Античное фэнтези в Мариинском

Рубрика в газете: Моменты Мельпомены, № 2026 / 8, 27.02.2026, автор: Мила ТОНБО (г. Санкт-Петербург)

 

2026 год юбилейный для Моцарта – так что не удивляйтесь, его музыка будет звучать и радовать нас ещё чаще. Вольфганг Амадей Моцарт (нем. Wolfgang Amadeus Mozart, 27 января 1756, Зальцбург – 5 декабря 1791, Вена). Гений на все времена.

 

«Возьмите Моцарта с собой,

Всё остальное будет лишним,

Ведь мы за скрипкой не услышим,

Когда нам протрубят отбой».

                 (Ирина Ратушинская (1954 – 2017))

 

Мариинский театр по поводу юбилея Моцарта (270 лет со дня рождения) объявил роскошную программу, рассчитанную на два месяца (январь-февраль), охватывающую все сцены театра, включая малые залы. Звучат популярные и редкие сочинения композитора, подготовлен цикл лекций с партнёрами из Москвы. К юбилею была приурочена и премьера – опера «Идоменей. Царь Критский» – редко исполняемый шедевр композитора.

Мариинский театр не впервые обращается к «Идоменею». Предыдущая постановка была осуществлена в 2009 году. Последние годы опера шла в концертном исполнении, что позволило подготовить солистов и оркестр. Режиссёр премьеры 2026 года – Роман Кочержевский (актёр и режиссёр Театра им. Ленсовета, Санкт-Петербург). Это его первый опыт работы с оперой. Дирижирует Валерий Гергиев, он же и музыкальный руководитель – залог исторической целостности спектакля и высокого стандарта звучания музыки и вокала.

Мировая премьера оперы состоялась на сцене Residenztheater в Мюнхене 29 января 1781 г. Для композитора та постановка оказалась единственной прижизненной. Моцарт сам участвовал в разработке либретто. Это была первая опера, написанная им по заказу (заказ курфюрста Баварии). Поздние попытки поставить её в столичной Вене провалились: единственное концертное исполнение состоялось в 1786 г. и потребовало множества изменений от автора. Опера фактически оказалась забытой вплоть до XX века (за исключением отдельных арий). Театры долго отказывали Идаманту (сын Идоменея) «в праве петь меццо-сопрано»: партия Идаманта изначально была написана для певца-кастрата (итал. сastrato), в соответствии с традициями музыкального барокко.

В XVII–XVIII веках «кастраты» составляли основную массу оперных певцов (особенно в Неаполе), исполняя как мужские, так и женские партии. Их гибкие высокие голоса современники описывали как «серафические» и «нездешние». А где взять такие «нездешние голоса»?.. Критики разводили руками: да, музыка гениальна, но форма – «устаревшая» итальянская опера-сериа (итал. opera seria – «концерт в костюмах», череда виртуозных арий с вкраплением ансамблей – то есть фактически музейный экспонат). Заметим, в одном из премьерных спектаклей (2026 г.) в Мариинском театре партию Идаманта исполняла Дарья Росицкая (меццо-сопрано) – похвальная приверженность музыкального руководителя следовать аутентичной версии.

Строго говоря, «Идоменей. Царь Критский» – это всё же не опера-сериа в неаполитанском стиле, это нечто гармоничное (как всё у Моцарта) – на грани с зарождавшимся тогда новым жанром музыкальной драмы – авангард своей эпохи. Моцарт превратил жанр «концерта в костюмах» в серию психологических портретов героев и драматических диалогов высокого духовного полёта. И это-то в его 25 лет!

Во второй половине XX века к опере неожиданно вернулся интерес: «Идоменея» начали ставить повсеместно: трактовали и как античную трагедию, и как драму конфликта поколений, и как почти эзотерическую историю взаимоотношений смертных с потусторонними силами, и даже как политико-социальный памфлет.

 

 

«Идоменей. Царь Критский».

Премьера 2026, Мариинский театр

 

В основу либретто положен древнегреческий миф о царе Крита Идоменее – храбром воине (и неудачливом женихе Елены Прекрасной). Считается, он был среди данайцев внутри троянского коня, решившего исход многолетней битвы за Трою. Сюжет оперы представляет «приключения» царя по возвращении домой с Троянской войны.

…Даже самые храбрые воины-победители бессильны против стихии – шторма, который обрушивается на корабли Идоменея у берегов Крита. Надежды будто нет. Идоменей умоляет бога Нептуна (бог водной стихии) спасти его, давая обет принести в жертву первого, кого встретит на земле. …И этим первым встречным после чудесного спасения царя оказывается его сын, Идамант. В душе Идоменея разворачивается настоящая трагедия (обеты, данные богам, не обсуждаются. А как же сын?..). Юный воин Идамант не понимает причин внезапной «холодности» отца. Вот и «конфликт поколений» на почве недоговорённости.

 

 

Идамант и принцесса Илия (прелестная пленница-троянка, оплакивающая своих погибших родных и потерянную родину, растерянная добрая душа, благодарная «врагам» за спасение) жаждут любви, которая кажется им невозможной, учитывая обстоятельства. Сюжет оперы усложняется многими другими неожиданными коллизиями и стихиями. Идамант, узнав об обете отца богам, готов ради любви к отцу и ради благополучия народа Крита идти на заклание.

Тут появляется ещё и Электра, дочь царя Агамемнона, сбежавшая из Аргоса на Крит. Строго говоря, Электра – персонаж другой античной трагедии, не имеющей отношения к мифу об Идоменее. Она появляется в опере по воле Моцарта и либреттиста Джамбаттисты Вареско. Но мифы на то и мифы – вольные пересказы возможны? Электра привносит в оперу новый накал страстей: здесь пылкая любовь к Идаманту, ревность, мстительность, перманентное горевание о давно погибших отце и брате Оресте… Отвергнутая Идамантом, она призывает фурий: не соперница, огонь! Именно партия Электры – жемчужина оперы: музыка звучит то ласково, то вкрадчиво. Колкий ритм в стиле классического барокко выдаёт сложный непредсказуемый характер эллинки.

Худшее, кажется, вот-вот свершится: то жертва Нептуну готовится, то лезвие почти уже опускается на шею юноши (Идаманта), то соперницы (Электра и Илия) вмешиваются в рок судьбы, то жрецы властно требуют определиться уже… Да и Нептун, глядя на земные страсти и готовность героев к самопожертвованию, вдруг готов смягчить свой гнев. В общем, настоящая путанная греческая трагедия. По сюжету. А у нас?

 

 

А у нас эту трагедию только поют (по тексту либретто, на итальянском). Собственно, особого трагизма зритель не ощущает – вот парадокс. Главная четвёрка солистов сообщает залу по очереди: никто никогда не страдал так, как они… Такие новые «бедные-несчастные» (в переводе на русский звучит это так):

Идоменей: «О несчастье! О проклятье! О несчастье! О проклятье! Жизнь сто раз готов отдать я, только б этому не быть, только б этому не быть!»

Илия: «Чьи страданья, о Илия, здесь с твоими сравнятся?»

Идамант: «О я злосчастный! О злополучный! Увы, я, видно, проклят!»

Электра: «Дано узреть мне, несчастной, как он к ногам троянки ненавистной бросит Грецию, край моих отцов, предков царственных владенья… Могу ли не питать к нему злобы? Могу ли равнодушно взирать, как мне, царевне, пленницу предпочёл он, врага Эллады?»

Ну, и хор поддерживает стенания в том же духе. К тому же возгласы повторяются дважды. …Но тут я придираюсь всё же: жанр древнегреческой трагедии предполагал чередование причитаний главных действующих лиц и хора, это мы просто подзабыли древние каноны в своем стремительном ХХI веке. Если всё же говорить собственно о вокале, партии всех исполнителей звучат прилично – всё-таки Мариинский держит класс.

 

 

Идоменей (Игорь Морозов). Это первое исполнение Идоменея на сцене Мариинского тенором Игорем Морозовым (солист Геликон-оперы). Солист исполнил сложную партию героического тенора весьма достойно, в сценах выделялся царской статью.

Идамант (Роман Широких (тенор), только что пел Гришку Отрепьева в премьерном «Борисе Годунове») поёт высокую для тенора партию – помните, должен быть «кастрат»? Роман сосредоточен, похоже, именно на чистоте музыкальной партии. Звук был.

Илия (Екатерина Савинкова, сопрано) одухотворена и женственна. Тихой грустью исполнена её ария, «Se il padre perdei». Илия готова назвать Идоменея отцом, а Крит своей родиной. Потому что любит Идаманта. Такой образ архетипичной женщины.

Электра (Анжелика Минасова, сопрано), блестящая, разностороння, любимая зрителями солистка, знакома с партией Электры не только по постановкам в Мариинском театре. Она великолепно пела Электру в «Идоменее» с Ансамблем Questa Musica (дирижёр Филипп Чижевский) на сцене Московской филармонии в 2024 г. Ансамбль Questa Musica зарекомендовал себя не только в России, но и в мире как один из наиболее авторитетных коллективов, исполняющих музыку барокко. Такой опыт определённо имеет значение. И на сцене родного театра вокал Анжелики Минасовой был чист, безупречен и притягателен. Особенно полно гамма чувств раскрывается в арии гнева Электры «D’Oreste, d’Ajace» («В сердце моём все муки Ореста и Аякса») в третьем акте. Но одержимости, неукротимости Электры в драматической ипостаси её образа всё же не было. Да и визуальный облик героини вызывает вопросы. С париком Электры надо что-то срочно делать – пока она больше похожа на Алёнушку из русских народных сказок…

 

 

Кажется, это общая незадача премьеры: нет действия, темпа, стати, пластики (хотя бы с намёком на эллинскую). В итоге никакие голоса, роскошные мультимедиа (и комиксы на занавесах) не компенсируют эффекта статичности постановки. Тогда уж давайте и оркестр поднимем из ямы и будем наслаждаться звуком Моцарта по полной – петь осанну композитору и музыкантам. Мне не хватало местами фразировки солистов. Интонации, наконец. Действия и психологической игры, представления нешуточных страстей (а не их декларирования) не хватало всегда – во всех трёх актах. Нет, это не античная трагедия избыточных страстей, какой она может быть (и должна) в полномасштабной сценической постановке большого театра с бюджетом.

В довершение, на фоне огромных видеопроекций (деревья, колонны, дворцы, морская стихия (очень эффектная!), кровожадное чудовище…) ВСЕ ведущие персонажи какие-то маленькие, и поневоле невыразительные… Или их (и нас) так видят боги с Олимпа? Фатум? Правда, массовые сцены с греками (хор) по флангам вполне эпичны.

 

 

…И вот ещё что. Воины отчего-то часто роняли оружие (золотые клинки) на сцену – не хотели кого-то казнить-убивать, устали воевать, сомневались?.. И всё же – небрежное обращение воинов с оружием невольно оскорбляет чувства даже дам (а уж настоящих рыцарей?). С этим надо точно что-то делать.

Получилось: солирующий герой выходит на авансцену (благо, технические возможности позволяют сцене подниматься и опускаться) и спокойно пропевает свою партию. Только в пышных современных видеоинсталляциях (о них отдельно).

Сцены с хором были много убедительнее сцен с солистами, на мой взгляд. Хор эффектно поднимался над сценой или опускался в её тайные закрома, изображая пленников-троянцев, мирян в годину испытаний, ликующий народ, получивший избавление от чудовища, а в финале ещё и нового царя. Хор ублажал слух своей долгожданной густотой (в огромном зале даже лучшим вокалистам петь, конечно, непросто…). Именно хор придавал драматизм опере (особенно в сцене жертвоприношения).

Костюмы греков не впечатлили: никакого вам высокого искусства античной драпировки. И эти нелепые блестящие плащи «из чистейшего золота высшей пробы» (неужели опять поталь?..) напоминали термоодеяла… Холодно как-то было. Дежурно?

 

 

К видеоинсталляциям. Главная фишка постановки – мультимедиа (режиссёр мультимедиа Глеб Фельштинский, видеохудожник Игорь Домашкевич). Блестящая попытка освоения возможностей новых сценических технологий. Но не блеск. Это было любопытно, конечно, но не совсем органично происходящему: всего было «слишком», как в кино (вспомнился «Аватар 3»).

 

 

За что я люблю наш народ – за креативность. Не успела премьера впервые явить себя зрителям (30 января 2026), как спектакль немедленно окрестили «ИИдоменеем». В этом что-то есть. Искусственный интеллект (ИИ) теперь наше всё, как недавно были таинственные «нанотехнологии». Доминирующий образ на сцене – проекция гигантской каменной маски Нептуна с пустыми глазницами и с бородой, меняющей форму (в ней будут кишеть ещё и разные морские гады. Осторожно, дети!). Впечатляет. Ослепляет. Однако всё же не новость, оммаж громкой постановке Жан-Пьера Поннеля (1982 г.) на сцене Metropolitan Opera (титульную партию пел Лучано Паваротти) – там была такая же «голова». Правда, отдадим должное: сам театр в премьерном буклете не скрывает, что маска-проекция и есть оммаж Поннелю. Другая «фишка» спектакля – условно, «образовательный проект». Постановщики дают краткое содержание запутанного мифа в инфографике занавеса: здесь схема, наглядно напоминающая, кто есть кто, и кто кем кому приходится. Классная шпаргалка к ЕГЭ? Забавно…  И далее тексты ещё напишут на растяжках в духе – «давным-давно в Древней Греции»… Потом пойдут слайды – краткие описания событий предыдущих актов (вдруг забыли в своих буфетах? Зритель, правда, добродушно посмеивается – забава так забава: «Спасибо что напомнили»). Плюс стандартные титры либретто у потолка (или это уже не в счёт?) и роскошный подробный буклет к программке (за отдельную плату). Мило. Какое-то тотальное недоверие зрителю. Или к себе (постановщикам)?

И на этом фоне нашего театрального будущего звучит клавесин эпохи барокко, обрамляя уже обозначившийся когнитивный диссонанс: кто я, где я… Надо держать себя в руках.

 

 

* * *

А финал был счастливый (в оригинале мифов всё было не так феерично). Электра добровольно приносит себя в жертву ненасытным богам, не имея сил видеть любимого Идаманта, влюблённого в Илию-чужестранку и пережить «позор» отвержения (как она, гордячка, считает). Страстная по натуре, она мечется в принятии решения. И выбирает всё же не месть! Это очень важный (и неожиданный) выбор: Электра добровольно идёт к жертвеннику бога Нептуна, чтобы присоединиться в царстве Аида к любимому брату Оресту… Нептун принимает её жертву в счёт «погашения» обета, данного Идоменеем при спасении во время шторма.

Царь Критский благоразумно отказывается от власти в пользу сына (правда всё же по требованию Нептуна) и призывает критян присягнуть сыну. Идамант и Илия венчаются. Они новые правители Крита. Народ ликует. Голос оракула Нептуна (Дмитрий Григорьев, бас) звучит широко и властно, сопровождается гулким звучанием тромбонов (в барокко тромбоны символизируют власть богов и правителей).

Боги Олимпа смилостивились над неразумными людьми. До поры, конечно. Воцарились любовь и мир. Надолго ли это у древних греков? …И всё-таки. Получается, милосердие и справедливость в мире людей возможны. В «Идоменее» любовь и жертвенность четырёх главных персонажей торжествуют над фатумом и над воинственным безумием.

И даже Небо не может устоять перед таким выбором людей. Вот о чём нам поведал (и напомнил) гениальный Моцарт. «Моцарт отечества не выбирает – просто играет всю жизнь напролёт…» (Б. Окуджава). Неповторимый Моцарт, не умолкай!