Материалы по номерам

Результаты поиска:

Запрос: год - 1995, номер - 47

Вячеслав Дёгтев. МЁРТВАЯ ЖИЗНЬ

Рубрика в газете: , № 1995/47, 28.05.2015

Манифест нового поколения

Наше время пришло!

Подобно озону, это растворено в воздухе. Это носится всюду: на званых вечерах и молодёжных тусовках, в лесу и у воды; это всё более насыщает эфир. СВОИХ мы узнаём с полувзгляда, с полуслова. Так сияющие лучи звёзд быстро находят друг друга в сером полумраке полудня-полуночи. Дети компромиссов, мы отрекаемся от своего прошлого. Нас всё больше, сомкнём же ряды, станем теснее. Они и предполагать не могли, что будем мы. И что мы окажемся – силой!

Они сами себя загнали в резервацию. Сами себя оскопили. Они не могут позволить себе любить того, кого любить «не положено», и ненавидеть того, кто этого заслуживает. Прежде чем произнести слово, они пугливо, подобно пингвинам, оглядываются по сторонам, пока не поймают лукаво-циничный взгляд сильных мира сего. В их жилах давно уж не течёт горячая алая кровь, и лица их давно не освещают прямые лучи солнца. Их мир – мир кривых зеркал. И они с детской наивностью убеждены, что где-то лежит бронза и ждёт их смерти, чтобы отлиться в форму их лица. Напрасны надежды! На скрижалях Истории будут начертаны другие имена. И имена эти будут – наши!

Их участь – дрожать, напоказ выставлять свои смешные награды, цепляться за ветхие заслуги, – напрасны усилия, их дни сочтены, и будущее – наше! Эра гнилого безвременья ушла. И ушла безвозвратно. Хоть они ещё и просиживают свои геморройные зады на старых креслах с новыми заплатками из модных названий, – это их не спасёт. Не спасут их и заигрывания с нами. Они пытались сделать из нас своих последователей, чтобы мы стали похожи на них и охраняли бы их сытую спокойную старость. О, как они старались! Но и это им не удалось. Не получилось!

Седые волосы и сгорбленная спина – ещё не признак мудрости. Всё великое создано молодыми. У этих же серых и скучных – всё вымученно, выверенно, мертво. Это люди без страсти, без силы. По своей сути они не творцы, а – бухгалтеры. Что может написать такой стихотворец? Какое-нибудь замшелое банальное нравоучение! В лучшем случае – рифмованную жалобу в собес по поводу невыплаты пенсии. Все так называемые «творческие союзы» давно уже превратились в Дома престарелых и инвалидов, в посиделки импотентов. Они живут вчерашними надеждами и позавчерашними кумирами. За редким исключением – это убогие, никчёмные людишки, с плебейским мышлением. Что может создать такой человек? Что-нибудь ещё более убогое, чем сам. Вместе они собираются, как правило, лишь на похоронах. Так пусть же мертвецы хоронят своих мертвецов!

Жгучий ветер перемен промчался где-то мимо этого болота. Тут же всё те же ядовитые и зловонные испарения. Всё выдающееся, всё своеобразное, всё живое тонуло и тонет в этой бесконечной трясине маразма и смерти, потому и сейчас, до сих пор, актуальны слова поэта Алексея Прасолова, которого довела до петли железобетонная непробиваемость нашей литноменклатуры.

Окруженье всё туже,

Но, душа, не страшись:

Смерть живая – не ужас;

Ужас – мёртвая жизнь.

Написано это в семидесятых. Изменилось немного. Проработки, обструкции, подвергание неугодных остракизму – всё это осталось. Ну и пусть всё это с ними и остаётся. Мы же отряхаем ветхий прах со своих ступней и идём дальше, навстречу колючему солнцу, навстречу набухающей буре. И уже виден на горизонте чёрный буревестник... Иначе нельзя. Иначе мы попросту погибнем. Как развалились, погибли до нас великие империи Рима, Византии, царской России. Если эти живые трупы даже не способны усвоить, что уже пять лет мы живём в другой стране, при другом строе, на другой, если угодно, планете, – то пусть хотя бы не путаются у нас под ногами.

Вопрос сейчас стоит: или – или. Начальную стадию борьбы мы проиграли. Из-за негибкости ума наших седых вождей и кумиров, у которых в черепах давно уже даже не сало, а известь. В наше кровавое время они очень любят рассуждать о непротивлении злу насилием, пописывать пасторали о лютиках-цветочках, вздыхать о своих бескрылых Любовях, но больше всего обожают ностальгировать о босоногом детстве, о том, например, как в их деревне солят огурцы... А нужно было учиться на удар отвечать ударом. Так прочь же с дороги, бесполезная рухлядь!

В Историю не входят, льстиво крадучись, в Историю – вламываются. И потому мы сдуваем с нашего меча пыль бездействия, и пусть ржавчину с него счистят вражьи щиты и шлемы. Мы вновь запеваем славу безумству храбрых. Хватит отсиживаться в окопах. Побеждает только наступающий. Вперёд же!

Итак, наше время пришло. Два десятка лет. Может, четверть века. Потом опрокинут и нас. Это закон природы.

Но это будет – потом.

 

Вячеслав ДЁГТЕВ

г. ВОРОНЕЖ