Материалы по номерам

Результаты поиска:

Запрос: год - 2014, номер - 50

Привычка к конформизму

№ 2014/50, 23.02.2015
Прочитал в № 48 «Литературной России» статью Александра Меситова из Тулы «Дискриминация по жанровому признаку». И меня крайне удивило распоряжение некой Оксаны Коляскиной во все районные газеты: не публиковать стихи.

Свой среди чужих, чужой среди своих

№ 2014/50, 23.02.2015
Весь мир уже устал от войны санкций. Народам Европы, как и россиянам, эти санкции не нужны. У всех у нас другие потребности. Мы хотим глубже знать друг друга

Борьба за личное счастье

№ 2014/50, 23.02.2015
Универсальность модели «Голодных игр» сыграла с ней злую шутку: подростковый сюжет-конструктор о любви в эпоху тоталитаризма стал сбываться быстрее

Красный петух на столе и соло Протопопова

№ 2014/50, 23.02.2015
Давний чеховский спектакль Дмитрия Крымова «Торги» был очень интересен, и естественно было ожидать большого художественного впечатления и от постановки по мотивам «Трёх сестёр».

Осколки Летова

№ 2014/50, 23.02.2015
В свет вышла книга, посвящённая памяти лидера «Гражданской Обороны» У книги «Поколение еГОра» трудная судьба. По плану составителя Дмитрия Чёрного

В полный рост

№ 2014/50, 23.02.2015
Наш еженедельник «Литературная Россия» уже давно и плодотворно занимается наследием выдающегося русского поэта Юрия Кузнецова. Ещё в 2007 году мы выпустили сборник воспоминаний о поэте

МИНИСТР НА РАСТЕРЗАНИЕ

№ 2014/50, 23.02.2015

Неизменной тенденцией России последнего десятилетия является то, что можно окрестить «ставкой на молодых». Огромный политический аппарат с обнулением обновился, и эти волны чувствует социум, отвечая на них новыми структурами. Вопрос только в том, будут ли они жизнеспособны и эффективны и чего смогут добиться? Об этом шла речь в подмосковной Электростали на втором Всероссийском съезде молодых учителей. И вовсе не случайно этот съезд посетил министр образования и науки России Дмитрий Ливанов. Час в режиме «свободного микрофона» он отвечал на вопросы учителей, по которым можно полностью понять, чем живёт молодое учительское сообщество и как продвигается модернизация образования, о которой мы постоянно слышим.

По статистике 30–50 процентов молодых учителей в первые два года покидают школу. Почему? Причины очевидны: сложность адаптации в коллективе, отсутствие жилья, недостаток знаний, дополнительные нагрузки и низкая заработная плата.

Как ни странно, проблема с заработной платой стоит сейчас не на первом месте. Всё-таки майские, 2012 года, указы Путина что-то да дали. Так, в Московской области в 2013 году средняя зарплата учителей равнялась 38 тысячам, а в 2014 она выросла до 42 тысяч рублей. Конечно, оплата труда до сих пор волнует учителей, особенно работающих в тех субъектах, что развиваются не так бурно и динамично, как Московская область. Например, в Тверской области прожиточный минимум составляет 8 тысяч рублей, а зарплата учителя не превышает 20 тысяч рублей.

Однако большую озабоченность у молодых учителей вызывает вопрос с жильём. Для молодых учителей предусмотрены следующие преимущества: они могут получить бюджетную субсидию (для оплаты первоначального взноса по ипотечному кредиту) или взять ипотечный кредит (со ставкой не выше 8.5 процентов в год). Как выразилась Некрасова Ирина, учитель из села Мокшино, рассказавшая о своём опыте участия в программе: «Программы есть, они работают, но не надо забывать про математику».

Всё же учителям зачастую сложно нести бремя ипотеки и справляться с решением своих жилищных проблем. С препонами они могут столкнуться и на местном уровне, а иногда им просто тяжело сориентироваться в механизме: как и где они могут получить причитающимся им льготные условия и на практике вступить в ту или иную программу. Потому что схема получения этих льгот вырабатывается местными структурами, а в каждом регионе находятся свои особенности.

Актуальную проблему затронул и главный редактор «Учительской газеты» Пётр Положевец. По его мнению, СМИ высмеивают школьных учителей, создавая искажённый образ. В пример он привёл сериалы «Школа», «Физрук», «Учителя», в которых учитель предстаёт как садист, коррупционер, пьяница и гуляка. И это при том, что школа испытывает серьёзный кадровый дефицит и только 5 процентов опрошенных хотели бы связать свою жизнь с учительством.

Одной из насущных проблем является интеграция Крыма в нашу систему образования. Школьники полуострова получили диплом российского образца, несмотря на то, что учились по другой системе. Учителя, прибывшие на съезд из Крыма, высказывали опасения относительно неразберихи. Они боятся, что в связи с очередями в паспортных отделениях они не успеют вовремя получить паспорт гражданина РФ и продлить свой трудовой договор. «Не выгонят ли нас из школы, не прервут ли нам стаж?» – спрашивали они у Ливанова. Как оказалось, министр не знал об этой ситуации.

 

Вопросы к Дмитрию Ливанову и его ответы

 

Могли бы вы как-то прокомментировать цензурирование литературы в библиотеках и школьных программах. Будут ли табуированность и цензура усиливаться дальше?

Я бы не употреблял эти термины. Мы с вами прекрасно понимаем, что информационный мир, в котором мы живём, далеко не безопасный. Он бывает опасен для детей. Во все времена стояла задача уберечь детей от опасности. Но дальше много деталей: что опасно, что нет. Эта тема требует широкого публичного обсуждения на уровне профессионалов, психологов и граждан. Более того, все эти грани со временем меняются. Что касается содержания школьных учебников, они должны быть безвредны. Вопрос, что хорошо, что плохо, один человек за всех решить не может, это требует обсуждения.

По совместительству я являюсь учителем основ православной культуры и светской этики. Веду этот курс у школьников четвёртого класса. На данный момент уже можно давать какую-то оценку. Мне интересно, как вы оцениваете результаты введения данного курса? Вначале, когда вводили этот предмет, говорили, что это очень духовно, нравственно и оценивать знания учащихся по этому предмету не имеет смысла. Однако сейчас от администрации мы слышим, что всё-таки будут какие-то мониторинги. Каким образом будут измерять знания?

Здесь есть целый ряд непростых вопросов. Пошёл только второй учебный год, когда все четырёхклассники проходят этот курс. Мы находимся в постоянном диалоге с РПЦ и другими конфессиями, обсуждаем будущее дисциплины. Нам предлагают его сделать со второго по девятый класс. Мы отвечаем, что мы можем его расширить, но только после того, как нам будут понятны результаты и эффекты этого курса. Последовательность действий должна быть такая: попробовать оценить результаты, а затем решать дальнейшую судьбу.

Возможно ли увеличить количество часов на преподавание русского и математики, входящих в ЕГЭ как обязательные?

Давайте договоримся, что такое ЕГЭ. Что является принципиальным, а что мы ещё можем изменить. Принципиальных аспекта всего три. Это единый экзамен по единой методике с единым уровнем сложности по всей стране – думаю, здесь все согласятся, что и в Якутии, и в Минеральных Водах задания должны быть сопоставимы по сложности. Второе условие: это совмещённый экзамен, являющийся и выпускным, и вступительным. Это позволяет снизить психологическую и финансовую нагрузку на учеников, чтобы им не ездить из удалённого региона куда-то. Чтобы они просто могли послать свои результаты, любой вуз мог эти документы принять. И третье, это независимая проверка экзаменов. То есть проверяют не те, кто учил, а внешние эксперты. Вот три принципа, а всё остальное можно менять в ЕГЭ: и технологии, и содержание экзамена. И не только можно, а нужно постепенно менять, чтобы сделать экзамен наиболее успешным. Теперь о математике: на любой предмет можно увеличить количество часов, идёт речь об обязательном предмете или нет. Но, делая это, нужно чётко понимать, где взять эти часы. Школьная программа должна рассматриваться как гармоничное целое. Сейчас, когда идёт работа над примерной образовательной программой, эти дискуссии активизировались, и нас очень это радует. На нашем сайте вы можете оставлять свои комментарии. Диалог по ЕГЭ продолжается.

Как уже отмечалось, СМИ создаёт негативный образ учителя. Учитель в фильмах представлен неким неудавшимся человеком, неудачником, а иногда и похуже. Между тем в школе много достойных людей. Планирует ли Министерство образования какие-нибудь акции с привлечением СМИ для повышения престижа учительской профессии? Может быть, надо сделать госзаказ и снять хороший фильм об учителях?

– Уважение в обществе формируется к представителям той или иной профессии не деятельностью СМИ, а тем, что простые люди выносят из общения с ними. Ещё совсем недавно в учительскую профессию шли далеко не самые лучшие ученики из далеко не самых лучших российских вузов. Я считаю, что сейчас ситуация начала меняться. Конечно, мы живём в информационной среде и мы думаем, как сделать что-то значимое для повышения статуса учителей. Но в то же время, можно снять фильм, но если он не будет интересен, его не будут смотреть, его даже не станут показывать телеканалы, так как вы знаете, что они ориентируются на предпочтения людей. Они не станут показывать то, что не интересно. Дело не в том, чтобы запустить какую-то информационную кампанию, вопрос более глубокий, и нужно двигаться одновременно по нескольким направлениям.

Третьего числа школьники написали сочинение. В этом году сочинение стало первой ступенью и допуском к ЕГЭ. К чему нам готовиться в дальнейшем? Может ли сочинение стать либо одной из форм экзамена и его частью либо сочинение останется допуском к ЕГЭ?

Действительно в этом году после долгого перерыва мы впервые провели сочинение, и почти 700 тысяч одиннадцатиклассников по всей стране написали сочинение. К счастью, не было ни утечек, ни иных организационных проблем. Роль и место сочинения будут постепенно меняться. Нужно осмыслить опыт, который мы получили в этом году, и составить чёткие планы на будущее. Когда мы решали, как дети будут писать сочинение в этом году, мы исходили из того, что сочинение – это межпредметный экзамен, испытание, которое выявляет общий интеллектуальный уровень, эрудицию, культуру ученика, его способность формулировать мысли и аргументировать свою позицию. В этом смысле сочинение не может быть частью единого государственного экзамена, который проводится по школьным предметам. Перед учителями не должно стоять задачи готовить учеников к конкретным экзаменам, они должны дать им хорошее образование по всем школьным предметам и сделать из них воспитанных людей.

Как вы знаете, в Крыму и Севастополе очереди на паспорта, многим учителям некогда простаивать в этих очередях, и у них нет паспортов. В этой связи в администрации нам говорят, что наши школы будут ликвидированы как предприятия, и будут созданы новые с российским названием. И нам сказали, что без паспортов работодатель нас не имеет права взять на работу. Не останемся ли мы на улице?

– Я об этой конкретной проблеме не знал. Наша цель состоит в том, чтобы переход этот произошёл плавно. И вы можете быть спокойны и передать это спокойствие своим коллегам, потому что с первого января 2015 года ничего кардинально не изменится.

В этом году первый выпуск бакалавров. Будет ли различие между бакалаврами и специалистами? Если да, то в чём это будет проявляться?

Если вы имеете в виду бакалавров по направлению педагогики, то никаких различий с точки зрения их карьерных перспектив не будет. Бакалавр – это уровень высшего образования, и человек может работать учителем, имея высшее педагогическое образование на уровне бакалавра. Преимущество в том, что, будучи бакалавром и даже проработав какое-то время в школе, человек может свой уровень повысить и поступить в магистратуру. Сейчас мы разрабатываем специальные педагогические магистратуры. Переход на систему бакалавриат-магистратура предоставляет хорошие возможности роста.

Возможно ли осуществлять обмен опытом и держать связь с передовыми странами в области образования?

Есть разные методики оценки качества образования в той или иной стране: системы ЮНЕСКО, ОЭСР. По любым методикам, какие бы мы не взяли, Россия котируется достаточно высоко. Система школьного образования у нас признаётся одной из лучших в мире. По сравнению со своими сверстниками из других стран наши дети демонстрируют хорошие успехи и таланты. Здесь нам уж точно есть чем гордиться. Сейчас большие успехи в области образования делают такие страны, как Южная Корея, Китай, Вьетнам, Япония.

Дополнительное образование у нас сейчас не в лучшей ситуации, например, в некоторых учреждениях элементарно нет компьютеров. Насколько быстро мы сможем оснастить учреждения, чтобы дополнительное образование стало доступным везде, и уровень сельских школ стал приближаться к городским?

Для начала я хочу сказать, почему система дополнительного образования важна у нас. В России дети в среднем проводят меньше времени в школе, чем дети в других странах. Это связано с тем, что у нас длиннее каникулы, и в этом нет ничего плохого, больше праздников и у нас учатся одиннадцать лет, а в большинстве стран уже двенадцать или тринадцать лет. Наш ребёнок в школе проводит на двадцать процентов меньше времени в школе, чем сверстник из любой другой развитой страны. Внешкольное образование и в Советском Союзе играло большую роль, и именно так это и должно быть. В сентябре этого года министерство приняло концепцию развития дополнительного образования, мы понимаем его как индивидуальное персональное образование, которое позволяет каждому ребёнку раскрыть свою индивидуальность. В него входят и музыкальные, и спортивные школы, и творческие кружки. У этой системы огромное будущее. И, кстати, Россия единственная страна, где это предоставляется бесплатно. Мы намерены сохранить эту доступность.


Записала Наталья ГОРБУНОВА

СТРАХ ЧИНОВНИКОВ ПЕРЕД ПРЕССОЙ ИЛИ ПРОСТО ГЛУПОСТЬ

№ 2014/50, 23.02.2015

НЕСМОТРЯ НА ОСТРУЮ НЕВАТКУ ДЕНЕГ, МОСКОВСКИЕ ВЛАСТИ ПОХОЖЕ ГОТОВЫ ВЫБРОСИТЬ В ТРУБУ МИЛЛИАРДЫ РУБЛЕЙ

 

Уже несколько лет мы внимательно отслеживаем ситуацию с распространением прессы. Нам важно, чтобы читателям было удобно приобретать нашу газету и другие качественные издания, связанные с литературой и культурой. Недавно подтвердилась информация о том, что власти Москвы собираются за счёт городского бюджета в массовом порядке установить новые киоски. Вопрос, судя по всему, уже решён. Как заявил на отраслевом форуме печати руководитель департамента СМИ и рекламы Москвы Владимир Черников, уже до конца осени 2015 года все устаревшие киоски печати будут заменены на современные. Но остаётся вопрос: радоваться этому или нет?

 

 

С одной стороны, вроде бы бремя затрат на новые киоски, почти неподъёмное для участников низкорентабельной отрасли, город берёт на себя. Но так ли уж необходимы были эти затраты? 

 

По официальным данным каждый новый киоск обойдётся казне в 800 тысяч, а все вместе – более полутора миллиардов рублей. И это в условиях кризиса, когда московские власти постоянно жалуются на нехватку средств, и, в связи с этим, то лоббируют введение дополнительного налога на площади для торговых предприятий, то проводят так называемую оптимизацию в сфере образования и здравоохранения. При этом в том же здравоохранении не особо-то видны положительные перемены. Простые люди, посетители поликлиник, по-прежнему сталкиваются с изнуряющими очередями, на людей по-прежнему орут и спускают всех собак, обычным делом, как и раньше, является потеря медкнижек и анализов, нехватка специалистов...

 

На этом фоне Московские власти принимают странное решение резко сократить 7 тысяч работников здравоохранения. Причём чиновники готовы были уже сделать всё, чтобы приглушить, замолчать закономерное недовольство, протестные акции работников здравоохранения. Помогло лишь вмешательство непосредственно Путина (к сожалению, наше общество в очередной раз выруливает из опасного ухаба лишь посредством «ручного режима»): людей смягчили, пообещав уволенным врачам немалые выходные пособия. И вот в то время, когда денег едва хватает на то, чтобы успокоить медицинских работников, митингующих против непонятных массовых увольнений и закрытия больниц, московские власти собираются кинуть огромные деньги по сути на голую эстетику. Неужели настолько неприемлемы и невыносимы были старые киоски? Не лучше ли было потратить эти миллиарды на ту же социальную сферу? Или хотя бы на поддержку в Год литературы (а именно на 2015 год приходится, как упомянуто, обновление большинства киосков) профильной прессы, литературных журналов и газет, едва сводящих концы с концами?

 

Для хорошо знакомых с отраслью розничной торговли специалистов заявления Черникова (а таковые имели место) о якобы предполагаемых в перспективе компенсации затрат и возвращении денег в бюджет – не более чем формальные заклинания. Так, председатель правления Ассоциации распространителей печатной продукции (АРПП) Александр Оськин прямо заявляет, что «экономика тут тупиковая – доходность распространения прессы никакая, она не позволяет вернуть деньги городу за новые киоски» («Коммерсант»). С другой стороны, по заключению того же Оськина (и с ним согласны большинство распространителей), властями Москвы «взят курс на деприватизацию и национализацию рынка распространения прессы. Собственники лишаются своего бизнеса, права работать на этом месте и должны отнести свои киоски на свалку, а владельцем новых киосков будет мэрия». Господин Черников объясняет такое сосредоточение киосков прессы в руках мэрии неким эффективным упрощением, при котором появится возможность «без аукционов и определённых по времени затянутых процедур, заключить договоры с участниками рынка» (агентство «Москва»). Но возникают тревожные догадки: нет ли в этом скрытого мотива – на фоне непростой социальной обстановки в той или иной степени взять под контроль печатные СМИ в Москве и приобрести дополнительные рычаги влияния на прессу? Ведь известно, что львиная доля реализации газет приходится именно на киоски, а какие конкретно издания и на каких условиях в эти киоски попадают – вопрос, на который у владельца точек (то есть, в данном случае, Департамента СМИ Москвы) могут быть выгодные для себя ответы. И отнюдь не только в узко экономическом смысле.

 

По странному совпадению в общем тревожном хоре распространителей «оптимистично» на новость о замене киосков в Москве отреагировал едва ли не один только Герман Баринов, представляющий сеть «Аргументы и факты». Помнится, Дмитрий Медведев, ещё будучи президентом, призывал чиновников отказаться от какого-либо прямого государственного участия в «независимых» СМИ и целомудренно поддерживать издания исключительно через систему грантов. Но вопреки этому призыву крупнейшее по тиражам и влиянию издание «Аргументы и факты» год назад было по сути куплено мэрией Москвы, приобретшей контрольный пакет акций одноимённого издательского дома. С тех пор, по наблюдению внимательных читателей, в газете резко ослабла критика в сторону Московских властей, зато заметно увеличилась доля лояльных информационных материалов о жизни и развитии мегаполиса. Таким образом, трудно отмахнуться от предположений, что киосками в Москве власти города решили заняться отнюдь не только ради красоты...

 

Итак, стоит ли нам ждать добра от этой инициативы? Сразу вспоминается первая проба в Москве по замене киосков и то, как она закончилась конкретно для нашего еженедельника. Мы долго и мучительно боролись за то, чтобы хотя бы в киоске рядом с редакцией (прямо напротив метро Цветной бульвар), принадлежавшем сети «Формула делового мира», были представлены свежие номера «Литературной России». И добились, и газета довольно хорошо продавалась. Но вот этот киоск в рамках очередной оптимизации снесли, установили новую коробку (наверное, красивее и удобнее), у которой оказался другой владелец, сузился ассортимент и, пожалуйста – несмотря ни на какие локальные успехи и востребованность у читателей – газета из киоска исчезла!

 

Вторая неприятность случилась, когда градоначальники при Собянине в какой-то момент решили поменять схему расположения точек розничной торговли. Долгое время на Страстном бульваре, прямо напротив центрального входа в Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям располагался популярный у продвинутых, интеллигентных читателей киоск, где каждую неделю на ура расхватывали по 30 экземпляров «Литературной России». Однако чиновники из соображений «удобства» и, видимо, красоты решили прикрыть эту «лавочку», к которой так привыкли интересующиеся современной русской литературой горожане.

 

Эту тему наш сотрудник поднимал в январе текущего года на совещании у советника президента по культуре Владимира Толстого. Тогда господин Черников туманно пообещал разобраться... Но киоска как не было, так и нет, проблема не решена, и читатели по-прежнему беспомощно мечутся по Москве в поисках свежего номера газеты.

 

Где гарантии, что и нынешние перемены в киосковой сети не станут только предлогом для того, чтобы лишить читателей доступа к неугодным для чинуш печатным СМИ?

 

И такие вот «приятные» сюрпризы для литературных изданий готовят в момент, когда мы провожаем Год культуры и собираемся встретить Год литературы...

 


Евгений БОГАЧКОВ

Культурная прививка

№ 2014/50, 23.02.2015
Я – литератор, и потому в Послании президента меня интересовали не только общезначимые темы, такие, как экономика, бизнес, армия, спорт, медицина

Киевские вспышки

№ 2014/50, 23.02.2015
Если кто-то из моих коллег-новреалистов питает пристрастие к стихии войны, то я – нет. «Город моя стихия, Петербург или Феодосия…» – писал в своей

Без излишнего пафоса

№ 2014/50, 23.02.2015
Этот текст не претендует на анализ ситуации в Луганской Народной Республике (ЛНР), всеохватность и объективность. Это – не журналистский материал. Это – записки очевидца

Не надо выключать микрофон

№ 2014/50, 23.02.2015
Писатель Роман Сенчин на сайте «Свободная пресса» опубликовал статью «Попытка объединения или умножение конфронтации?» (20.11.2014), в которой отвечает на критику

Неработающий механизм

№ 2014/50, 23.02.2015
Здравствуйте! Хотел бы откликнуться на интервью красноярского литфункционера М.Стрельцова в 47 номере газеты по поводу существования писательских союзов.

Создательница бессмертных строк

№ 2014/50, 23.02.2015
В этом году Кабардино-Балкария широко отмечает юбилей прекрасной поэтессы Танзили Зумакуловой. Танзиля Зумакулова родилась

Реализм и историзм

№ 2014/50, 23.02.2015
Собственно спорить с Е.Сафроновой (№ 45–46), отчего-то решившей, что речь идёт об «обожествлении» реализма не имеет особого смысла. Здесь классический случай: два мира – две системы.

Кто и почему ввел в Москве цензуру?

№ 2014/50, 23.02.2015
В Московском департаменте образования наша газета оказалась, по сути, под запретом. 12 сентября 2014 года мы напечатали кричащий материал Елены Сапрыкиной «Кто станет жертвой информационной войны?»