ХРОНИКА ГНУСНЫХ ВРЕМЁН

№ 2005/16, 23.02.2015
 Минувшая неделя прошла у наших домохозяек под знаком Татьяны Устиновой. Начиная с понедельника, все вечера они по каналу «Россия» переживали за героев фильма «Всегда говори «всегда»-2", снятого Алексеем Козловым по сценарию Устиновой.

Татьяна Устинова сегодня — одна из самых модных детективщиц России. Но мало кто знает, что литературой она занялась лишь в 1999 году. Инженер-физик по образованию, она по специальности не работала ни дня, а сразу подалась на телевидение, где её заметило руководство пресс-службы Бориса Ельцина. Политтехнологи доверили Устиновой редактирование сразу двух официальных программ — «Москва, Кремль» и «Из первых рук», но которые по большому счёту ни на кого не влияли и которые мало кто смотрел.

Однако в кремлёвских коридорах Устинова так и не стала своим человеком. Не случайно она потом ушла в пресс-секретари к Евгению Примакову в Торгово-промышленную палату.

Свой первый роман Устинова написала в 1999 году.

Если верить её признаниям, она только в романе «Большое зло и мелкие пакости» описала реальную историю. Сюжеты всех остальных книг выдуманы. «Я, как Агата Кристи, выдумываю сюжеты, когда мою посуду», — откровенничает Устинова.

Как считают журналисты, «схема Устиновой простая, но идеально отлаженная и срабатывающая на все сто: робкая, но с большим внутренним потенциалом героиня оказывается в сложных, грозящих столкновением с Уголовным кодексом обстоятельствах, её бросает, кидает, оставляет или просто всячески истязает её мужчина, но она выстаивает наперекор всему, раскрывает те самые интригующие обстоятельства и свои скрытые достоинства, встречает наконец достойно Избранника и живёт за последними строчками романа долго, счастливо и во всяческой гармонии, если только жестокосердная Устинова не подбрасывает ей ещё каких-нибудь приключений на пару-тройку следующих романов. Все эти изумительные свойства и обеспечивают устиновским романам колоссальный успех, как правило, среди женской читательской аудитории, делая её одним из самых кассовых авторов».

Летом 2003 года писательница оказалась в центре скандала: газета «Известия» выяснила, что издательства «АСТ» и «ЭКСМО» одновременно выпустили под разными названиями одинаковые произведения, введя тем самым читателей в заблуждение. Так, выпущенный «АСТом» роман «Гроза над морем» в «ЭКСМО» получил название «Персональный ангел», а «Родню по крови» то же «ЭКСМО» обозвало «Мифом об идеальном мужчине». Обычаи же делового оборота предполагают, что под разными названиями выходят разные, но не одинаковые книги.

Чуть позже скандал возник и вокруг романа Устиновой «Запасной инстинкт». Критики в образе главного героя Арсения Троепольского увидели руководителя известной дизайн-студии Артемия Лебедева и задались вопросом: что это — скрытый пиар или издёвка? Ответ повис в воздухе.

Последние полтора года народ с упоением читает роман Устиновой «Олигарх». Острословы полагают, что цель этой книги — развенчание Березовского.

И ещё одна интересная подробность: только в 2004 году книги Устиновой выходили в нашей стране 49 раз общим тиражом 5 миллионов 203 тысячи экземпляров. Это вам не хухры мухры. Но экранизированы пока лишь единицы. Так что представляете, сколько сериалов мы ещё сможем увидеть!

 

В. СЕВЕРЦЕВ

ЭТО НАДО СМОТРЕТЬ. В ПОДВЕШЕННОМ СОСТОЯНИИ

№ 2005/16, 23.02.2015

В новогодние праздники мне довелось гостить у своих друзей в уральской столице. Бурные выходные обернулись неминуемой депрессией, то ли от избытка выпитого накануне алкоголя, то ли от мрачных ландшафтов живописного Уралмаша, то ли из-за разлуки с любимой девушкой. Меня обламывало всё, не хотелось ничего, ни играть на гитаре, ни сидеть за компом, даже пивные вечерние посиделки с моим закадыкой Филей уже не так радовали, как раньше. Единственное спасение, которое я всегда находил в такие кризисные моменты, было чтение.

Но сколько бы я ни копался на домашних полках Фильтоса, кроме Чехова и Бунина, достойной литературы не откопал. А читать их сейчас мне совсем не хотелось. Ну не такой уж я поклонник классики, давайте, кидайте в меня камнями! Большую часть этих рассказов я уже читал когда-то, ещё давно, а новые никак не хотели укладываться в мою тяжёлую голову. Бывает так, хочется чего-нибудь интересного, захватывающего, так, чтобы как в детстве про Робинзона или капитана Гранта, взахлёб, от корки до корки, но берёшь книгу, пролистаешь несколько страничек и отложишь подальше. Ну не прёт и всё, что делать?

Именно в таком «подвешенном» состоянии я и пребывал пару-тройку дней. Надо было брать с собой сноуборд, покатался бы на местных уктуских горах, развеялся. Но доска осталась дома, а сам я был в Екатеринбурге. Филя с женой днём были в университете, а я совершенно не знал чем себя занять.

В итоге я отправился в ближайший местный магазинчик с надеждой найти себе какое-нибудь чтиво, лёгкое и не напряжное (о Марининой, Донцовой и т.п., как вы понимаете, не могло быть и речи). Мне нравится ходить в книжные магазины, там такой специфический книжный запах, который я люблю с детства, не такой как в библиотеке или, скажем, в типографии. В книжных магазинах он особенный, заставляющий остановиться, задуматься, не спеша постоять у книжных полок, полистать понравившуюся книгу. В книжных магазинах некуда спешить, время там идёт медленнее, и если бы я был каким-нибудь маститым фантастом, то непременно написал бы роман об искажённом времени книжных лавок и магазинов.

Но я всего лишь читатель в обычном «Книжном». Люди в нём никуда не бегут, а стоят и вдумчиво вчитываются в строчки той книги, которую, вероятно, купят. Вот и я. Брожу между полок, высматриваю себе интересного рассказчика на ближайшие пару дней. Времени валом, читай не хочу, осталось лишь выбрать книгу. Люблю вытаскивать книги наугад из плотного ряда книг.

Жёлтая обложка, мышонок на кусочке сыра... Дэниэл Киз, «Цветы для Элджерона». Краткая аннотация на обратной стороне обложки. Д.Киз лауреат всевозможных премий, получил «Хьюго» в 1960 году за небольшой рассказ «Цветы для Элджерона», в 1966 году переписал его в роман, получивший престижную премию Небьюла и несколько других не менее почётных наград. Заинтригованный, читаю дальше. Вкратце: роман повествует о умственно отсталом мужчине тридцати семи лет с невероятно низким показателем IQ, которому в процессе сложного хирургического вмешательства искусственным образом увеличивают интеллект, в итоге Чарли Гордон (главный герой) медленно, но неуклонно превращается в самого обычного гения. Заинтригованный, я иду к кассе, плачу за книгу и на целый день погружаюсь в по-настоящему психоделический роман. Деньги, которые я заплатил за книжку, стоили того, чтобы их отдать за этот шедевр.

«Цветы для Элджерона» я проглотил буквально за несколько часов, с отрывом на один телефонный звонок и два чаепития (вечером). Книга держит читателя в напряжении до последнего. Повествование начинается с дневника Чарли Гордона, заурядного дебила, в котором он рассказывает о том, как он жутко хочет стать умным. Киз отличный стилист, он пишет от первого лица именно так, как это писал бы реальный умственно отсталый человек — со множеством ошибок (видна отличная работа переводчика), с посредственными детскими размышлениями и суждениями — «Я паправде старался увидеть. Я держал карточку близко от глаз а потом далеко. Я сказал еслибы у меня были ачки я бы видел палучше я одиваю очки только в кино или кагда сматрю тиливизор, но я сказал что они в шкафу в передней». Супер!

Далее Гордон переносит операцию, но сразу не происходит никаких изменений, он так же продолжает ходить на свою работу, где над ним продолжают посмеиваться коллеги-пролетарии, продолжает ходить в школу для умственно неполноценных, где преподаёт мисс Кенниен, в которую Чарли влюбляется, ему она кажется невероятно гениальной женщиной, которую он просто обожествляет. С каждым днём главный герой становится всё смышлёнее и смышлёнее, лучше пишет, пользуется знаками препинаниями, начинает видеть то, что раньше не замечал, а именно, издевательства своих коллег по работе (он всю жизнь трудится уборщиком на фабрике), которых раньше считал друзьями. Всё, что безумно хочет Чарли, так это стать умным, чтобы его полюбили, и он смог иметь много друзей. Больше ему ничего не нужно. Но, становясь умнее, он начинает видеть посредственность окружающих его людей. Стремительный взлёт его прогрессирующего IQ ставит его на равных с профессорами мировых величин. Он принимается за научную работу, одновременно пытаясь встречаться с мисс Кенниен. Теперь перед героем встаёт новая проблема. Если раньше люди не хотели с ним общаться из-за того, что он бесконечно глуп, то теперь его сторонятся даже башковитые профессора, не говоря уж об обывателях, разумеется, из-за его сверхгениальности.

Опыт, который провели над Чарли, до этого ставили на белом мышонке Элджероне, IQ которого впоследствии вырос в десять раз. Спустя несколько месяцев у мышонка начались признаки медленной, но необратимой регрессии. Гордон понимает, что и его ждёт подобная участь. Далее события разворачиваются по классической драматической схеме. Концовка реально впечатлила. Всем читать!

Книга ни много ни мало — настоящий шедевр литературы. Её я немедленно порекомендовал для прочтения Филе, а по приезде домой советовал своим друзьям. Настоящее качественное чтение, этот томик занял достойное место в моём книжном шкафу. Киз — неоспоримый мастер пера, теперь я загорелся идеей прочитать у него что-нибудь ещё, помнится мне, в том книжном магазине стояла ещё одна его книжка...

 

г. СУРГУТ

ПЕРВАЯ СТРАНИЦА

№ 2005/16, 23.02.2015

НЕДОПЛАТА В ТРИ МИЛЛИАРДА

 

У издательского холдинга «АСТ», в который входит свыше 30 книжных и три журнальных издательства, а также две типографии и 270 магазинов в разных регионах, появились серьёзные неприятности. В департаменте экономической безопасности МВД России считают, что издатели недоплатили в казну свыше трёх миллиардов рублей налогов. Эксперты считают, что эта новость может привести к существенным переменам на книжном рынке.

Сегодня «АСТ» ежегодно выпускает более четырёх тысяч книг общим тиражом почти 50 миллионов экземпляров. Больше выходит книг лишь в издательстве «ЭКСМО». Там каждый день запускают в производство не меньше тринадцати книг, а суммарный ежегодный тираж всей продукции «ЭКСМО» превышает семьдесят миллионов экземпляров. (Кстати, два года назад правоохранители уже приходили в «ЭКСМО» с весьма серьёзными претензиями.) Если верить знатокам, годовой оборот группы «АСТ» составляет полмиллиарда долларов (это треть оборота всего издательского рынка России).

 

КТО ЗАЩИТИТ ДОНЦОВУ?

 

Известный театральный концептуалист Кирилл Ганин не на шутку обиделся на Дарью Донцову. Он считает, что своим романом «Дантисты тоже плачут» писательница нанесла ему непоправимый вред. Истец возмущён тем эпизодом романа, в котором один из персонажей — полковник милиции — заявил, будто театр Ганина — откровенная порнография. Драматург обратился в суд и требовал, чтобы ему, во-первых,  возместили моральный ущерб в размере десяти тысяч рублей, а во-вторых, изъяли из продажи непонравившуюся книгу.

При этом Ганин умалчивает, что он уже пытался отмстить Донцовой. Критика именно как месть восприняла его пьесу «Дарья Донцова. Эротическая фантазия про театр Ганина».

Защищать Донцову от претензий драматурга вызвался знаменитый адвокат Павел Астахов.

 

ВЕЗУНЧИК

 

Владиславу Отрошенко в последнее время безумно везёт. Он только и успевает регулярно получать различные литературные премии. Хотя издаётся при этом крайне редко.

Напомним, первую книгу прозы «Пасхальные хокку» Отрошенко выпустил в 1991 году. Тогда же он издал повесть о Сухово-Кобылине «Веди меня, слепец». Третья же книга в России у него вышла лишь через девять лет (я имею в виду книгу «Персона вне достоверности»). Ну а потом в печати появился роман «Приближение к фотоальбому. Вариант семейной хроники».

Теперь о премиях. Первыми талант Отрошенко оценили итальянцы, присудившие ему премию «Гринзане Кавур». Мало кто знает, что одно время итальянцы не отпускали писателя из Рима, настолько большие аудитории собирали его лекции. Кстати, в 1997 году в Италии была издана книга Отрошенко «Недостоверные свидетельства».

Вторую крупную награду писатель получил в 2003 году от корейской фирмы «Самсунг» (производители корейской бытовой техники, как известно, спонсируют премию «Ясная Поляна»). Деньги писателю тогда дали за повесть в рассказах «Двор прадеда Гриши». Правда, жюри предложило не совсем корректную формулировку: якобы за выдающееся дебютное произведение. Распорядители финансов, видимо, ослепли и не заметили, что для дебютанта Отрошенко, родившийся в 1959 году, явно был несколько староват.

И вот новая награда. На сей раз писателю вручили премию Белкина за опубликованную в конце 2004 года в журнале «Знамя» повесть «Дело об инженерском городе». Кстати, весьма симптоматично: Отрошенко, если есть возможность, печатается и у либералов, и у консерваторов. Скажем, один из лучших своих рассказов «Прощание с архивариусом» он в своё время отнёс не в революционный «Октябрь», а в патриархальный «Наш современник».

Что ещё? Решение о премии Белкина принимал консилиум литераторов под руководством известного мастодонта отечественной прозы Андрея Битова. Размер награды — 5 тысяч долларов.

Дело осталось за малым: почаще издавать книги Отрошенко в России.

 

О. ЧУЧКОВ

Александра Маринина: САГА О КАМЕНСКОЙ

№ 2005/16, 23.02.2015

Не застал я тех времён, когда к нам в Литинститут на встречу со студентами приезжал сам Юрий Казаков. Поговаривают, что в аудиторию он вошёл в валенках и телогрейке. Словом, выглядел как обыкновенный русский мужик. Профессор, смутившись, стал представлять его. Казаков же вдруг встал, выругался да послал того куда подальше. И ушёл. Классик! Недавно к нам приезжала признанная королева детектива Александра Маринина. Чего ожидать на этот раз, никто не знал. Золота, бриллиантов, роскошных нарядов на ней не оказалось. Выглядела как обыкновенная женщина. Иногда вопросы задавали мы, студенты, а иногда наш ректор. Мне было особенно интересно: с чего же начался её творческий путь.

ПИСЬМА ЧИТАТЕЛЕЙ: НЕ ВСЁ ТАК БЕЗНАДЁЖНО

№ 2005/16, 23.02.2015

Случайно набрёл в Интернете на информацию в вашей газете о себе:

«26.01.1954 — Евгений ТУИНОВ. На излёте перестройки сумел очаровать своей разоблачительной прозой Анатолия Иванова. Не случайно Иванов пробил своему подопечному премию Ленинского комсомола. В 1993 году стал депутатом Госдумы по спискам ЛДПР. Но ни партийная, ни депутатская карьера у него не задалась. Да и литературная слава быстро прошла. И где сейчас Туинов, чем занимается, никто не знает. Подготовил Вяч. КАЛМЫКОВ».

Здесь почти всё неправда или полуправда. Какая у меня разоблачительная проза? Можно ли уточнить поимённо, кого я ею сумел разоблачить? С какой это стати я очаровывал своей прозой Анатолия Степановича Иванова, в подопечные которого устами из последних сил иронизирующего Вяч. Калмыкова меня почему-то записывает ваша газета? Только лишь потому, что он был в комиссии по присуждению премии Ленинского комсомола?

Да, в депутаты Госдумы я прошёл по спискам ЛДПР. Это единственно правдивый факт из всего крошечного текста обо мне.

Дальше о карьере партийной. Видимо, редакция имеет в виду (так понятно из контекста) ЛДПР. Разочарую. Депутатом от фракции ЛДПР был, а вот в самой партии не состоял. Если же взглянуть на партийную карьеру пошире, то она у меня как раз задалась: был секретарём партийной организации Высших литературных курсов. Но это ещё при КПСС.

В депутатской карьере автор «ЛР» вообще ничего не понимает. Если человек становится депутатом, это уже задавшаяся депутатская карьера. Ведь сколько народу-то баллотируется, а становятся депутатами только 450 человек в один созыв. Впрочем, мы с Вяч. Калмыковым о терминах не договаривались, поэтому даже не знаю, что он имел в виду, говоря о моей незадавшейся депутатской карьере.

О славе? Тут ваша газета меня рановато хоронит. Ещё сочтёмся.

Что же касается того, где я сейчас и чем занимаюсь, то всё не так безнадёжно. Достаточно выйти в Интернет и набрать мою фамилию. Последняя моя книга вышла чуть меньше года назад. Называется «Злая книга. Думские дни». И если бы ваш сотрудник не поленился и хотя бы полистал её, то вряд ли в его тексте появились бы столь обидные нелепости и неточности.

 

Евгений ТУИНОВ

ПАМЯТЬ ОГНЕННЫХ ЛЕТ

№ 2005/16, 23.02.2015

 

В этот день центром Берлина стал восточный район Карлсхорст. Приготовления к церемонии начались с утра, когда во двор бывшего немецкого военно-инженерного училища начали съезжаться машины генералов, командующих армиями и корпусами, многочисленных военных корреспондентов и кинооператоров.

В зале, предназначенном для церемонии, несколько наших офицеров расставили на столах чернильные приборы, разложили бумагу и простенькие ручки, какими пишут школьники. Должно быть, старшина из комендантской роты штаба фронта не нашёл лучших в разрушенном городе. На столах стояли ещё пустые школьные чернильницы и лежали пачки наших папирос «Беломорканал».

Всё здесь выглядело предельно скромно и по-фронтовому просто. В зал, заглянуть на столы, на стены с цветными олеографиями в рамках, то и дело входили генералы, прибывшие с разных концов фронта. Мне запомнилось, как один из офицеров, отвечающий, видимо, за порядок в зале, ходил между столами и уже несколько раз заново переставлял стулья. В углах зала суетились и громыхали своей аппаратурой кинооператоры.

Уже под вечер, когда закатившееся солнце позолотило железную крышу инженерного училища, одну из немногих крыш в Берлине, не разорванную осколками мин и снарядов, пронёсся слух, что церемония скоро начнётся. Однако в ожидании прошло ещё несколько часов. Стемнело. Наконец, без десяти минут двенадцать по московскому времени, а следовательно, без десяти десять по берлинскому, в зал заседаний начали входить представители союзного командования, дипломаты, многочисленные корреспонденты, кинооператоры, прилетевшие на самолётах из США, Англии, Франции. Вдоль стенки выстроились наши фото- и кинооператоры, они заняли места в проходах между столами.

Ровно в полночь зажглись все люстры в зале. И первая фраза, которую произнёс председательствующий маршал Г.К. Жуков, обращаясь через переводчиков ко всем присутствующим, была такова:

«Господа, мы собрались сюда, чтобы предложить представителям верховного немецкого командования подписать акт о полной и безоговорочной капитуляции...»

Он добавил ещё несколько слов, объясняя цель заседания. Речь его была предельно краткой. Не было нужды пространно разъяснять значение этой исторической церемонии. После этого приказано было ввести в зал немцев. И сразу наступила тишина такая, что стало слышно дыхание соседа.

Все взоры обратились к раскрытым дверям в зал, за ними просматривалось несколько метров коридора.

Этот звук родился сначала как будто бы далеко. Странный ритмический звук. Признаться, я не сразу догадался, что это. Постукивание усилилось. Ещё минута. И стало ясно, что это немецкие генералы, чётко отбивая по паркету прусский шаг, приближались к дверям зала.

И вот они появились в дверях: Кейтель, Фридебург, Штумпф. Позже я видел кинодокументы Нюрнбергского процесса. Кейтель вместе с другими гитлеровскими главарями находился на скамье подсудимых. Он сидел там сгорбившись, с худым лицом, потухшими глазами — так быстро он потерял свою петушиную осанку. Но в ту ночь перед нами стоял ещё другой Кейтель. Дородный генерал, с румяным полным лицом, с подчёркнуто гордой осанкой, с прусской чванливостью. Должно быть, в ту минуту он ещё не видел перед собою нюрнбергской виселицы. Может быть, вместе с другими фашистскими генералами он ещё надеялся, что выйдет сухим из воды, останется в живых, с тем чтобы снова служить нацизму...

Со своей звукозаписывающей аппаратурой мы находились вблизи от нами же установленного микрофона, прямо перед столом президиума. Тут же, примыкая к микрофону, находился столик для двух переводчиков на английский и немецкий. Чуть левее, прямо напротив входной двери, стоял стол для немцев, за который уселись Кейтель, Фридебург и Штумпф. За их спинами выстроились трое адъютантов в соответствующих мундирах армии, флота и авиации разгромленной нацистской армии.

Сама процедура капитуляции описывалась уже не раз. Всему миру известны снимки ключевых моментов заседания, подписания актов на четырёх языках. В эту историческую ночь газеты всех стран оставляли на первых полосах места для экстренных сообщений и фотографий. Всюду ждали специальных киновыпусков о капитуляции в Берлине. Надо ли удивляться тому, что в зале находилось тогда множество журналистов, фото- и кинорепортёров из всех стран-союзников.

Кейтель подписывал листы Акта, методично откладывая в сторону ручку и выбрасывая движением века из левого глаза стёклышко монокля. Приподнимая голову, с одним и тем же выражением готовности и внимания смотрел на советских генералов и главным образом на маршала Жукова.

В то мгновение, когда сам маршал Жуков, коротко вздохнув, первым поставил свою подпись на документе — в зале напряжение, казалось, достигло наивысшего накала, — все корреспонденты устремились к столу президиума и начали его буквально «штурмовать», чтобы найти наилучший ракурс, сделать исторический снимок.

И в этой стихийно возникшей сумятице, в этом сдержанном и одновременно почти нерегулируемом возбуждении всё же выделялась главная психологическая нота, которая и врезалась мне в память.

Это было сознание огромного нравственного превосходства, достоинства силы и благородства целей, которые освещали этот торжественный триумф победителей, главным образом советских людей, больше всех вложивших сил в эту войну и поставивших фашизм на колени.

В течение всего заседания я вёл на листе бумаги поминутную запись церемонии в дополнение к тому, что фиксировалось через микрофон на пластинку.

Две краткие речи маршала Жукова при открытии и в заключение заседания. Два «яволь» Кейтеля и поднятая вверх бумага в руке и ответ на вопрос председательствующего Жукова о том, ознакомилась ли немецкая делегация с Актом о полной и безоговорочной капитуляции и готова ли она его подписать?

Но зато как эмоционально насыщены были эти сорок пять минут, как выразительны лица, жесты, глаза, улыбки, как контрастировали ликование и злоба, радость и ненависть, бессильная, с трудом сдерживаемая.

Никогда мне не забыть спокойного, по-деловому слегка озабоченного, сильного и прекрасного в своей волевой сосредоточенности лица маршала Жукова. Он то разговаривал с сидящим рядом генералом Соколовским и дипломатом Вышинским, то подписывал документы, то задумчиво посматривал куда-то в глубину зала, поверх голов Кейтеля и сопровождающих его адъютантов.

Закончилась процедура, и майор-переводчик громко передал команду: «Немецкая делегация может покинуть зал».

И опять натянуто-вычурным жестом Кейтель выбросил вперёд руку с фельд-маршальским жезлом. Круто повернувшись, немцы, отбивая прусский шаг, удалились в глубь коридора.

И тогда словно бы вздох радостного облегчения пронёсся по залу. Зажглась ещё одна люстра, и стало ещё светлее. Раздвинулись портьеры на окнах, и на площадку перед домом брызнул свет из первых незамаскированных окон в Берлине. Так начались здесь первые сутки мира.

 

Анатолий МЕДНИКОВ

 

Анатолий Михайлович Медников Великую Отечественную войну начал солдатом Истребительного батальона, затем был полковым разведчиком на Западном фронте, сапёром, получил два тяжёлых ранения. В конце войны он — военный радиожурналист и в этом качестве принимал участие в боях за Берлин, вёл важнейшие радиозаписи в ходе Берлинского сражения, в том числе и историческую запись заседания по капитуляции фашистской Германии в Карлсхорсте в ночь на 9 мая 1945 года.

СЛОВО О СЛАВЕ

№ 2005/16, 23.02.2015

 Скорбная весть пришла из города Воронежа, где на 46-м году жизни неожиданно для всех скончался известный русский прозаик Вячеслав ДЁГТЕВ.

ПЕРВЫЕ ЛАСТОЧКИ ФИЛИМОНОВА

№ 2005/16, 23.02.2015
 

В Чеховском культурном центре, что на Страстном бульваре, состоялась презентация трёх поэтических сборников. «Опыты счастья» Константина Гадаева, «Коньковская школа» Михаила Кукина и «Стихи» Игоря Фёдорова. Книги стали первыми ласточками молодого «Издательства Н.Филимонова». По мнению ведущего вечер Олега Лекманова, представленные в книгах стихи заполняют существующую в нашей «очень сильной технически» поэзии пустующую нишу: они предельно искренни, безыскусны и, несмотря на иронию, очень серьёзны.

В ближайших номерах «ЛР» читайте рецензию на книгу Игоря Фёдорова.

ЖУРНАЛУ «ДОН» — 80 ЛЕТ

№ 2005/16, 23.02.2015
 В Союзе писателей России прошло обсуждение старейшего журнала страны «Дон», у истоков которого 80 лет назад стоял автор известного романа «Разгром» Александр Фадеев. Город Ростов-на-Дону всегда назывался воротами Кавказа. Журнал, носящий имя легендарной казачьей реки, в разные времена дал путёвку в большую литературу многим писателям, оставившим заметный след в искусстве: Виталию Закруткину, Анатолию Калинину, Владимиру Фоменко, Виталию Сёмину, Анатолию Софронову, Борису Куликову, Николаю Доризо... Сегодня же этим изданием рулит поэт Виктор Петров.

О творческом потенциале журнала «Дон» вели речь Валерий Ганичев, Феликс Кузнецов, Николай Переяслов, Аршак Тер-Маркарьян, Валерий Латынин, Анатолий Парпара, другие именитые литераторы Москвы и Кавказа.

 

Арсен РЕЧНИКОВ