Здравствуй, Пушкин!

№ 2017 / 12, 06.04.2017

В былые времена мы ходили на спектакли и приводили с собой детей не только для прикосновения к прекрасному, но чтобы научиться жесту и слову: театральная речь была эталонной. Сегодня на подмостки выплеснулись грязь и непотребщина задворок, предъявляя себя краеугольным камнем актуального искусства. Редкая птица долетит до середины представления без смачного матерка и полного обнажения тушки.

Среди мрака и бестий особенно ценным становится высказывание ответственных профессионалов. Таким глотком свежего воздуха явился спектакль «Здравствуй, Пушкин!» на сцене цыганского театра «Ромэн».

Народный артист России Георгий Жемчужный и его внук Андрей Жемчужный создали спектакль, в котором классическое слово, выверенное движение, умная простота и живая яркость – всё согревает душу. Искать актёра на главную роль далеко не пришлось: Поэта блестяще сыграл сам Андрей Жемчужный, за плечами которого актёрский и режиссёрский факультеты прославленного ГИТИСа и несколько значительных работ на сцене нашего, единственного в мире, цыганского театра.

В мир Пушкина Андрей входил не вдруг: в семье Жемчужных культ Поэта. Среди бережно хранимых раритетов известной актёрской династии (картины, афиши, музейные фотографии) – копия с посмертной маски Пушкина, переданная Георгию Жемчужному вдовой И. Ром-Лебедева, одного из авторов сценария спектакля, написанного ещё в 1976 году. Месяцы работы с текстом, погружения в атмосферу пушкинской эпохи, в характер и окружение Поэта дали блестящий результат. Пушкин у Андрея – взрывной, лёгкий, отчаянный, нежный: живой. Зрителя не обманешь: в зале и сочувствие, и внимание, и овации. Кстати, наши буйные школьники сидели здесь «на пять».

15 Pushkin

Два мира, великосветский и цыганский, существуя параллельно, всё же имеют точки соприкосновения, где главный герой – Поэт, который как рыба в воде чувствует себя в этих, совершенно не схожих измерениях. Действие пьесы охватывает сравнительно небольшой отрезок жизни Пушкина-изгнанника, но режиссёрам удалось вместить в повествование «и божество, и вдохновенье, и жизнь, и слёзы, и любовь». В хронологической чистоте построен весь спектакль, несмотря на ввод авторских эпизодов, где влюблённый Пушкин-Алеко кочует с цыганским табором. Мы видим на сцене любимых Поэтом и любящих его женщин, присутствуем на тайных встречах с друзьями-декабристами, участвуем в диалоге с властью (с Николаем I).

Мажорная сценография и торжествующая световая партитура, пленительная музыка Евгения Ширяева (это уже четвёртая работа прекрасного композитора в театре): всё работает на праздник встречи с великим русским поэтом, заявленный в названии спектакля – «Здравствуй, Пушкин!». И всё это, несмотря на трагичные этапы биографии главного героя – измены, ссылки, потери друзей. Есть в спектакле момент, особенно пронзительный. Казалось, слёзы у зрителя (не от хохота!) – дела давно минувших постановок, но нам так проникновенно показали сцену молитвы няни Пушкина, Арины Родионовны, за своего Сашеньку, что она стала одной из самых сильных в спектакле.

Эмоции наши не случайны. Георгий Жемчужный объяснил истоки этой сцены. Когда-то в детстве он был поражён нечаянно подслушанной молитвой своей бабушки, Анны Игнатьевны: так сильна и проникновенна была её молитва за детей, род, за саму жизнь. Удивительное дело: десятилетия прошли, а на сцене цыганского театра творит свою горячую молитву – быть может, похожими словами! – старая русская нянька за несчастливое своё, любимое чадо. Женские любовь и жалость не знают расстояний, времени, национальности: Спасти и Сохранить. Георгий Николаевич обмолвился: когда они с Андреем работали над спектаклем, он явственно чувствовал присутствие Поэта. Может, потому и работа удалась.

А по поводу цыганского пения, исполнения русских песен, вихря цыганского танца – что и говорить! В спектакле продолжительностью два с половиной часа нет ни одного ложного движения или слова: чёткая, ясная линия от начала до конца, хотя такой обильный материал даёт много поводов для «самореализации» режиссёра. У народного артиста России Георгия Жемчужного соблазнов не было. Жизнь и мир Пушкина для него, действительно, святы. Приходя в церковь, он всегда вписывает в поминание ещё одно, тоже родное, имя – Александр. Донести до зрителей достоверный образ Поэта было единственной и отлично выполненной задачей.

Не поступаться высоким слогом «во дни сомнений, во дни тягостных раздумий», не поддаваться соблазну скандала и эпатажа – такая задача не всем по плечу. Но это единственная возможность сохранить традицию христианской, гуманистической русской культуры. Отступать некуда.

 

Елена КАЗЕННОВА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *