27/11/2015 Назад

Книги боятся одиночества

Почему исчезают домашние библиотеки? Ответ Михаила Кильдяшова.

Слова боятся одиночества. Покидая толковые словари, нарушая алфавитный порядок, они прикипают друг к другу, смысл прирастает к смыслу, и рождается нечто новое, ранее неведомое – слова обретают иное бытие. Так появляется «весна света», «на холмах Грузии лежит ночная мгла», «и звезда с звездою говорит».

03Подобное происходит и с книгами – на полках, в библиотеках. Зримые и осознаваемые, стоящие рядом Пушкин, Достоевский и Толстой не воспринимаются обособленно, это уже совокупный смысл, преодолевающий эпохи, страницы и синтаксические конструкции. Потому библиотека, наверное, и есть та загадочная ноосфера, где живут образы и идеи – те, что уже обрели словесную плоть и те, которым ещё предстоит воплотиться.

С какой жаждой мы ходили за этими идеями и образами в школьные и университетские библиотеки! Но самое главное – мы созидали эти ноосферы в своих домах. Домашние библиотеки были нашей традицией, нашим жизненным укладом. К сожалению, именно «были». Сегодня библиотеки покинули наши дома – говорю о тенденции, не отрицая редких отдельных примеров личных библиотек.

А ведь всего четверть века назад Лихачёв в «Письмах о добром и прекрасном» писал: «Сегодня личные библиотеки в очень многих домах. Существует даже такое явление – книжный бум…. И то, что люди интересуются книгами, покупают, стоят в очереди за книгами, – это же хорошо, это говорит о каком-то культурном подъёме нашего общества. Но мне могут сказать, что вот книги попадают не тем, кому они нужны. Иногда служат украшением; приобретаются из-за красивых переплётов и т. д. Но и это не так страшно. Книга всегда найдёт того, кому она нужна. Например, покупает книгу человек, который украшает ими свою столовую. Но ведь у него могут быть и сын, и племянники. Мы помним, как начинали люди интересоваться литературой – через библиотеки, которые они находили у своего отца или у своих родственников».

05

Теперь уже и не верится, что совсем недавно было, действительно, так. Отсутствие библиотек в наших домах можно объяснить самыми разными причинами. И в первую очередь отсутствием интереса к чтению, появлением электронных книг. Но все суждения об этом уже давно стали общим местом, потому всякий раз, возвращаясь к ним, мы рискуем заговорить саму проблему, затуманить её решение. И потому в вопросе отсутствия домашних библиотек хотелось бы сосредоточиться на совсем других причинах – может быть, неочевидных, может быть, касающихся слова, литературы, книги опосредованно.

Во-первых, из нашей действительности ушла страсть к собирательству. В приведённых словах Лихачёва звучит мысль о том, что есть книгочеи, а есть книголюбы – те, кем, помимо чтения, движет страсть к книге как к артефакту, те, для кого библиотека – это ещё и уникальная коллекция книг. Очень точно природу коллекционирования подметил Владимир Солоухин: «собирателю свойственно сосредоточенное, углублённое проникновение в предмет. Всё зрение, всё внимание собирается в узкий пучок и уже не скользит по поверхности предметов, но вот именно проникает в глубину». Мы утратили эту драгоценную способность «проникать в глубину». В наше время бесконечной суеты и тотального дилетантизма, мы редко на чём-либо сосредотачиваемся, фокусируемся, особенно на том, что требует интеллектуального, познавательного усилия. А поиск, подбор и отбор книг для домашней библиотеки требует именно такого усилия. Требует особой расстановки приоритетов, когда книга для библиофила оказывается так же важна, как редкая марка для филателиста или уникальная монета для нумизмата.

Во-вторых, существенно изменился наш домашний интерьер. Компьютер, фактически вобравший в себя телевизор и музыкальный проигрыватель, казалось бы, освободил пространство дома для книги. Но нынешний дизайн предполагает не наполненность, а заполненность интерьера, напоминает декорацию, в которой расставлены бутафорские фетиши. Этот законсервированный интерьер не предполагает рабочей атмосферы, не предполагает перемещения книг с полок на письменный стол. Такой дизайн создаёт модель дома, но никак не сам живой дом. Книга в живом доме ощущается с порога. В таком доме иная, вдумчивая, тишина. В таком доме слово не звенит стеклом, разбиваясь о пустоту, а лёгким пером ложится на воду.

04В-третьих, мы утратили особую философию рода, которая наиболее полно в нашей культуре выразилась в роде Флоренских. О. Павел считал, что каждый человек в роду – это не обособленная единица, а связующее звено между предками и потомками, благодаря чему выстраивается вертикаль рода. Но помимо этого существует и горизонталь рода. Её сформулировал один из потомков о. Павла Флоренского – внук Павел Васильевич Флоренский: «иногда родовое чувство преодолевает самое себя, не растворяясь в безлюдье абстрактного человечества. Это происходит, когда в окружающих видятся собственные дети, либо устанавливается внутренний диалог с теми, кто близок по своему складу, независимо от их присутствия во времени и пространстве. Фарадей, Вернадский, Моцарт, Пушкин, Тютчев,входя в русло мыслей Флоренского и его детей, становятся как бы членами его рода, но родство здесь уже иное – это родство по духу». В этой системе координат философии рода домашняя библиотека становится точкой, в которой пересекаются родовая вертикаль и горизонталь.

Домашняя библиотека соединяет поколения, определяет их преемственность: книга, которую читали твой дед и отец, читается иначе, нежели новинка из книжного магазина. Прочтённая близким человеком, книга прирастает для тебя новыми смыслами, хранит в себе впечатление и понимание читателя-предшественника, ждёт твоего понимания и впечатления для читателя-последователя.

Каждое новое поколение, привнося в домашнюю библиотеку новые книги, привносит с ними свою духовную силу, мечты и надежды. Это подобно созиданию родового гнезда. Вот почему так тяжело в случае утраты с нуля собирать домашнюю библиотеку. Без неё, где бы ты ни жил, сам себе кажешься блудным сыном, боишься одиночества. И его также боятся книги, выпавшие из домашней библиотеки, как из колыбели, не пришедшие от родителей к детям.

 

Михаил КИЛЬДЯШОВ

г. ОРЕНБУРГ 

 

Комментарии

Для комментирования данной статьи Вы можете авторизироваться при помощи социальных кнопок, а также указать свои данные или просто оставить анонимный комментарий

     

Комментарии  

# Николай Мифодьевич 28.11.2015 13:02
Кроме книг, люди освобождаются, заодно, и от домашних питомцев. Я обратил внимание, что переезжая из сносимых домов жильцы оставляют, как ненужное, КНИГИ и ЖИВОТНЫХ. Книги ещё могут потерпеть, да и свободный книгообмен (бук-кроссинг) помогает. Собаки тоже ещё могут найти хозяев, да и разбегаются в поисках еды. А вот кошки? Они привязаны именно к МЕСТУ и ещё долго можно видеть заброшенных котят, пока кто-нибудь их не спасёт. Либо они просто обречены. Так что "освобождение" от книг - показатель нашей дегуманизации. Может даже, не побоюсь этого сказать, - даже, увы, одичания.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать