Материалы по номерам

Результаты поиска:

Запрос: год - 2014, номер - 25

Театрёбра

Рубрика в газете: , № 2014/25, 23.02.2015
Помните злющий критический разворот двухлетней давности в номере 31–32? Сенчин наградил этот жанр, а точнее – уже рубрику, по-царски – «Танком по всходам».

Унижение сердца

Рубрика в газете: , № 2014/25, 23.02.2015

Всю свою сознательную жизнь Виталий Петушков был писателем. В его книжном шкафу и сейчас стоят несколько переплетённых в зелёное сукно томов

Прививание литературных идей: обзор журналов

Рубрика в газете: , № 2014/25, 23.02.2015

 

Из ботаники известно, что прививка – вегетативный способ размножения растений путём объединения частей нескольких растений. При прививке стебля побег культурного растения прививается к стеблю и корневой системе другого, часто неокультуренного и потому более устойчивого к внешним условиям и заболеваниям растения. Так и в литературе, дикие необузданные идеи одних авторов обогащают творчество других, более «культурных» и в чём-то опережающих коллег в своём развитии. В таком синтезе сосуществует российская литература, что подтверждают читательская любовь и внимание критиков как к мастерам традиционной прозы, так и к «новым реалистам».

КТО ДЕЖУРИТ У ДВЕРЕЙ ЛИТПРЕМИЙ?

Рубрика в газете: , № 2014/25, 23.02.2015
 

На прошлой неделе в рамках Московского книжного фестиваля был объявлен длинный список номинантов на литературную премию «Ясная Поляна» 2014 года. Напомним, что это одна из наиболее консервативных литературных премий в России, которая, имея ориентиром Льва Николаевича Толстого, считает своей миссией поддерживать в отечественной литературе гуманистические традиции и высокий дух русской классики.

Премия вручается в трёх номинациях: «Современная классика», «XXI век» и «Детство. Отрочество. Юность». К тенденциям современной литературы и к текущему литературному процессу имеют отношения две последние номинации, по которым и оглашены длинные списки (соответственно 42 и 18 авторов-произведений).

На встрече с журналистами организаторы заметили, что основная работа, конечно, впереди – на стадии формирования уже короткого списка. Так что мероприятие имело бы совсем формальный характер, если бы не выступления двух из членов жюри – Льва Аннинского и Игоря Золотусского, которые решили не отделываться общими словами, а поделились кое-какими животрепещущими соображениями в связи с презентуемыми длинными списками. Из этих выступлений мы в том числе узнали о собственных предпочтениях литературных критиков-аксакалов, которые с большой вероятностью повлияют на итоговый короткий список.  

Лев Аннинский начал с характерно хмурого размышления о том, что хотя «в современной прозе есть попытка и желание каким-то образом понять, что с нами происходит», но поскольку «эпоха, в которую мы существуем, – переходная, и в ней сталкиваются равнодостойные и равнонесовместимые концепции мироздания и места в нём России, то, конечно, довольно трудно ответить на все эти вопросы однозначно и убедительно». «Поэтому, – признаётся критик, – я ни разу за все последние годы не мог назвать произведение, которое возвышается над всей массой прозы, концентрировало бы всеобщее внимание, определяя развитие литературы. Нет такого произведения и сейчас, но есть крепкие, интересные тексты, которые вызывают у меня полную поддержку». Среди тех, кто вызывает у него «полную поддрежку», Аннинский в первую очередь назвал Владимира Бутромеева (в список включена его книга «Земля и люди»), «который пытается осознать то жуткое прошлое, которое кровавым образом начертано у нас за спинами в XX веке. Что происходило здесь, где мы сейчас пытаемся соединить народы в гармоничном единстве, а народы или дерутся, или готовы драться. Бутромеев пытается понять, что с этим делать. Очень интересная, острая, пробуждающая мысль проза».

Но настоящей изюминкой казалось бы дежурной пресс-конференции, благодаря которой, как говорится, «вечер перестал быть томным», стало выступление Золотусского:

«Я не могу не согласиться с моим другом Аннинским, когда он говорит о серьёзном обмелении потока литературы, которая поступает к нам в качестве претендентов на премию «Ясная поляна».

Вы знаете, был какой-то момент, когда вдруг стали появляться книги состадательные и исторические, посвящённые русской семье. Это было года два назад, наверное. И мы очень радовались, что вдруг писатели обратились к собственному дому, к избе, к матери, к отцу, к бабушке, к дедушке. В этом году я этого не вижу. Более того, я вижу здесь таких авторов, которые как бы дежурят у дверей всех премий и приносят туда свои сочинения. Стоит возле дверей с книгой и тут же её передаёт на очередную премию.

Я помню, у нас в прошлом году случилась такая история, когда мы дали премию за детскую книгу какому-то господину Сергееву, по-моему, а потом смотрим – он тут же появляется на премии «Букер» и получает там эту премию (На самом деле речь наверняка идёт об Андрее Дмитриеве с его «Крестьянином и тинейджером», который в 2012 году стал не победителем, а финалистом «Русского букера». – Евг. Б.). Я не против того, чтобы люди получали много премий. Но просто товар не стоит того, вот в чём дело. И когда я вижу здесь в списке фамилию Каледина (в лонглист «Ясной Поляны» попала книга Сергея Каледина «Чёрно-белое кино» – Евг. Б.), мне просто становится даже как-то не по себе. Потому что я, работая в «Литгазете», читал его сочинения, которые он присылал мне из Америки, и возвращал их ему за счёт государства по почте. Мне звонила его мама и говорила: «Как же так? Почему вы не печатаете моего талантливого сына?» А я говорю: «Потому что он писать не умеет».

Аннинский совершенно прав в том смысле, что мы, хоть и поощряем действительно талантливых людей (они есть и в этом списке тоже), всё-таки не сумели поднять над головами публики талант, который светил бы всем и в свете которого отражался бы свет Льва Николаевича Толстого. Это правда. Не буду называть отдельных фамилий вот этих самых дежурных сторожей премий. Скажу только кого бы я предложил на суждение жюри.

Это Арсен Титов из Екатеринбурга. Представляете себе, человек написал по существу книгу масштаба «Тихого Дона»! Он написал книгу о судьбе русских офицеров, казаков, солдат, которые воевали в Азии, на Дальнем Востоке и в Сибири. Это большая, капитальная книга, написанная прекрасным языком. Арсен Титов, по-моему, может поднять планку нашего строгого отношения к кандидатам. Ещё есть книга Анатолия Михайлова, которая называется «У нас всюду жулики». Советую вам её прочесть. (Тут председатель жюри Владимир Толстой, еле сдерживая хохот, поправил: «Они всюду, конечно... Но у А. Михайлова «в саду»; книга на самом деле называется «У нас в саду жулики». – Евг. Б.).

Что касается детской литературы... В последнее время стали появляться по какому-то призыву, идущему сверху, из каких-то учреждений установки о том, что нужно любить, лелеять детей. И посыпалось, как из лукошка, огромное количество детских книг, очень сильно раскрашенных, разрисованных, где дети залетают куда-то в космос, водят отношения с чертями, ведьмами и т. д. Например, одна книга называется «Ведьмины круги». Эта книга предназначена для детей. Я выбрал книгу Антона Лукина «Антошка». Это молодой писатель из Нижнего Новгорода, но, поверьте, он пишет, как взрослый, подлинный литератор...».

За литераторов, «дежурящих возле дверей премий», вступился взвешенный и миролюбивый Алексей Варламов: «Просто действительно есть писатели с именами, которые участвуют в различных премиях. Это их право. И было бы странно, если бы «Ясная Поляна» работала бы только с неизвестными авторами. Как раз интрига и заключается в том, чтобы сталкивать авторов уже в хорошем смысле раскрученных, чьи имена на слуху, и писателей неизвестных...»

Варламов (как и присутствовавшие на мероприятии Владимир Толстой и Владислав Отрошенко) не стал называть своих фаворитов из длинного списка, но «пригрозил», что каждый из членов жюри мог бы предъявить кого-то ещё не отмеченного (напомню, что в жюри «Ясной Поляны» входят, помимо названных людей, также Павел Басинский и Валентин Курбатов). Между тем из сорока двух номинантов на протолстовскую премию в короткий список должны попасть лишь четыре. Цыплят будем считать по осени (в октябре). Отметим только с удовлетворением, что в длинный список претендентов на детско-юношескую номинацию попал сотрудник «ЛР» Роман Сенчин со своей повестью «Чего вы хотите?» («Дружба народов», № 3, 2013). Пожелаем ему удачи.


Евгений БОГАЧКОВ

РУСОФОБИЯ ИЛИ АНТИКОММУНИЗМ

Рубрика в газете: , № 2014/25, 23.02.2015
 

 Всякий раз, приезжая преподавать в США, покупаю в книжном магазине Barnes & Noble или беру в университетской библиотеке новые книги из серии «Originals». Слово «Оригиналы» в английском языке звучит не столь поверхностно, как в русском, и означает людей уникальных, цельных, самодостаточных, не укладывающихся в общепризнанные рамки, часто не соответствующих общепринятым представлениям и не поддающихся привычной характеристике (defying characterization).

Книга Владислава Краснова «Новая Россия: от коммунизма к национальному возрождению» не выходила в этой серии, но полностью соответствует такому определению. Собственно, как и сам автор. «Невозвращенец», но не представитель типичной «колбасной эмиграции», с какими чаще всего сталкиваешься в Америке. Человек глубоко верующий, что, по понятным причинам, делает его критиком определённых периодов советской истории, но при этом явный сторонник объединения «красного» и «белого» патриотизма во имя Новой России. Один из наиболее известных борцов с русофобией в США, Краснов ещё в 1979 г. в ведущем научном журнале «The Russian Review» подверг критике сочинения пресловутого Ричарда Пайпса (’Richard Pipess Foreign Strategy: Anti-Soviet or Anti-Russian?) Выпускник истфака МГУ, доктор философии, бывший профессор престижного Монтерейского института международных исследований Краснов крайне скептически относится к политике США, как в отношении СССР, так и новой России. Ещё в начале 1990-х он основал общество русско-американской дружбы «Добрая Воля», что позволяет ему разъяснять неангажированным американцам позицию России, публиковать статьи, осуществлять сбор подписей, осуждать бомбардировку Югославии и вмешательство США в дела России, участвовать в движении гражданского неповиновения против расширения американских войн в Афганистане, Ираке, Ливии  и на Ближнем Востоке.

А ещё Краснов – мужественный и проницательный учёный. Немного я знаю отечественных и зарубежных исследователей перестройки, которые в те годы не поддались «обаянию» ниГорбачёва, ни Ельцина, и которые решились бы сегодня переиздать свои труды 25-летней давности, не изменив в них ни строчки. Только что вышедшая в издательстве «Литературная Россия» книга В.Г. Краснова является переводом англоязычной монографии, которую автор начал писать во второй половине 1980-х и опубликовал в американском издательстве «Westview Press» в 1991-м году. 

Александр ДОМРИН

 

 

ВЛАДИСЛАВ КРАСНОВ

 

ОЛИГАРХОМ Я НЕ СТАЛ, НО И ДРУГИХ НЕ НАПЛОДИЛ

 

– Владислав Георгиевич, ваши статьи неоднократно появлялись на страницах российских периодических изданий, в том числе в журнале «Представительная власть», в редколлегию которого я вхожу. Но о ваших книгах не было разговора, пока в 2012 г. не была опубликована ваша монография «Солженицын и Достоевский: искусство полифонического романа», перевод американской книги 1979 года. И вот перед нами ваша только что вышедшая книга «Новая Россия: от коммунизма к национальному возрождению». И опять перевод с американского издания 1991 года. Чем вызвано ваше обращение к переводам старых американских книг, относящихся, казалось бы, к ушедшей советской эпохе?

– Вот и редактор журнала «Представительная власть» А.Л. Любимов задаётся тем же вопросом: «неужели в те далёкие 80-е и в самом начале «лихих 90-х» автор предвидел, что над Россией взовьётся трёхцветный флаг, а идея национального возрождения станет преобладающей среди россиян, слово «патриотизм» вернёт себе былое величие и овладеет умами миллионов?» В этом риторическом вопросе он правильно ухватил связь «старой» американской книги с новой эпохой национального становления России, которая особенно ярко проявилась на Олимпиаде в Сочи, в связи с событиями на Украине, в возвращении Крыма под крыло России. Когда я впервые вернулся в СССР в апреле 1991 года, я знал, что правительство Горбачёва, вся советская система на ладан дышит, но спасать надо не её, а Россию, как она сложилась, по крайней мере, за тысячу лет…

– Хорошо помню пророчество великого русского мыслителя Ивана Ильина, сделанное им ещё в середине 1950-х о том, что крушение коммунизма в СССР неизбежно, но это крушение приведёт к ещё большим проблемам и бедам России. Так оно и получилось! Кстати, ваша книга посвящена 1000-летию крещения Руси в 988 году. Чем вызвано это посвящение?

– Посвящение вплетается в органику главного тезиса книги: советский период был исключением из общего контекста русской истории. Недаром, большевики назвали свой переворот «Великой Октябрьской социалистической революцией», в чём с ними я вполне согласен. Это не «русская» и даже не «российская» революция, а попытка повести ВЕСЬ МИР по руслу марксистско-ленинской идеологии. Это был эксперимент по пересадке западной, евроцентричной теории на русскую почву, с целью превратить всю страну в полигон мировой революции. Не случайно все 73 года советской власти в шапке газеты «Правда»  да и во всех газетах стоял лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Герб СССР зримо провозглашал намерение подчинить «серпу и молоту» весь земной шар. В пику такой символике я посвятил книгу «тысячелетию христианства на Руси», дескать, стране наступила пора возвращаться на круги своя. В книге я хотел подсказать, как избежать или, по крайней мере, смягчить потенциальное крушение страны, о котором говорил Ильин.

– На обложке русского издания «молоткастый-серпастый» плавно сливается с нынешним трёхцветным флагом, окрылённым царским орлом. А в американском издании такой символики нет. Это вы специально придумали для современного читателя?

– Меня никто не спрашивал об американской обложке. Но, думаю, что её зелёный цвет намекает на «зелёную» свежесть и неискушённость русской национальной идеи. Что касается «плавного» перехода красного флага к трёхцветному, то это скорее моё видение, чем реальность. Увы, кремлёвские насельники не сделали никакой серьёзной попытки добиться плавного, эволюционного ВРАСТАНИЯ национального мышления в их замшелые, зашоренные марксизмом головы. Переворот в августе 1991, распад СССР в Беловежской Пуще, «шоковая терапия» в экономике, провалы насчёт НАТО в Европе, конфликт в Карабахе, гражданская война в Таджикистане, как и обстрел парламентского Белого Дома в октябре 1993 не были «плавными». Это были конвульсии государственного организма на грани потери сознания и клинической смерти. «Лихие годы» продолжались чуть ли не до нового тысячелетия. Только при Путине был восстановлен государственный суверенитет, и больной общественный организм России обрёл необходимый гомеостаз.

– Когда вы говорите о «замшелых головах», как тут не вспомнить известных «либералов-реформаторов»: преподавателя научного коммунизма Бурбулиса, ответственного сотрудника журнала «Коммунист» и газеты «Правда» Гайдара, главу Центрального совета Всесоюзной пионерской организации и члена редколлегии всё того же журнала «Коммунист» Афанасьева… Но Вы говорите и пишете в своей книге так, как будто были участником этих событий…

– Нет, участником я не был, но свидетелем и очевидцем ключевых событий был. Ещё при Горбачёве, в конце апреля 1991 года я был приглашён на конференцию в Академгородке в Новосибирске на тему с тезисным названием «Духовное возрождение России». Организаторами выступали студенты и аспиранты НГУ, но среди приглашённых и докладчиков были видные эмигрантские деятели, в том числе духовного звания, из русского Зарубежья.

– Были ли какие-либо последствия этого форума?

– Да, это была важная веха в истории взаимоотношений СССР с эмигрантами, которые всегда были под подозрением советских властей. Я написал о ней репортаж для нью-йоркской газеты «Новое русское слово». Старая стигма против «белых» эмигрантов явно уходила в прошлое. Некоторые из организаторов конференции потом приезжали в США в надежде установить деловые контакты с американцами.

– …и преуспели?

– Не знаю, преуспели ли в бизнесе, но было ясно, что СССР, после десятилетий гонения на «белоэмигрантов» идёт на сближение с ними. Уже летом 1991-го я получил второе приглашение. В этот раз Верховный Совет РСФСР созывал Конгресс соотечественников со всего мира. Открытие конгресса было назначено на 19 августа. Какое судьбоносное совпадение! Утром 19 августа мы начали движение от гостиницы «Россия» к Кремлю, и увидели на Красной площади множество солдат, танки, БэТээРы. Это было начало путча ГКЧП. Нас было больше четырёхсот делегатов от разных общин русской диаспоры Франции и Германии, Австралии и Аргентины, Швейцарии, Израиля и других стран. Я представлял организацию «Конгресс русских американцев», лоббирующую в США интересы России, выступающую за отмену закона «О порабощённых народах» 1959 года, в котором русские обвиняются во всех грехах коммунизма и «порабощении» половины мира: от Китая до… Идель-Урала, Казакии и Белой Рутении. В замешательстве некоторые делегаты из старой эмиграции решили, что путч начался из-за нас, вернулись в гостиницу и заказали обратные билеты.

– В то время я работал в Комитете по международным делам Верховного Совета РСФСР. Как раз подкомитет по культурным и научным связям нашего комитета готовил Конгресс соотечественников. Но на конгресс не попал – был на стажировке в США. Рванул в Россию, но пока добирался из американской глубинки в Москву, «мыльная опера» под названием ГКЧП уже закончилась. Летел домой через Вашингтон, сходил в русскую церковь. Помню ликование престарелых эмигрантов «первой волны». Но меня не оставляла тревога. Страна пошла вразнос, и ничем хорошим это закончиться не могло. В те же августовские дни дал интервью газете «Нью-Йорк таймс», в котором сказал, что «посреди эйфории реформ один вид беззакония – коммунистический – сменился другим – либеральным»… А что было с вами в Москве?

– Я вполне разделял вашу тревогу: беззакония были как со стороны ГКЧП, так и их противников. Но конгресс всё-таки состоялся. В Успенском соборе Кремля нас приветствовал сам патриарх. Ещё одно судьбоносное совпадение: 19 августа был «Яблочный спас», православный праздник Преображения Господня. Это вселяло в нас надежду на преображение нашей Родины. За несколько дней было прочтено множество докладов, и программа была выполнена, несмотря на некоторую сумятицу. После подавления путча перед нами выступил президент РСФСР Борис Ельцин. Он сообщил о решении заменить красный флаг трёхцветный. Не начало ли это преображения страны? После патриотической речи Ельцина, в которой он заверил нас, что Россия останется Великой Державой, пошли вопросы. В очередь на вопросы я не поспел, но самочинно взобрался на сцену и прямо к Ельцину. Приехал, мол, из США, но родом «Ваш земляк» из Перми, хочу поблагодарить за патриотическую речь и подарить новую книгу. «Может быть, Ваши референты переведут ту её часть, где содержится сценарий сегодняшних событий». Он приветливо улыбнулся, принял книгу, крепко и дружелюбно пожал мне руку. Эту сцену сфотографировал один эмигрант, любезно прислал мне копию, которую я и поместил в приложении к книге.

– А потом у Вас были контакты с Ельциным?

– Нет, больше от него ничего не слышал.

– Какова же главная идея книги и когда она у Вас возникла?

– Главная идея та, что на смену советскому периоду и коммунистической идеологии придёт новый период развития России, который вберёт в себя лучший опыт всей многовековой истории России, в особенности, её традиционную православную христианскую культуру. Запад должен приветствовать это хотя бы потому, что духовные основы исторической России не противоречат общечеловеческим ценностям, само существование которых было поставлено под угрозу пропагандой всемирной революции, классовой ненависти и вражды, что ставило мир на грань существования в случае ядерной войны.

– А можно личный вопрос? Ещё до знакомства с вами, я знал, что вы «невозвращенец», а некоторые могут подумать «предатель родины» вроде Калугина, Беленко или Резуна-Суворова. Как вы вообще оказались на Западе?

– Ваш вопрос не только личный, но и общественный. Насчёт «предателя» надо сразу сказать, что ещё при советской власти в 1991 году я был реабилитирован «за отсутствием состава преступления». Увы, многие годы советский человек автоматически записывался в категорию «предателей», если оставался за границей без разрешения советских властей, независимо от того, передавал ли он какие-либо военные или государственные секреты. В эту категорию попадали даже те, кто по своей профессии не мог иметь никаких секретов.

– А вы не писали на эту тему?

– Писал, в моей второй американской книге «Советские перебежчики. Их ищет КГБ» (Soviet Defectors: The KGB Wanted List), вышедшей в 1986 г. Она пока ждёт своего русского издания. Никакая история страны не полна без понимания феномена «перебежчиков», как оборотной стороны тоталитарного строя. Могу только сказать, что большинство «перебежчиков» и «невозвращенцев» никакими предателями не были. Многие изобличали порочность советской системы и предвидели её конец. Я же работал в советской пропаганде, в вещании на заграницу, никаких секретов не имел и передать не мог, за исключением того, что много в нашей пропаганде была вранья, как для обмана иностранных слушателей, так и для самоуспокоения, дескать, всё у нас нормально. А оказалось, что всё было далеко не нормально. Когда Горбачёв взялся за исправления «ненормального», то было уже поздно: вирус уже разъел советский государственный организм. И тогда, в панике и замешательстве, кремлёвская номенклатура «бежала» на Запад, по крайней мере, идейно, а иногда и физически. Хуже всего, «бежала» не только сама, но «бежала» всю страну…

– Извините, что прерываю! Вспомнил, что в 25-летнем возрасте вы «бежали» не в США, а в Швецию.

– Вот именно, в 1962 году я стал «невозвращенцем» в нейтральной Швеции, независимой стране, которая не была членом НАТО. К тому же, в Швеции сильная социал-демократическая традиция, сродни российской социал-демократии до Ленина. Правда, в СССР их иногда называли «социал-предателями». Но мне было важно попасть в свободную страну, язык которой я знал, где мог сориентироваться, узнать, что вообще происходит в мире. А кремлёвская номенклатура в 1991 году «бежала» на «дикий Запад» неолиберальной экономики, в которой ничего не смыслила. Не знаю, называть ли их предателями? Несомненно, то, что они сразу попали сами и поставили страну в долговую зависимость от США. Поэтому развал СССР, не сам по себе, а КАК он произошёл, стал огромной трагедией для всего советского народа, о чём говорил и президент Путин. Я же ни в каком долгу никогда не был, ни в Швеции, ни в США, куда потом переехал. Правда, олигархом я тоже не стал, но и других не наплодил.

 

Беседу вёл Александр ДОМРИН

 

Александр Домрин – доктор юридических наук, профессор Высшей школы экономики. 

СЛОВА ИЗ СЕРДЦА: стихи Сергея Васильева и Валерия Капралова

Рубрика в газете: , № 2014/25, 23.02.2015
    ВЕСЁЛЫЙ, НЕПРИКАЯННЫЙ И ГРЕШНЫЙ

 

 

СТАНСЫ

 

Рядовым Великой Отечественной

и рядовому Евгению Лукину

 

Он шёл, румяный, словно колобок,

Ему смеялись вишни и черешни,

И даже Бог ему толкался в бок,

Весёлый, неприкаянный и грешный.

 

И девушка весёлая была,

Она плыла, как облако сырое,

Над миром, и рассеивалась мгла –

А думала она о Домострое.

 

О том, чтобы без всяких без затей

Кормить и мужа, и свекровь скупую,

Чтоб нарожать им праведных детей

И в ночь уйти, прекрасную, любую.

 

А смерть была прекрасна, как лубок,

Как орден твой на ветхой гимнастёрке, –

Тащи её в гремучий коробок,

Как щучку злую в жестяном ведёрке.

 

Живи, дружок, – пусть этот мир убог,

Ружьё твоё в воспоминаньях прежних,

Засунь портянку ржавую в сапог –

А ангелы поют, хоть бей, хоть режь их!

 

Неважно – Сталинград, иль Курск, иль Брест,

Всё исчезает в памяти дырявой,

Жена твоя поставит тихий крест

Над этою могилкою корявой.

 

Ну что ж, лети, мой милый голубок,

Над небом грозным и над миром здешним,

Стреляй, коль сможешь, в сумерки эпох,

Которые всё слаще и потешней.

 

А рядом трупы, кровь, а рядом Бог,

Пытающийся спрятаться в валежник

От пуль, и ты, который не был плох,

В земле покоясь горестной и нежной.

 

Живи и там, мой славный рядовой,

И пусть ты не со мной, я не с тобою,

Но смерти продолжается конвой,

Иначе называемый судьбою.

 

 

А смерть была прекрасна, как лубок,

А жизнь всё веселей и неизбежней –

Тащи её в гремучий коробок,

Чтоб оказаться вечности прилежней.

 

Ну что ж, лети, мой милый голубок,

Над небом грозным и над миром здешним,

Стреляй, коль сможешь, в сумерки эпох,

Которые всё слаще и потешней.

 

А рядом трупы, кровь, а рядом Бог,

Пытающийся спрятаться в валежник

От пуль, и ты, который не был плох,

В земле покоясь горестной и нежной.

Сергей ВАСИЛЬЕВ

 

* * *

Ночь, Луна. Цветочные сны,

Сводящие порой с ума.

Жаль, что далеко до весны,

Хорошо, что идёт зима.

 

Ласточка, девочка, нелегко

Эту мёрзлую землю пахать.

Принц твой призрачный далеко,

Ему бы порхать и порхать.

 

А тебе глядеть на эту луну –

Желчь в печёнке и кровь у рта.

Дай-ка лучше к тебе я прильну,

Чтоб не пялилась на крота.

 

* * *

Родина – это когда ты

Сажаешь картошку или цветы,

Нянчишь чужого ребёнка и ждёшь,

Когда пойдёт радостный дождь.

 

Родина – это корова. Печаль легка,

Если парного хватает всем молока –

Ребёнку, кошке, тебе, другим дитям,

Я их тоже никому не отдам.

 

Родина – это не смерть с косой,

А босая крестьянка с острой косой,

Пришедшая на луг, чтоб не брови сурьмить,

А чтоб тебя накормить.

 

Сергей ВАСИЛЬЕВ, 

г. ВОЛГОГРАД

 

Валерий КАПРАЛОВ

 

***

Земля согрета строчкою поэта.

А Слово в сердце начинает путь

из тьмы веков и до вершины света,

чтобы с вершины в бездну заглянуть,

где бесится земное отраженье,

и каждый всяк толкует о себе,

как о вершине Божьего свершенья,

а сам смиренно шествует в соБес.

Ты хлеб насущный всюду собирая,

и о надсущном помнить не забудь –

известно, открывают двери рая

слова, что в сердце начинают путь.

 

Валерий КАПРАЛОВ