и сойдёт ли эта провокация с рук руководителю ведомства Андрею Артизову.

    – Есть ли будущее у литературной периодики в России или одни издания дотянут до завтра, а другие умрут послезавтра?

    – Чей последний роман сильнее – нобелевского лауреата 2017 Кадзуо Исигуро или лауреата премии «Ясная Поляна» Марио Варгаса Льоса?

  • 07/10/2017
    Людская жадность не знает границ

    Не так давно в Греции на острове Корфу прошла международная конференция, посвящённая великому русскому флотоводцу Фёдору Ушакову. От Союза писателей России в этом важном мероприятии участвовали автор неоднократно переиздававшейся в серии «ЖЗЛ» книги об Ушакове Валерий Ганичев, который совсем недавно отпраздновал своё 84-летие, его дочь Марина Ганичева и сопредседатель Союза писателей Сергей Котькало (правда, что этот чиновник написал, никто не знает, как никто не знает и что он сделал в деле изучения и прославления Фёдора Ушакова).

  • 07/10/2017
    Скончалась супруга классика советской литературы
    Завершив все свои земные дела, 2 октября 2017 г., на 98-м году жизни, скончалась Людмила Владимировна Крутикова-Абрамова.
  • 06/10/2017
    На всероссийском журналистском конкурсе «Многоликая Россия» лауреатом от Москвы стал литературный журнал «Этажи»

    Конкурс организован Республиканским агентством по печати и массовым коммуникациям «Татмедиа» (Казань) и его целью является формирование интереса к культуре и искусству различных народов, проживающих на территории Российской Федерации и за её пределами.

  • 05/10/2017
    Министра Мединского начали покидать ближайшие сподвижники

    Вчера пост Председателя Общественного совета при Минкульте России покинул один из ближайших сподвижников Владимира Мединского – Павел Пожигайло. Формально поводом стало несогласие чиновника с выдачей прокатного удостоверения скандальному фильму Алексея Учителя «Матильда».

  • Вышел 4-й номер "Мира Севера" за 2017 год
    04/10/2017
    Вышел 4-й номер "Мира Севера" за 2017 год

    Читайте в свежем номере:

  • 26/09/2017
    Критика писателя Минина повлияла на отставку губернатора Меркушкина?

    Владимир Путин уволил Николая Меркушкина с должности губернатора Самарской области по его собственному желанию. Врио руководителя региона назначен бывший мэр Самары, сенатор Дмитрий Азаров, сообщает пресс-служба Кремля.

  • 14/09/2017
    Пойдёт ли на пользу дагестанской литературе всевластье клана Ахмедовых?

    По мнению поэта, литературного критика и публициста Миясат Муслимовой, захваченный кланом Ахмедовых "Союз писателей Дагестана со своими установками советских лет сегодня стал опасен... Деятельность этого союза преступна, потому что он раскалывает творческие силы, сеет вражду, потому что он ведёт политику культурного геноцида, потому что он обворовывает дагестанский народ, утаивая достижения культуры и заменяя их произведениями послушных, удобных и серых авторов. И власть республики поддерживает эту политику..."

  • 07/09/2017
    На Можайском полиграфкомбинате прописались то ли хитрые мошенники, то ли наглые лгуны

    Как известно, Можайский полиграфический комбинат в последнее время сильно лихорадит. Обострились все процессы после заключения руководителя этой организации Евгения Фельдмана под домашний арест. Комбинат перестал выполнять перед заказчиками свои обязательства.

Архив: №40. 18 ноября 2016 Назад

Надежда СУСЛОВА. ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ В МАГАДАНЕ

Могут ли быть кому-то интересны мои заметки на эту тему? Я смущена, но уступаю просьбам главреда «Литературной России».


 

Магадан

 

Летом 2002 года в составе съёмочной группы Первого канала я во второй раз в жизни попала в архив УВД Магаданской области (о первом расскажу позднее). Снимали документальное кино «Последняя жертва наркома Ежова», героиня ныне покойная Наталья Николаевна Хаютина, приёмная дочь наркома. Пока мои коллеги трудились над общими и крупными планами (архивные полки с папками, тетрадями – это дела; крупно фамилии репрессированных), я погрузилась в изучение дела, к которому нарком был, безусловно, причастен, но к фильму оно отношения не имело.

Дело з/к Мандельштама. Дали мне его, понятно, по знакомству. Что именно было написано на обложке – Осип или Иосиф,– не помню. Я открыла тетрадь – и в глаза бросился, вернее, ударил по глазам текст. На левой стороне разворота – в списке особых примет заключённого в отдельном столбце каким-то подлым почерком лагерного писаря (лекаря или лекпома? – не всё ли равно! но подпись была) перечислялись анатомические подробности того места на теле, которое в грубой жизни называется срамным, а в культуре прикрывается фиговым листком... Зарыдала я, завыла (молча, молча), когда стала читать описание цвета лонных волосков. Суки! Суки! Такого не сыскать на заборах. Потому что даже на заборах пишут поэты: в их хулиганских посланиях есть эмоция, вдохновение. Здесь некто (только что содравший с сына человеческого ризы, распявший его – не для убийства, а чтобы получше разглядеть), не вкладывая в текст чувства – ни, Боже упаси, непристойного содержания, – тупо занёс свои наблюдения в лагерные каталоги, в страшные гулаговские инсектарии. Описали, как мотылька… (Не мучнистой бабочкою белой / В землю я заёмный прах верну / Я хочу, чтоб мыслящее тело/ Превратилось в улицу, в страну.)

Господи, как больно. Я до сих пор стою в том архиве с тетрадью в руках… Знаете, что такое материнское сострадание к боли? «Это когда мне больнее, чем моему распятому ребёнку»… Потом, когда читала «Вторую книгу» Надежды Яковлевны Мандельштам, сразу же по интонации узнала в ней не вдову – мать: «Лагерный голод – непредставим. Сообщите, пожалуйста, об этом сукиным детям, которые затыкают уши и закрывают глаза».

 

 

Вторая речка

 

Чувство к Мандельштаму подрастало во мне незаметно – целых тридцать лет. Сначала поэт был просто героем Контекста (так – с большой буквы). О, что это были за годы – конец шестидесятых, начало семидесятых в закрытом портовом вольном городе Владивостоке. Моряки, которые привозили из дальних плаваний пластинки с запрещённой в СССР музыкой и книги (не забыть помполита с обезьянкой на плече, у которого можно было взять «Доктора Живаго»). Молоденькие университетские преподаватели, которые подбрасывали благонадёжным друзьям из студентов, (или неблагонадёжным – ну, какая разница!), то полулегального Авторханова (увы, «Технология власти» ничего не дала ни уму моему, ни сердцу), то машинописного Бродского («В Петербурге сутолока и дрожь, / в переулках судорожный дождь, / вдоль реки по выбоинам скул / пробегает сумеречный гул»).

В университетских курилках в 73-м цитировали Осипа Мандельштама (Господи! сказал я по ошибке / сам того не думая сказать). Пронёсся слух, что поэт умер во Владивостоке, в лагере на Второй Речке. Сборник Мандельштама только что вышел в Большой серии «Библиотеки поэта», но книгу никто не видел. Мне её дали на ночь. Почему-то – почему?! – книги в те годы давали на ночь, а не, скажем, на день?.. Я зачем-то накрасила губы – и так, красивая, читала до утра: (Бессонница. Гомер. Тугие паруса. /Я список кораблей прочёл до середины.) Уснула, упала помадой в стихи. Помню ужас, но струсила, не созналась… Кто-то подумал: целовали стихи.

В 74-м мы с мужем (медовый месяц!) поселились в общежитии в очень странном месте (я его потом не могла отыскать) где-то в районе между Второй Речкой и Моргородком. Общежитие тоже было странным. Во-первых, мы не видели там жильцов; появился однажды сосед-водолаз, и как в воду канул. Вторую особенность без мистики не обозначить. Призраки там не водились, но… В просторной и светлой комнате было, как в морге или как под могильной плитой. (Помоги, Господь, эту ночь прожить, / Я за жизнь боюсь, за твою рабу... / В Петербурге жить – словно спать в гробу.)

Из общежития мы сбежали. Сейчас там жилой район. Судя по изысканиям историков, в тех местах был лагерь. И могильный ров. Не хочу думать: в котором похоронен Мандельштам. (Божье имя, как большая птица, / Вылетело из моей груди. / Впереди густой туман клубится, / И пустая клетка позади.)

 

 

Снова Магадан

 

В Магадан Мандельштам, как известно, не попал. Был уже назначен этап, и дело ушло на север, но… «В Колыму меня не взяли», – написал он в последнем письме домой. (Как кони медленно ступают. / Как мало в фонарях огня! / Чужие люди, верно, знают, / Куда везут они меня».)

В 1991 году я сопровождала в поездке по Колыме Наталью Сергеевну Королёву, дочь Главного космического конструктора. В лагере «Мальдяк», где отбывал срок з/к Королёв, его дочь дотошно, прямо как на допросе, выясняла у местного историка, как жили заключённые: что ел отец, во что обувался, в какой одёжке ходил, из какой кружки пил. Наталья Сергеевна удивилась, когда я сказала, что она горюет об отце не как дочь, а как мать… Потом мы приехали в Магадан, и вот тогда-то я и попала в архив в первый раз. О том, что там хранится дело Мандельштама, не догадывалась. Никто не догадывался… Королёва изучала дело отца, я заглядывала через её плечо – и тут увидела на полу тетрадь. Подняла. Святополк-Мирский. Запомнила: князь.

…В начале двухтысячных мне прислали изданную в Магадане «Историю русской литературы с древнейших времён до 1925 года». Автор – репрессированный литературовед и критик князь Дмитрий Петрович Святополк-Мирский. Отыскала главу про Мандельштама: «Поэтический язык Мандельштама достигает… блистательной латинской звучности, какой со времён Ломоносова не достигал ни один русский поэт».

 

Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма,

За смолу кругового терпенья, за совестный дёготь труда…

Как вода в новгородских колодцах должна быть черна и сладима,

Чтобы в ней к Рождеству отразилась семью плавниками звезда.

 

Напомню, Святополк-Мирский закончил свои литературоведческие исследования 1925-м годом. Мандельштаму было тогда 34 года. А за 13 лет, которые «пропустил» критик Святополк-Мирский, Осип Мандельштам стал Поэтом – самым большим, из тех, кого убила советская власть.

 

 

Тоже реальность

 

Ах, если бы (уж я многого не прошу у судьбы для «моего» Мандельштама), если бы поэт не умер в декабре 38-го, а вслед за своим делом отправился этапом «в Колыму». А там бы познакомился со Святополком-Мирским… Почему нет? доходягу Мандельштама дальше Магадана всё равно бы не отправили… И вот сидели бы поэт и критик у ворот Аткинской автобазы и беседовали, отвлекаясь только по делу (Святополк-Мирский отворял ворота «жонкам» лагерных начальников, им нравилось: «Князь»!). Тем для бесед было бы много. С.-Мирский: «Мандельштам интереснейший мыслитель: в его прозаических эссе… самые замечательные непредвзятые и независимые высказывания, когда-либо произнесённые по поводу современной русской цивилизации и поэтического искусства».

 

Надежда СУСЛОВА


Комментарии

Для комментирования данной статьи Вы можете авторизироваться при помощи социальных кнопок, а также указать свои данные или просто оставить анонимный комментарий