РУССКИЕ СЕМЕЙНЫЕ ВОЙНЫ

Рубрика в газете: Рассказ, № 2019 / 5, 08.02.2019, автор: Евгения ЕМЕЛЬЯНОВА

Для дам, чей возраст достиг 73-х лет, слова «Праздновать день рождения» звучат несколько издевательски. А я уже и после сорокана поставила этот праздник на игнор. Праздновать появление новых морщин на лице и прирост жирка на теле считаю слегка неадекватным.
И в конце января только с удовольствием вспоминаю, что принадлежу к славному племени Водолеев, на этом ограничивая все упоминания о дне рождения.
Но местные родственники: моя американская сноха – жена сына, трое взрослых уже внуков, сваты и прочая многочисленная родня, всегда поздравят и кипу открыточек пришлют.
Вчера мой 50-летний сын позвонил во второй половине дня и спросил, как я себя чувствую накануне дня рождения: он верит в то, что перед этим днём человека одолевают разные недуги и вообще неприятности.
– Да неважно, – ответила я. – Поругалась с одним идиотом из Интернета, и он мне настроение испортил. Этот блогер, по кличке Старый Рыбак, развёл теорию о том, что у русских людей в семьях испокон веков вражда идёт. И что родители, особенно русские матери, сознательно разжигают между детьми ненависть друг к другу.
– Как хорошо и правильно, что я в Интернете ни с кем не общаюсь, – сказал сын. – Зашёл, почитал что-нибудь интересное и убежал. И тебе советую: не обращай внимания на дураков.
– Да дело в том, – сказала я, – что я вспомнила своё детство и юность и поняла, что этот мужик прав на сто процентов. Моя мать-покойница, царство ей небесное, очень хорошая, душевная и образованная женщина, учительница русского языка и литературы, которую я любила и люблю, как раз меня с братом насмерть и рассорила!
Обсуждать с сыном его бабулю я не стала, а сама вспоминала в этот день ещё многое.
Собственно, моё счастливое детство закончилось в тот момент, когда родился мой младший брат. Жили мы тогда в столице советского Казахстана – Алма-Ате, семья ютилась в одной комнате коммунальной квартиры, и всё, что я помню о детских годах, – это как я была нянькой у младшего брата.
Мои подружки в куклы и в мячики-скакалки играли, а я как привязанная таскала на руках тяжёлого младенца и вытирала ему сопли.
Разница в возрасте у нас с братом была самая неблагоприятная – шесть лет.
Я в школу собиралась идти – он только родился. Я подростком становилась – он в школу пошёл. Я девушкой на выданье стала – он пионерчиком бегал.
Полнейшее несовпадение интересов, увлечений и вообще мировосприятия.
Был, правда, период, когда у нас возник интерес друг к другу. Это когда ему было года двадцать четыре, а мне тридцать. Мы, как две планеты, подошли в это время на самое близкое расстояние.
Но тут наша мать сыночка возревновала. Как это так! Чтобы ему с сестрой было интереснее, чем с родной матерью?
Мигом нашу зреющую дружбу и расстроила. Стала наговаривать мне о нём мелкие пакостные подробности и, подозреваю, с ним провела ту же работу.
В результате между нами возникла тяжёлая неприязнь, постоянно подогреваемая матерью.
В общем, всё, как рассказывает в Интернете Старый Рыбак.
Он хотя хитёр и жаден и понуждает своих подписчиков присылать ему деньги за блогерские посты, угрожая прекратить вести свой дневник, но очень верно подметил эту русскую национальную черту: родители, нарожавшие нескольких детей, всю жизнь кладут на то, чтобы разжечь между ними вражду, и в качестве приманки используют своё наследство, и особенно квартиры.
Ну, про квартиры ещё Булгаков всё сказал!
А у канадца российского происхождения – Старого Рыбака – в журнале даже теги такие есть: квартирная война русачков, квартирная мать и квартирный отец.
Когда мой отец-пенсионер, одиноко проживавший в отдалённом микрорайоне, умер в 80-х, моя мать и мой брат, к тому времени ставший полковником КГБ, втайне от меня быстренько приватизировали его квартиру и обменяли её вместе с материной на одну, очень хорошую, в самом центре города.
Операцию они провели прямо по учению Старого Рыбака: родители отдают предпочтение одному из детей и поощряют его материально в ущерб другим детям.
Когда отец умер, я находилась в командировке в Москве, и, получив известие, бросила всё и прилетела в слезах в Алма-Ату. К тому времени мы с отцом подолгу не виделись, у каждого была своя жизнь, но известие о смерти сразило меня.
Мать повела меня в его дом – дом старого бобыля. После развода с матерью он жил одиноко и очень бедновато.
Мы вошли в его однокомнатную квартирку, и мне в глаза бросилась стена над кроватью, на которой раньше висел ковёр – единственная хорошая вещь в доме.
Стена была пуста, и на гвоздях под потолком болтались обрывки чёрных ниток от петель.
Мой братец, полковник КГБ, одним рывком сильных рук сорвал ковёр со стены и уволок добычу к себе в нору.
Сынок оказался достоин мамочки. Заранее записал на магнитофон её осуждающие меня слова (мать очень ругала меня за употребление сильных и энергичных слов русского мата в некоторых ситуациях ) и прокрутил запись специально для меня.
Где, вы думаете? Да на её похоронах!
Надо ли говорить, что с тех пор брательника для меня в мире не существует?
Вот вам и теория Старого Рыбака.
Я подозреваю, что у русских вообще плохо с чувством родства к детям.
Они всей страной могут равнодушно наблюдать годами и десятилетиями, как преступная шайка правителей грабит их страну и лишает будущего их детей и внуков.
Как бы нам так сделать, – сказала я сыну. – Чтобы твои дети и мои внуки любили друг друга и не ревновали к родителям? И чтобы не перегрызли друг другу горло из-за наследства и родительской квартиры?
– Во-первых, – сказал сын, – наши дети американцы. А у русских только так и бывает, как раньше. Это может быть тяжёлое наследство крепостного права. Все члены семьи были бесправными холопами барина, и никому из простого народа в голову не приходило, что можно уважать и признавать права друг друга. Мало тебе Малахов и Гордон каждый день по телевизору примеры приводят?
– Малахов и Гордон – нерусские, – сказала я. – У них и менталитет другой. Может, они нарочно грязь из русской глубинки наружу вытаскивают. Но вообще-то, я другого поведения братьев и сестёр в Советском Союзе и не знала, включая и мой собственный опыт.
В нашей коммунальной квартире жила семья одного казахского историка-националиста, которого советская власть посадила в лагерь. Так его три дочери дрались и били друг друга смертным боем, буквально катались по общей кухне лохматым клубком.
– Забудь этот советский ужас, – сказал сын. – В воскресенье пойдём в ресторан. Том приезжает на побывку из армии на несколько дней и специально подгадал к твоему рождению.
Вообще-то, я всех троих внуков люблю. Но когда встречаюсь с ними – каждый для меня становится самым лучшим, и к каждому испытываю сногсшибающую любовь.
Старший из них – Том – служит по контракту в американской армии, и для похода в ресторан я надела чёрную курточку с яркими большими буквами на груди – ARMY.
– Вы вроде как из одного клуба, – посмеялся сын.
Посидели в ресторане, пообщались.
Том заметно возмужал, раздался в плечах. И в речах повзрослел.
Составил план на ближайшие годы: куда пойдёт учиться после армии, где будет подрабатывать во время учёбы, куда устроится работать впоследствии…
– Я очень завидовал в шестом классе богачам-одноклассникам, – сказал он. – Они тогда запросто имели доступ к знаковым символам успеха, стиля и современности. Поэтому я ещё тогда решил добиться всего самостоятельно.
– Извини, сынок, – сказала я, – что я не смогла дать тебе в наследство богатство.
Том крепко сжал мою руку.
– Ты не виновата, – сказал он.
– Иисус тоже был беден, – сказал сын.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *