Эпоха в лицах: Алексей Попов, Светлана Прохоренко, Равиль Каримов
(Беседовала Мария Леонова)
Рубрика в газете: Эпоха в лицах – XXI век, № 2026 / 8, 27.02.2026, автор: Алексей ПОПОВ (г. Оленегорск), Светлана ПРОХОРЕНКО (Республика Крым), Равиль КАРИМОВ (г. Екатеринбург)
Алексей Попов
Автор из заполярного Оленегорска Алексей Попов – самобытный писатель, для которого Крайний Север стал не просто фоном, а главным героем и соавтором. Инженер по образованию, он строит свои детективные и фантастические сюжеты с той же точностью и суровой поэзией, с какой возводят дома в вечной мерзлоте. В нашем разговоре Алексей объяснил, как жизненный опыт за Полярным кругом закаляет характер и превращается в крепкий фундамент для литературы, где каждая история – это испытание на прочность для героя и вызов для читателя.
– Алексей, вы не считаете себя профессиональным писателем, но при этом у вас внушительный список публикаций и наград. Что для вас значит эта грань между профессионалом и энтузиастом?
– Да, я бы назвал себя начинающим автором, но уже с определённым опытом. Для меня главный критерий профессионализма – ощущение внутренней необходимости и готовности посвящать писательству основное время и силы. У меня пока этого ощущения нет. Меня движет иная мотивация – то самое горячее желание, которое нельзя привить извне. Именно оно заставляло меня много лет писать «в стол». А награды и публикации пришли потом – как неожиданный подарок в знак того, что мой труд и моё видение нашли отклик. Это, безусловно, окрыляет и даёт силы двигаться дальше. Но фундамент – всегда та самая внутренняя потребность, без неё бы ничего не получилось.
– У вас техническое образование и опыт работы на стройках. Как такой бэкграунд отражается на литературной работе?
– Я никогда не понимал искусственного деления на «физиков» и «лириков». В человеке заложено и то, и другое. Мне технический склад ума помогает выверять конструкцию сюжета, выстраивать логику повествования, видеть причинно-следственные связи. Стройка учит ценить прочность, надёжность, результат, который не развалится на следующий день. Это касается и прозы. А лирическое начало даёт образность, чувство, дыхание. Они не спорят, а дополняют друг друга.
– Вы лауреат нескольких престижных конкурсов в номинации «Детективный роман». Чем вас так привлекает этот жанр? И как суровые условия Севера, которые вы так хорошо знаете, влияют на ваши детективные сюжеты?
– Детектив – жанр всеобщий. Его читают и школьники, и люди в возрасте. Он всегда держит в напряжении, заставляет логически мыслить. Как же тут не увлечься? А Север создаёт особую, почти герметичную среду. Здесь не так много людей, и каждое преступление на виду, при этом криминал на Севере – чаще не про лёгкую наживу, а про выживание, отчаяние или старые счёты в замкнутом мире.
– А как вы формируете сюжеты? Придумываете из головы, как увлекательные головоломки, или берёте за основу реальные дела?
– Сюжеты рождаются по-разному. Иногда – случайная фраза в разговоре или в новостях. Иногда – реальное дело из криминальной хроники, которое обрастает домыслами и деталями. Главный критерий – чтобы мне самому было интересно. При этом нельзя гнаться только за развлекательным эффектом, спекулируя на чужом горе. В детективе обязательно должен быть моральный стержень.
– Вы также пробуете себя и в жанре фантастики. Как ваш жизненный опыт трансформируется в фантастические сюжеты? Это взгляд инженера на будущее или философские притчи?
– Наверное, и то, и другое. В детстве все мы мечтаем о чудесах, о полётах к звёздам. Потом взрослеем, становимся инженерами, строителями… Но детские мечты никуда не деваются. Фантастика для меня – возможность снова вернуться в детство, но уже с багажом взрослого опыта. Иногда это перерастает в философские размышления о том, куда движется человечество, а иногда – просто в увлекательную историю о контактах с иным разумом или о технологиях завтрашнего дня.
– Над чем вы работаете сейчас? Продолжаете ли исследовать детективный жанр, возвращаетесь к лирике или, возможно, задумали нечто синтетическое?
– Я пришёл в литературу поздно, и у меня ещё не было времени застрять в одном жанре. Поэтому пробую разные формы. От чистой лирики, признаюсь, отошёл. Для ярких, задевающих за душу стихов нужен особый внутренний огонь, молодой задор, нерастраченный оптимизм. Его с возрастом становится меньше. Сейчас я считаю, что лучше быть в душе поэтом, но писать прозу. В работе – новый детективный сюжет, действие которого снова разворачивается на Севере, и черновики фантастической повести.
– Какой совет вы с высоты набранного опыта дали бы тому Алексею Попову, который только взял в руки ручку, чтобы написать свою первую «Поэму о севере»?
– Дерзать!
Светлана Прохоренко
Жительница Крыма Светлана Прохоренко – уникальный автор, для которого слово является не инструментом, а живым существом, мостом между видимым миром и внутренней тишиной. Её лаконичные, притчевые миниатюры – художественная попытка настроить камертон души читателя, пробудить глубинную память и обратную связь с миром. В нашем разговоре мы попытались понять, как рождается этот особый язык и почему молчание иногда говорит громче любых слов.
– Светлана, ваш творческий поиск начался с идеи о Древе Познания как «серединном месте» осознания жизни между природой и человеком. Как простому читателю понять эту мысль?
– Всё началось с попытки прочесть то, что в юности казалось закрытым. Мы росли в эпоху, когда книги были дефицитом, а разговор о духовном часто сводился к атеистическим формулам. Моё первое столкновение с притчами вызвало не только удивление, но и растерянность: было ясно, что за словами скрыта глубина, но подступиться к ней казалось невозможным. Годам к четырнадцати я впервые попробовала читать священные тексты не как набор правил или исторических событий, а как иносказание. Это был переворот. Я поняла: слово – не просто инструмент передачи информации. Оно может нести в себе несколько слоёв смысла одновременно. Так и дерево для меня – одновременно и жизнь (соки, движение, рост), и познание (ветви, устремлённые к свету, корни, уходящие в тайну). И сам человек – древо жизни и древо познания одновременно. А то «срединное место», где они соединяются, – наше сознание. Эта мысль и стала стержнем моих поисков.
– Вы пишете в ёмком жанре миниатюры. Чем вас привлекает именно эта, столь требовательная к сжатости и чистоте, форма?
– Я не выбирала этот жанр, он просто стал единственной возможной для меня формой выражения. Я учусь слушать и слышать – сначала себя, а потом и пространство вокруг. Мы все считаем, что умеем говорить и слушать, но это иллюзия. Однажды ты ловишь себя на пустоте слов, на их шаблонности, на том, что они не идут из глубины, а лишь скользят по поверхности. И тогда ты замолкаешь – внешне и внутренне. В этом молчании и родилась миниатюра. Она стала ответом на вопрос: как сказать то, что не терпит многословия? Как передать не мысль, а луч света, не информацию, а ощущение? Каждое лишнее слово гасит этот внутренний свет. Такая проза требует от читателя той же готовности к молчанию, к замедлению. И если человек, прочитав, остановится и почувствует внутренний отклик, значит, миниатюра написана не зря.
– Ваши тексты часто говорят о диалоге, который выходит за рамки обычного общения. Что вы вкладываете в это понятие?
– Обратная связь – самое важное. Мы привыкли к монологу: автор говорит, читатель потребляет. Но для меня настоящее творчество – это диалог. Не с автором, а с тем, что слово пробуждает внутри тебя самого. Можно говорить из своего опыта, из памяти, из знаний. А можно попытаться говорить из того места, которое больше тебя, – из Сердца с большой буквы. Тогда слово становится проводником, и ответ приходит, как внутреннее изменение, как тихое знание, которое вдруг просыпается. Вот это и есть обратная связь. Творчество для меня – попытка настроиться на эту волну и дать ей прозвучать через слово.
– Для человека, который впервые зайдёт на вашу страницу сайта «Проза.ру», с какого текста вы посоветовали бы начать знакомство?
– Это зависит от самого человека. Мужчинам, возможно, будет ближе рассказ «Чудесные Псалмы». Он собран из нескольких миниатюр и говорит об опыте особой, живой связи с природой. Не о любовании пейзажем, а о том моменте, когда граница между тобой и лесом, небом, водой – исчезает, и возникает тот самый диалог. Это очень важное переживание – почувствовать, что ты не просто наблюдатель, а часть живого целого, с которым можно говорить без слов.
Женщинам предлагаю рассказ «Фонтан». Это очень личная для меня вещь – я писала её двадцать лет. Она о памяти. Не о воспоминаниях из жизни, а о той глубинной, «звёздной» памяти, которая иногда просыпается в нас – память о вечной любви, о связи, которую не разрывает ни время, ни расстояние. Этот рассказ для тех, кто в глубине души хранит такое смутное знание и не находит ему объяснения в материальном мире. Или для тех, кто, наоборот, потерял веру в саму возможность такой связи.
Главное, что слово может быть живым, может не информировать, а пробуждать. Не давать ответы, а помогать задать свой, самый важный вопрос. Если после прочтения возникнет пауза, тишина, в которой что-то внутри откликнется, – значит, встреча состоялась!
Равиль Каримов
Автор из Екатеринбурга Равиль Каримов – яркая, многогранная личность, чей жизненный путь, казалось бы, начинался далеко от литературы. Биология, рыболовство, инженерия, профессиональные шашки и шахматы – разносторонность профессий и увлечений сформировала его особый взгляд на мир, в котором соединяются научная наблюдательность, спортивная дисциплина и тонкая впечатлительность творческой натуры. Как в одном человеке уживаются столь разные голоса и каков результат этого насыщенного диалога – в нашем интервью.
– Равиль, ваша жизнь – удивительный сплав биологии, инженерии и литературы. Какой из этих «инструментов» – наблюдательность натуралиста или аналитический склад ума – оказался для вас ценнее в писательстве?
– Их невозможно разделить. Творческий процесс – это маятник, который качается между внезапным озарением и кропотливым трудом. Иногда всё решает впечатлительность: случайный образ из передачи «В мире животных» рождает стихотворение о хорьке, а отголосок толстовского «Прыжка» превращается в историю про «Моряка-орангутанга». Порой строки находят сами, как летом 2023-го: целая серия лирических стихотворений пришла разом, будто внутренняя молния. Я едва успевал записывать – «Забьётся колокольчик», «Дорогое слово», «Прекрасная весна»… Но чаще побеждает иная мотивация – та, что требует умственного напряжения, максимальной собранности. Это состояние похоже на долгую игру в шашки (а я участвовал в соревнованиях): полная погружённость, многочасовое выстраивание композиции. Так рождались и «Воробьиное счастье», и поэзия абсурда. Поэтому мой главный инструмент – не конкретный навык, а умение слушать внутренний ритм и вовремя переключаться между вдохновением и работой.
– Вы упомянули детские стихи. Что для вас детская поэзия – светлая отдушина, способ говорить с миром на самом чистом языке или педагогическая миссия?
– Для меня это было неожиданным, почти мистическим вхождением в литературу. Всё началось после сорока: по ночам я стал слышать шёпот, складывающийся в рифмованные строчки. Если успевал записать – стихотворение оставалось со мной, если нет – исчезало к утру. Думаю, это случилось потому, что я тогда много читал вслух своим детям – Маршака, Барто, Чуковского. Видимо, мой внутренний ребёнок откликнулся и захотел говорить тем же ясным, звонким языком. Как биологу, мне было естественно описывать живой мир: озорную щуку, ленивого линя. Это был язык искреннего удивления. Позже, когда дети выросли, мой почерк изменился – меня потянуло к более сложным темам. Но детская поэзия навсегда осталась для меня тем чистым источником, где важное говорится просто, а простое – становится важным.
– О каких сложных, «взрослых» темах вам важно говорить сегодня?
– Мы входим в мир с распахнутым сердцем, жаждущим любви и света. А потом жизнь постепенно приоткрывает другие свои грани. Сияние в глазах тускнеет, когда сталкиваешься с жестокостью, несправедливостью, болью. Я ношу в себе отпечатки таких встреч: школьная травля, с которой довелось столкнуться, ледяная хватка воды, едва не стоившая мне жизни, сердечная травма после нападения разъярённой овчарки. Но есть и более глубокая рана – травма от столкновения с бессмысленной человеческой жестокостью, свидетелем которой мне довелось стать в детстве, и стоившая жизни двум таким же юным существам, каким тогда был я сам. Этот разрыв между детской верой в доброту мира и его внезапной беспощадностью оставил во мне вопрос, на который я ищу ответ в своём творчестве. Мне важно говорить об этом не для того, чтобы сеять отчаяние, а чтобы понять природу зла, разобрать его по частям. Мы слишком часто сталкиваемся со «звериной пастью» раздоров и равнодушия. Писать об этом – значит пытаться изменить самую суть человеческих отношений. Напоминать, что земля, нас вскормившая, может и отвернуться, если мы не оправдаем её доверия. Моя задача – не дать этому случиться, сохранив в слове и боль, и надежду.
– И напоследок: что бы вы пожелали своим читателям?
– Любить жизнь, которая нас наградила и зачала, быть её разумным звеном, верить в свои силы – и тогда любая преграда с лёгкостью отступит, словно вода из-под ног!
Беседовала Мария ЛЕОНОВА
Алексей Попов
РАЗДУМЬЯ О ЗЕМЛЕ
На российских широких просторах,
Вдалеке от больших городов,
В деревнях, многочисленных сёлах
Я к ответу никак не готов:
Почему в разрушеньях деревни,
Почему в запустеньях поля?
Почему нелюбимой, как древней,
Неухоженной стала земля?..
Ведь земля же – кормилица наша,
Без неё нам совсем никуда!
Почему же не сеем, не пашем
И не едем поспешно туда?
Приезжаем лишь только на время,
Отдохнуть от мирской суеты –
Городской суматохи, как бремя,
От которой в напряге и ты.
Нас влечёт красота водоёма,
Зеленеющий лес над рекой,
Старорусская нега и дрёма,
Патриарший душевный покой.
Но нет в мыслях того, чтоб остаться,
Приобщиться к крестьянской судьбе…
Отчего? Почему же так, братцы?.. –
Задаю я вопросы себе…
ЗИМНЯЯ ЗАРИСОВКА
Под тяжестью снега нагнулись все ветки,
Красивою аркой аллею накрыв.
Пушистые белки, что в сквере нередки,
Коварно готовят под аркою взрыв.
Уже затаилась проказница-белка,
Слилась в камуфляже с корою сосны.
Но вот побежала, как рыжая стрелка,
Запрыгала, как по деревьям лесным.
Посыпались сверху лохматые хлопья,
За шиворот тоже попало слегка.
Невольно отпрыгнул с дорожки в сугроб я,
Опасность хотя не была велика.
Но где же виновник того снегопада,
Куда подевался сей шустрый зверёк?
Быть может, ему только это и надо:
Осыпал всех снегом, а сам – наутёк…
НЕТ НИ РАДОСТИ, НИ ЗЛОСТИ…
Нет ни радости, ни злости;
Успокоилась душа.
Ты одна уходишь в гости,
Жизнь со мной нехороша…
А когда-то было время
(то ли сказка, то ли сон):
Час разлуки – злое бремя,
Оба сердца – в унисон! –
Торопили к новой встрече.
Молодая кровь – кипит!
Предвкушая скорый вечер
И забыв про аппетит,
Устраняя все преграды,
На свидание – скорей!
Знал ведь точно: там мне рады,
«Сердцу будет веселей!»
…Нет ни радости, ни злости;
Успокоилась душа.
Ты опять уходишь в гости,
Жизнь со мной нехороша…
ЮБИЛЕЙ ОКОНЧАНИЯ ШКОЛЫ
Полвека назад мы сидели за партой
И помним искрящийся бал выпускной…
Пусть жизнь нам дала всем различные карты,
Но ты, моя школа, навечно со мной!
Года пролетают, как молнии блики:
Лысеют мужчины, в висках седина;
И в женщинах есть изменённые лики,
Морщинка уже залегла не одна…
А многих из нас уже нет и на свете,
Надёжных друзей и хороших подруг…
Не встретишь теперь больше их на рассвете,
Не дёрнет за косу обидчик и друг…
Но свято то старое школьное время,
Которое память всю жизнь берегла –
Не зря ж через годы и трудностей бремя
Тропинка ко школе опять пролегла!
У КОСТРА
Птицей легкокрылой пролетает день.
Солнышко садится, тишь, прохлада, тень.
Над лесной поляной вьётся синий дым,
Звон гитары нежный – в радость молодым.
Мы здесь задушевно песни пропоём,
Вспомним и печали, и родимый дом.
Песня лечит душу, будоражит кровь,
Веру и надежду в дружбу и любовь.
Отдых на природе – столько разных тем.
Лени, равнодушью места нет совсем –
Искренне и честно собрались друзья.
Очень рад, что вместе, что сижу здесь я.
Быстро пролетают выходные дни,
Всех восторгом встречи радуют они.
Здесь мы посидели, обрели покой,
Потому что снова встретились с тобой.
ШУТКА
Прогулочным шагом иду по аллее.
Берёзки мне машут, ветвей не жалея.
Как будто им в радость моё посещенье,
Её проявляют они без смущенья…
Однако порывы воздушные стихли,
А я озадачен: прорезался стих ли?..
ВЕСЕННЕЕ
Солнце пригрело промёрзшую землю,
Талой водою наполнен ручей.
Птичьему гоготу радостно внемлю,
К дому спешащему клину гусей.
Ветки берёзы отчаянно тонки,
Больше похожи на прочную нить…
Всё же надеюсь, что будут потомки
Русских поэтов при жизни ценить!
Светлана Прохоренко
ТАЙНА РЫЖИХ ВЕРШИН
Каждый должен оставить что-то после себя.
Сына, или книгу, или картину, выстроенный тобой дом,
или хотя бы возведённую из кирпича стену,
или сшитую тобой пару башмаков, или сад,
посаженный твоими руками. Что-то, чего при жизни
касались твои пальцы, в чём после смерти найдёт
прибежище твоя душа. Люди будут смотреть на
взращённое тобою дерево или цветок, и в эту минуту
ты будешь жив.
Рэй Брэдбери «451 по Фаренгейту»
Человек – это целый мир! Человек – это Книга!
Да, конечно же, слышали, конечно, читали, конечно, знаем.
Но далеко не каждый человек может это почувствовать, прикоснуться к миру другого человека, почувствовать внутри себя то, что чувствует другой человек. Пусть не полностью, пусть даже отчасти, но всё же прикоснуться.
– Ты хочешь понять? Зачем?
Середина лета. Крымские горы и холмы смотрят на тебя колючими глазами выгоревших от солнца трав и цветов, выжженных нестерпимо жарким солнцем. И кажется, что совсем ничего не осталось от недавних весенних красок и свежести пылающих маков и скромных ирисов, от запаха полыни и сияющих адонисов.
Ничего не осталось от крошечных гвоздичек и бессмертников, густо укрывающих поверхность холмов.
Ты смотришь и думаешь:
«Что в этом умирающем царстве трав и цветов увидел М. Волошин – художник и поэт? Что он в этом нашёл и что воспевал в своих творениях? Почему на его картинах именно такие горы: кажущиеся с первого взгляда безжизненными, сонными и колючими?»
Смотришь, всматриваешься и… ничего особого не видишь. Не видно никакой красоты в этом. То ли южный Крым с его пушистыми соснами. Там горы просто дышат влагой, сочной зеленью и жизнью.
Проходит много лет, но ты так и не смог разгадать эту тайну, понять, в чём же красота этих рыжих холмов, которые замерли под знойными лучами солнца, которые величаво спят со своими колючками и острыми холмиками полыни.
Но вот однажды на закате ты выйдешь на знакомый причал и который раз прикоснёшься взглядом к далёкому горизонту, к поверхности умиротворённого моря, обретающего таинственный матово-металлический отблеск в лучах уходящего солнца. Вечернее солнце бросает свой последний луч, оглядываясь на свою дневную работу, и в последний раз дарует востоку сочный розовый свет, нежно поглаживая вершины холмов и тихую гладь воды.
Ты замираешь в этом бесконечном танце меняющегося света, убегающих теней и уходящего дневного шума.
Привычный взгляд, привычный вид. Но вдруг ты видишь горы совершенно другими. Холмы те – и всё же другие… Чудесным образом эти привычные рыжие холмы превратились в плюшевые: мягкие, тёплые, шелковистые. Ах! Какое перетекание света! Все оттенки коричневого и соломенно-жёлтого вдруг ожили и стали ощутимыми. С замиранием сердца ты взглядом ощупываешь горы и их подножия, долины и овраги и всё же никак не можешь понять, каким же образом всё вдруг изменилось. Каким образом безжизненная, колючая и сухая поверхность прямо на твоих глазах преобразилась и превратилась в плюшевое живое покрывало с мягкими складками. Твоё лицо озаряется нежной улыбкой…
«Как же я могла не видеть вас столько лет? Смотреть и…не видеть?»
В это мгновение ты вряд ли можешь сказать, что весенняя зелень этих холмов вместе с изящными ирисами, весёлыми тюльпанами и пылающими маками более прекрасна, чем то, что ты видишь в эти минуты. Твоя рука мысленно тянется, чтоб погладить холмы, провести ладонью по ожившему мягкому покрывалу.
«А может, я это всё придумала, и мне просто показалось?» – промелькнула предательская мысль.
Но нет! Ты понимаешь сейчас, что смотришь на эту красоту с другой точки видения. Твоему взгляду удалось сместиться совсем чуточку и отдалиться от привычного видения. Конечно, ты можешь вернуться в любой момент в привычное колючее видение, снова видеть рыжую безжизненность. Можешь! Но… уже не хочешь. Простой и привычный взгляд тебе уже кажется слишком простым и примитивным.
«Ах, вот оно что?!»
Вероятно, талантливый художник и поэт может видеть всё иначе, чуть шире и чуточку свободней, чем большинство людей, спешащих и бегущих не только ногами, но и взглядом. Но человек при желании может остановиться, а не бежать, учиться созерцать, а не выдумывать пустое, создавать живое и вечное, а не временное и мёртвое.
Ты смотришь на картину высокого Мастера. А ведь сейчас пред тобой молчание поэта, облёкшееся в форму акварелей. И он может сейчас сказать именно тебе:
– Понимаешь, я уже ушёл с земли, у меня нет тела, я уже не могу сказать. Но ты…Ты жива, и у тебя есть глаза и уста. Именно ты можешь сейчас говорить со мной. Почувствуй то, что чувствовал я, когда рука моя владела кистью. И ты снова оживишь меня, чувства станут живы, и в эти минуты я буду жив.
«Искусство интимно. Искусство – это обращение художника к другому человеку. Тайна художественного наслаждения всегда совершается только между двух людей. У живописи нет ораторских средств. Она говорит только шёпотом» (Из статьи «Скелет живописи» М. А. Волошина).
Когда ты один из многих, то ты не можешь увидеть так, как видит Мастер. У тебя нет вопросов, тебе всё ясно и понятно. И «Безмолвием» называется совсем не внешнее молчание. Как раз тут, при всей говорильне своей, человек является глухонемым: он только проговаривает слова, а по сути, молчит.
Мы пытаемся всё время понять и до конца не понимаем…
Наша жизнь быстротечна. И за это короткое время дана нам возможность совершенствоваться в добре.
Ведь человек никогда не стоит на месте – он всегда становится или лучше, или хуже, в зависимости от того, какие качества в себе самом он развивает.
Однажды мы поймём каждой клеточкой своей, что мы нарушители.
Что мы нарушаем мир и радость, мы разрушаем любовь – своими мыслями и поступками.
Потому мы должны трудиться, чтобы стать мирными и полными любви и добра, чтоб оно светилось из нас.
Мы переходим в бесконечную вечность и каждый со своими характерными особенностями.
И поэтому, пока мы пребываем в жизни этой, можем научиться и добрым качествам, и добрым мыслям, можем Обрести Святую Память – именно она поведёт нас дальше…
Поэтому «Чтение» картин высоких художников, «Чтение» музыкальных жемчужин, Книг обязано быть. Такое «Чтение» Слова Мастера очищает нас от злых мыслей и Благословляет на Добрые.
И когда у тебя родится вопрос, то непременно придёт ответ. И тогда ты услышишь этот кричащий шёпот ветра и уже никогда не забудешь это мгновение. И мгновение тебя никогда не забудет!
Так рождается особая Память, так пишется твоя Книга Жизни.
Сколько страниц в твоей Книге?.. 10, 50…72?
Что ты напишешь в ней сегодня?
Равиль Каримов
КУРОЧКА-СЧИТАЛОЧКА
Солнышко разбудит – огоньки горят.
Выйдет на полянку курочка гулять.
Белые ромашки, незабудки ряд,
Лилии-принцессы, васильки отряд.
Море, море красок: белых, голубых,
Розовых и алых, сизых, золотых…
Сколько нас, красивых, стройных и душистых,
Пёстрых, золотистых? Курочку-считалочку
Просят сосчитать. Крыльями взмахнула,
Ножку приподняв, курочка-считалочка
Начала считать: раз, два, три, четыре, пять…
Досчитала до восьми. Что там дальше? За восьми –
Не хватило коготков до конца счёт довести.
Кто бы курочке помог и продолжил этот счёт?
ЗАГАДКА
Точно ласка, но крупнее.
Защищается геройски.
Повернёт рулём-хвостом –
Потемнеет он концом,
И напишет: я герой!
(йатсонрог)
ПРЕКРАСНАЯ ВЕСНА
Росинка из глубинки притронулась рукой,
И вдруг мне показалось: забился ключ живой!
На свете есть такая Прекрасная Весна:
Услышит где-то что-то тревожное во сне –
Тотчас она помчится на крылышках своих.
Как много в ней хорошего и чуткого в глазах!
Как много в ней прекрасного, любимого для нас!
Не знал я её прежде, когда бродил один
Заблудшею овечкой, не знающей тропы.
Она же наградила росинкой золотой,
Той нежностью и лаской, бесценной добротой!
К чему вдруг прикоснётся волшебным огоньком,
Проснётся и задышит, забьётся ключ живой!
ЕСЛИ ДОЛГО МУЧИТЬСЯ, ЧТО-НИБУДЬ ПОЛУЧИТСЯ
1.
Шире, шире…
Всех запустим на четыре.
Что там выйдет? Помидор?
Первым кто зайдёт во двор:
Вор, осёл иль Пифагор?
2.
Я кормил дитя гадюкой,
Подросла и стала злюкой.
Я собаку не держал,
В доме был всегда пожар.
3.
Ваня жил в одной рубашке –
Появился вид «Дворняжка».
Сто румянцев у Наташки –
Звали мы её «Ромашка».
4.
Проснулся сом:
«Да я ж не сом!»
Вновь уснул,
Проснулся слон.
5.
Дон, дон, дон! – кричал вагон. –
Пропустите на перрон!
Цвет бесценный, драгоценный,
А лошадка – миллион!
Добавить комментарий