Bulimia Nervosa

(Рассказ)

Рубрика в газете: Проза, № 2025 / 35, 04.09.2025, автор: Лада ЗОРОВА

Макс Нойманн умер и стал героем. Стал героем, потому что какой-то русский слишком хорошо стреляет. «Надеюсь, коммунисты щедры на награды», – подумал Карл со злорадством. Жаль, конечно, что сам Нойманн незадолго до гибели урвал себе орден. Гадёныш. У него надёжные связи, дай волю, обвешается орденами, как проститутка дешёвыми блестяшками. Ах, нет. Уже не обвешается.

За последнее время это была самая хорошая новость. Смерть Нойманна на вкус как сочное мясо, натёртое ароматными травами. Карл воображал гроб и с удовольствием жевал хлеб, найденный… одолженный… отобранный у русских. Пока что он не чувствовал вины, пока что был спокоен и счастлив, как сытый кот. А недавно было совсем по-другому. Ненависть к себе. Жалость к себе же. Месяцем ранее сестра написала письмо, в котором восхищалась гадёнышем Нойманном – пока ещё живым. Чужой успех по вкусу – прогорклое масло. И зачем было читать после обеда! Карл ушёл подальше от любопытных глаз, очистился от съеденного. Два пальца в рот – и готово. Очищение, однако, только усилило злость. Что же получается? Нойманн – герой, Нойманн – красавец, а он – неуклюжий толстяк, нажравшийся картошки с мясом? Живот заболел, будто требовал повторной трапезы. Это проклятое чувство голода! До чего же оно портит людей!

Карл пошёл на поиски морды, которую можно было бы набить вместо Нойманновской.

Этой мордой стал полицай Ткаченко. Сам Карл называл его «Лахельн», иронизируя над вечно хмурым видом. Лахельн потерял маузер в лесу. Начальник полиции, конечно, сделал ему выговор, но Карл решил, что этого мало. Да и самому начальнику надо было взмылить шею для профилактики.

– Лахельн! Ко мне.

Полицай подошёл, напуганный грозным видом офицера.

– Вы вчера маузер потеряли. Так?

– Так, герр майор. Я не…

– Молчать! Потеряли, а искать не пробовали?

– Пробовал, герр майор. Виноват, не нашёл.

– Что меня удивляет, – начал Карл, как бы отвлекаясь от основного. – Немецкая армия пришла на помощь угнетённым народам, а эти самые народы ведут себя неблагодарно… Кто-то вот сбегает к партизанам, стреляет по нашим войскам. Но есть и другой сорт людей. Это такие, как вы, Лахельн. Они вроде бы хотят с нами дружить, вроде бы сотрудничество предлагают. А вреда от них больше, чем пользы. А вдруг вы ничего не теряли, а? Отдали маузер партизану, а нам наврали. На два фронта воюете, пёс?

Лахельн помотал головой.

– Клянусь, сам не знаю, как вышло! Есть грех, выпил лишнего, растерянным стал…

Карл закатил глаза.

– Вам, свиньям, без вот этого, – он изобразил жестом бутылку. – Нельзя. В немецкой армии пьянства нет. Запомнили?

– Так, герр майор!

– Ещё подобный инцидент – наказание будет жестоким, – сказал Карл и провёл ребром ладони по горлу.

Бедный Лахельн закивал. Если бы Карл повелел, он бы упал на колени и стал целовать руки своему благодетелю. Это полезно – держать рядом с собой кого-то жалкого и подхалимистого. Чужая слабость на вкус – тёплая плюшка, обсыпанная сахарной пудрой. Такие плюшки, самые вкусные в городке, готовила тётя Ингрид. Карл позже проклинал их, потому что они породили в нём страсть к перееданию. Из белокурого ангела превратился он в толстого подростка, который шумно дышал, поднимаясь по лестницам. Мать причитала: «Тебе следует меньше есть. Я разорюсь на рубашках и брюках!»

Он притворялся, будто ест меньше. А сам уходил к речке, садился где-нибудь в кустах и принимался за бутерброды. Или плюшки. Или яблоки. Всё равно, чем набить живот, лишь бы почувствовать себя хорошо и спокойно. Так, сидя в кустах, юный Карл познакомился с Нойманном и его компанией. Нойманн был старше на три года, здоровяк шести футов ростом. В товарищах держал близнецов, лопоухих, с длинными шеями.

– О! – воскликнул Нойманн, будто обнаружил что-то необычное. – Это у нас кто? Водяная свинья?

Карл почувствовал, как застревает в горле кусок. Он закашлялся, и вся троица дружно расхохоталась.

– Эй, куда ты? – Нойманн окликнул Карла, собравшегося удрать. – Пойдём с нами играть, а?

Карл помотал головой.

– Мне домой пора.

– Мы проводим! – хихикнул один из близнецов.

Нойманн преградил Карлу путь, упёр руки в бока. Фигура у него была превосходная, мускулистые руки и широкие плечи.

– Давай дружить, поросёнок. У нас конфеты есть.

– Не хочу. – Карл сглотнул слюну, сделал шажок назад. – Дай пройти, пожалуйста.

– Да проходи! Мешаю, что ли? – он отошёл в сторону.

Карл понадеялся на милосердие врагов, но стоило оказаться спиной к ним, как Нойманн сорвал с него кепи и бросил в воду.

– Эй! – вскрикнул Карл обиженно и бросился обратно, но сильная рука схватила его за ранец и дёрнула назад. Карл, не удержавшись, плюхнулся на землю, больно ударившись копчиком. Близнецы быстро завладели ранцем.

– Беда! – воскликнул Первый. – У свиньи нет еды!

– Беда, – повторил Нойманн, почёсывая затылок. – А что есть?

– Книжки! – весело хохотнул Первый и бросил в пыль учебник, затем следующий.

Карл хотел было поднять книгу, однако Нойманн пнул её прочь. Первый близнец распотрошил ранец и кинул брату. Началась странная и унизительная игра: трое мальчишек перекидывали друг другу «игрушку», а четвёртый, чуть не плача, пытался поймать. Наконец, Карлу это удалось, но тут же Нойманн ударил его с такой силой, что в глазах потемнело.

Домой Карл вернулся грязный, в порванной рубашке. Мать была в ярости. Позже ярость охватила учителя, который увидел учебники и тетради. «Вы позор на мою голову! – кричал учитель. – Человек вы или свинья? Как обращаетесь с книгами?»

Нойманн с близнецами караулили Карла у школы. Гоняли по улицам, отбирали вещи, загоняли в угол и тыкали палками в жирные бока. Это потом, к двадцати годам, Карл всерьёз занялся упражнениями и, пусть и не быстро, но сделал из куска сала красивое тело. До того момента еда была лучшим другом. Не было больно и страшно благодаря ей… Но вот в чём фокус: из-за плюшек, из-за политых шоколадом пирожных Карлу доставались тычки и унижения. Значит, друг стал предателем, а от предателей надо… избавляться.

Так юный Карл приучился к неприятной, но полезной процедуре очищения.

* * *

Макс Нойманн умер. Герой-не герой, главное – в могиле. Карлу было весело, он даже соизволил похвалить Лахельна – вчера тот положительно отличился, когда допрашивал партизанку. Упрямство из неё быстро выбил, вот она и заговорила. Карл видел, как её вели на виселицу. Худая, грязная, но всё-таки с приятными чертами лица. Смерть красавиц приносит особую радость. Карлу казалось, будто он пробует какой-то изысканный десерт.

Труп до сих пор раскачивался в петле. На табличке по-русски и по-немецки было написано: «Я ПАРТИЗАН». Зрелище замечательное, но лучше убрать тело, а то на всю деревню развоняется.

– Лахельн, в лесу прикопайте.

– Так!

Другой полицай нёс визжащего поросёнка. Карл улыбнулся, подумав, что сегодня можно поесть мяса. Сегодня он не будет блевать, склонившись над помойной ямой. Сегодня настроение хорошее. Он уже не толстый затравленный мальчик, он – «герр майор», красивый и стройный, образцовый воин Рейха.

Об авторе

Лада Алексеевна Зорова (псевдоним – Ада Власова) родилась 9 декабря 2001 года в Москве. Публиковалась в сборниках «За право жить» (2-й выпуск) и «Антология русской литературы 21 века» (ноябрь 2024). Лауреат литературной премии от «Справедливой России».