Два юбилея

Рубрика в газете: Мы – один мир, № 2025 / 29, 24.07.2025, автор: Юрий ТАТАРЕНКО (г. Новосибирск)

Творческий тандем поэта и публициста Ларисы Абдуллиной и переводчика, прозаика и драматурга Светланы Чураевой возник в Уфе четверть века назад, в начале 2000-х. С тех пор Чураева перевела более 40 стихотворений и поэм Абдуллиной, все работы были опубликованы в журнале «Бельские просторы». В 2024 году вышла книга стихов Л.Абдуллиной «Палас с узорами» в переводе С.Чураевой, издание стало финалистом национальной литературной премии «Слово».

Этим летом у башкирских писательниц два юбилея: 13 июня исполнилось 55 лет Светлане Чураевой, а 28 июля отпразднует своё 50-летие Лариса Абдуллина.

---

 

 

Лариса Хашимовна Абдуллина окончила отделение журналистики Башкирского государственного университета. Главный редактор детского российского журнала «Акбузат». Член Совета по культуре и искусству при Главе Республики Башкортостан, заслуженный работник культуры Республики Башкортостан, лауреат государственной молодежной премии им. Ш. Бабича, премии Правительства Республики Башкортостан им. Ш. Худайбердина. Народный поэт РБ.

---

 

 

Светлана Рустэмовна Чураева окончила филфак БГУ. Замглавного редактора журнала «Бельские просторы». Секретарь Союза писателей России. Председатель Объединения русских и русскоязычных писателей СП РБ. Заслуженный работник печати РБ. Лауреат международных и всероссийских литпремий.

---

 

Стихи Л.АБДУЛЛИНОЙ,

Перевод с башкирского С.ЧУРАЕВОЙ:

 

 

РАНЕНЫЙ ГОРОД

 

Дышали шахты, с песнями, смеясь,

И ночью все работали, и днём.

Сквозь черноту, сквозь угольную грязь

Глаза горели радостным огнём.

 

От взрывов вздрогнули глубины шахт,

Вдруг небо потемнело, опустев,

И в темноте большой горящий шар

Расцвёл в глазах разбуженных детей.

 

И покатил по улицам стремглав,

Дома сбивая, руша города…

Кто, жуткую игрушку откопав,

Ей ускоренье страшное придал?

 

И город стих. Над ним такая тишь –

Как над рядами боевых потерь.

Слезами, кровью? – и не разглядишь –

У шахт глаза затянуты теперь.

 

Да, город стих. Лежит он недвижим.

Но в лицах женщин – он ожить готов.

В глазах детей – он, несомненно жив!

Он жив – в речах спокойных стариков.

 

Да, город жив – всему наперекор.

Под ним опорой – рать солдатских тел.

Чтоб нам сегодня школьный детский хор

Простую песню светлую пропел.

 

 

НОВАЯ ВЕСНА

 

Забыть нельзя подобную весну –

Её, как песню новую, тяну,

И, утро белое не смаргивая с глаз,

Я вижу мир, как будто в первый раз.

 

Замёрзли пальцы, словно наяву

Живой цветок с земли впервые рву.

Произношу о мужестве слова –

Растёт погибший воин изо рва.

 

Впервые слышу, как из-подо льда

Ползёт к реке весенняя вода,

Когда от взрыва спутник мой оглох,

И по губам его – последний вдох.

 

Впервые вижу, чтоб цвета весны,

Как в кадрах хроник, запечатлены.

Немыслимо прекрасная весна –

Лишь чернота кругом и белизна.

 

Но нет, мгновенья не стоят, пошли.

Весна идёт. Весна – всегда жива.

Смотри: встаёт из дышащей земли

Воскресшая луганская трава.

 

 

ПРОЗА ЖИЗНИ

 

Весь выщербленный, как беззубый рот,

Асфальт уходит в мутный горизонт.

Сквозь непригодные для жизни города,

Сквозь гиблые пустынные места,

Где меж домов – лишь ржа и чернота.

 

Но вот из развалюхи в огород

Старуха твёрдой поступью идёт –

Кто две войны сумел перетерпеть,

Намерен жизнью жить своей и впредь.

 

Весна же ведь.

На улице – весна!

И можно сыпать в землю семена,

Пока от дома отошла война

И отступила ненадолго смерть.

 

Она отступит.

Будет Божий суд,

И силы чёрные, что лютовали тут,

Себя своим же ядом изведут.

Когда же сгинут навсегда они,

Опять в домах засветятся огни.

 

Наступит мир, уйдут тоска и страх.

Вновь будут бегать дети во дворах.

Сегодня с той старушкой вся страна

Своей надежды сеет семена.

 

 

БОЛЬ

 

Верни мне безмятежность двора,

Чтоб кроме птиц там – тишина и покой.

Чтоб мне с тобой проснуться с утра,

К твоей руке прижавшись щекой.

 

Чтоб ты лежал в молчании со мной –

Всё то, что нужно, мы сказали давно.

Пусть ветер унесёт ледяной

Тревожных дней непреходящий озноб.

 

Пусть ночь уйдёт, с собой прихватив,

Как страшный сон, шального времени тьму

И вынимающий мне душу мотив –

Как он попал в меня, сама не пойму.

 

Но всё звучит внутри, как назло,

Простая песня неказистых берёз.

Видать, с тех мест поверье пришло:

Берёзы смотрят вниз как вестники слёз.

 

С чего взяла я, что случится беда?

У нас ведь песни эти тоже в чести.

Их пели женщины в народе всегда,

Чтоб силу духа вновь в себе обрести…

 

Поют с надеждой их повсюду в стране,

Мечтают бабы, как и я, об одном –

Я так хочу побыть с тобой в тишине,

Чтоб распускался новый день за окном.

 

 

***

Из прошлого шифрованная весть

В моих стихах к тебе проходит путь,

А письма эти некому прочесть,

Ведь раны рванью чувств не затянуть.

 

Что было – то прошло.

Но ведь в былом

Душа не раз вставала на крыло.

Надежды искры лишь довольно мне,

Чтоб сердцем вспыхнуть в тысячу огней.

 

Когда бы усмирить мне свой нагрев,

Остыли б раны, степлилась душа.

И слово, подавленья не стерпев,

Не поднимало б знамя мятежа.

 

 

ТРИ СЛОВА

 

Всего три слова напишу тебе.

С песка волна сотрёт их без следа,

Качнётся лебедь на её горбе,

Расправив крылья белые, тогда.

 

Всего три слова напишу тебе –

Спешу изрезать буквами скалу.

Чтоб стали поворотными в судьбе,

Лишь только раз их произносят вслух.

 

Всего три слова напишу тебе:

Созвездье в небе новое создав.

То им сдаюсь без боя, ослабев,

То с ними ввысь взлетаю я стремглав.

 

Всего три слова напишу тебе…

Я стёрла их с небес, с камней, с песка

И молча в сердце стиснула пока.

В надежде, что в сердечной ворожбе,

Однажды взглядом встретившись в толпе,

Ты вдруг меня сумеешь отыскать.

 

 

***

            В Нижнем Новгороде один старик мне сказал:

            «Как райские голубки воркуют твои дети.

             На каком языке они говорят?»

 

Опять толкнули в грудь колокола

Приволжских вольных звонниц, выбив сон:

Я так же в детстве тронута была,

Когда промчался русской свадьбы звон.

 

Иные нравы тут, иной устав –

Их освежает колокольный дух.

Да, чужеродна я в таких местах,

И мир моих воспоминаний глух…

 

Но этот город почему-то смог

Приворожить меня. Людьми? Рекой?

Как стих есенинский, как откровенье строк

Восприняла его. Вот он какой:

 

Величья полон, так иконно строг

И прост его невозмутимый лик.

«Турчанка ты?» – кивнув на мой платок,

Прищурился навстречу мне старик.

 

«Скажите лучше – дочь Уральских гор!»

Тут стал стрик задумчив, как Христос.

Молчит, но в душу – в тлеющий костер –

Сочится мысль с отчетливостью слез.

 

Он – сразу видно – мудрый человек,

Что скажет в современной суете?

Что был башкирским этот волжский брег?

Кто ныне прёт державу на хребте?

 

Попробуй расскажи: давным-давно

Здесь кочевал по осени косяк.

Ну ладно, а сегодня что дано?

Что, слава Богу, не остыл очаг.

 

Я слышу, благодарность не тая:

«Как голубки воркуют сыновья».

Знать, и в поволжских чувствуют местах,

Что есть земля моя – Башкортостан.

 

Коль и в такой дали родная речь,

Мне приголубив уши, так поет,

Уверена – земля не сбросит с плеч

Башкирский безбоязненный народ.

 

 

УФЕ МОЕЙ

 

Ты для ребят башкирских как Париж –

Не покоришь без тропок обходных.

Забудется стыдливость, только лишь –

Вопросов тьма в немых обидах их.

Ты сто дверей, ты больше ста открой:

Душа открыться может лишь одна.

Высокомерьем, гордый город мой,

Души башкирской не измерить дна.

Нет из тебя обратного пути –

Уфимский ветер рвет иммунитет.

Как не было дверей в тебя войти,

Так и для выхода дверей доныне нет.

Ты столько страсти кипятишь в горсти

И столько судеб с легкостью вершишь!..

Но доброта порою не в чести,

И не прощается небезупречный стиль.

Ты для ребят башкирских – как Париж.

(А ведь Париж башкирами был взят!)

В душе – азарт,

И песня с сердцем в лад

Взмывает кречетом над частоколом крыш.