Эпоха в лицах: Протоиерей Олег Штельман

Рубрика в газете: Эпоха в лицах – XXI век, № 2026 / 7, 20.02.2026, автор: Олег ШТЕЛЬМАН

Совмещая в своей необыкновенной судьбе сразу несколько путей – православного священника, художника и поэта, – протоиерей Олег Штельман убеждён: настоящее искусство и вера говорят на одном языке. Его насыщенная биография – удивительная история поиска смысла и обретения истины. В нашем откровенном интервью отец Олег поделился сокровенными воспоминаниями о том, как юношеское любопытство к миру привело его в Церковь, как всего одна встреча перевернула всю его жизнь и как фотоаппарат, гитара и перо стали его главными инструментами в духовном диалоге с паствой.

 

 

– Отец Олег, ваш путь священнослужителя органично сплетается с призванием разностороннего деятеля искусств. Когда и как родилось Ваше увлечение различными видами творческой деятельности – от поэзии до музыки и фотографии?

– Школьные годы я провёл в Минске. В советское время для детей работало много кружков и спортивных секций, совершенно бесплатных. Я был ребёнком любознательным и пробовал себя во многих областях. Во втором классе я записался в кружок «Живой уголок». Там мы ухаживали за мелкими животными и птицами. Затем я стал посещать фотокружок. Потом меня приняли в класс по спортивной гимнастике. Позже я стал пробовать себя в велоспорте, потом в прыжках в воду, а дальше – в театральной студии. Тогда же я стал брать частные уроки по игре на классической гитаре. Затем опять фотостудия… Параллельно проявлялись и первые склонности к литературной деятельности. Когда я писал школьные сочинения, моя учительница часто выделяла и даже обводила красной ручкой некоторые части сочинения, подписывая крупным почерком: «Очень удачно!!!» Меня это вдохновляло. Уже в шестом-восьмом классах я начал пробовать себя в поэзии. После восьмого класса я поступил в строительное училище на специальность электросварщика. Я подумывал после окончания идти учиться, чтобы стать певцом или актером, но последовала срочная служба в армии на Байконуре. Вернувшись из армии, я понимал, что я должен решиться и выбрать, с чем я свяжу свою жизнь. Из армии я пришел в середине мая, и у меня было лето для раздумий. Но нужно было устраиваться на работу, чтобы себя содержать, и я устроился в троллейбусный парк сварщиком. Одновременно я посещал молодежный театр в качестве актера-любителя. Так что моя тяга к синергии искусств идет с самого детства и остается со мной всю мою жизнь.

– Ваш жизненный путь весьма необычен. Вы выросли в атеистическом обществе, пробовали себя в различных светских, в том числе и простых рабочих, профессиях, проходили военную службу на Байконуре. Казалось бы, от Церкви вы были очень далеко, как и подавляющее большинство советских людей в то время. Как и благодаря чему вы открыли в себе Бога и поняли, что хотите принять сан?

– Среди прочего, я в молодые годы также немного увлекался философией. И во время службы в армии я познакомился с гражданским человеком, экспедитором, который работал на Байконуре. Он разделял это мое увлечение и, по-видимому, разглядел во мне родственную душу. Иногда мы с ним встречались, и он много мне рассказывал о философии, мы рассуждали на разные метафизические темы. И вот однажды он мне говорит: «У каждого философа наступает момент, когда он рассуждает о смерти, и это порой приводит к депрессии и разочарованиям. Но если он скажет себе, что смерть не имеет смысла, – он победил!» Меня эта тема, как и всех, очень волновала. Но фраза «смерть не имеет смысла» сама по себе не давала ответов на мои вопросы.

В армии я служил в хозяйственном подразделении, и у нас были склады со стиральными порошками и другими хозяйственными принадлежностями. Иногда я попадал в суточный наряд, и приходилось охранять склады и всю территорию. Однажды во время такого дежурного обхода я вспомнил слова одной женщины из белорусской деревни, нашей родственницы: «Олежка, ты, когда будешь стоять на посту, – перекрестись, и Боженька будет тебе помогать». Вспомнив эти слова, я взял и перекрестился, и на меня нахлынули воспоминания  о родной белорусской деревне, о простой женщине тете Вере, вспомнил деда, и подступили слезы… И тогда я впервые по-настоящему глубоко задумался о Боге.

В детстве мама меня часто на школьные каникулы оставляла в деревне у дедушки, который водил меня в храм в соседнюю деревню. А в столичной школе нас часто прорабатывали учителя на тему религии, внушая, что Бога нет.

И вот, когда мы в следующий раз встретились с моим знакомым философом, я ему сказал: «Вы знаете, а мне нравится философия христиан – они верят в Бога, в то, что душа бессмертна и смерти нет, и поэтому они ее не боятся!» Это и стало моей первой осознанной ступенью к Богу. А философ удивился моему рассуждению и проявил интерес, стал расспрашивать меня про Бога. И когда в следующий раз он пришел, то принес мне в подарок металлический нательный крест. С тех пор я его не снимал.

– Что же было потом?

– Потом я обратился к своей семейной истории. Во времена, когда западная Беларусь и Вильнюс были частью Польши, мои дедушки и бабушки приходили пешком в Вильнюс в Свято-Духов монастырь к мощам Виленских мучеников и посещали Михновскую общину под Вильнюсом. Там похоронены некоторые наши родственники. Там же венчались мои родители. И вот, когда начались новогодние праздники, я решил поехать в Михново и вдали от цивилизации отдохнуть, сходить в храм и причаститься, как когда-то в детстве. Там одна старушка рассказала мне о старце протоиерее Николае Гурьянове, о том, как он к ним приезжал раньше: «Выхожу я как-то из дома и смотрю: вдалеке подъехала машина, и из нее выходит батюшка. Наши сестры из общины стали к нему подходить за благословением, и я сама себе говорю: «Ой, какой-то батюшка приехал, пойду благословение возьму». Подхожу – перед ним очередь сестер. Он каждую благословляет и каждой что-то говорит: кому стишок, кому притчу. Дошла очередь и до меня – он смотрит и, улыбаясь, говорит: «Ой, какой-то батюшка приехал, пойду благословение возьму»! Я так руками и всплеснула: «Ой, батюшка мой, ой, родненький!»…»

Я тогда очень удивился этой истории и с восторгом спросил, как же протоиерей мог ее мысли прочитать? «Ему Господь открыл», – заулыбалась Анастасия. И рассказала, что батюшка тот живет возле Пскова на острове Залит. Я тогда решил отправиться к старцу, и после той встречи вся моя жизнь кардинально изменилась. От общения со старцем у меня как будто выросли духовные крылья. Через несколько месяцев я поступил в Виленский мужской монастырь, а через год стал дьяконом. И тогда я почувствовал, что этого и хотела моя душа, всегда к этому и стремилась, только сначала я этого не осознавал. И я с радостью понял, что сделал правильный выбор в своей жизни!

 

 

– Вы состоите при Виленской и Литовской епархии. Ваш переезд в Литву в 1991 году совпал с крушением СССР. Каково было начинать жизнь заново в новом государстве в такое турбулентное время?

– В то время еще не было границ, и новое государство не сразу сформировалось. А у меня формировалось свое государство – Божий мир, в которое я погрузился с головой. Тогда я приобрел книгу «Поучения преподобного Антония Великого» отца монахов Египетского, которая произвела на меня сильное впечатление. Также книга «Лествица», которая написана тоже Египетским подвижником, игуменом горы Синайской Иоанном Лествичником. Тогда у меня появилось желание стать простым монахом без сана. Но митрополит Хризостом сказал на это: «Мне монах не нужен, а нужен дьякон». И вот я стал дьяконом. В сане дьякона я прослужил почти восемь лет, а в марте будет двадцать шесть лет, как я в сане священника.

– Вы часто говорите, что вашими лучшими помощниками в проповеди остаются фотоаппарат, музыка и поэзия. Как именно эти формы искусства помогают вам говорить с людьми, особенно с теми, кто далек от церкви?

– Недавно меня пригласили в наш городской университет для студентов факультета здорового образа жизни, туризма и пейзажа Нового университета III века – для сеньоров. И я исполнял свои авторские духовные песни, и мы общались на разные религиозные темы. Во время музыкальной проповеди я обмолвился, что посетил почти все Библейские места, которые запечатлел на фотоаппарат, и они изъявили желание их увидеть. В конце этого месяца снова готовлюсь к встрече с ними со слайдами и рассказом об этих местах. И, конечно, бываю в школах у тех, кто изучает Православную веру.

– В 2008 году Виленская и Литовская епархия выпустила ваш фотоальбом «Православные храмы Литвы». Как у вас родилась идея сделать такую серию фотографий?

– Тогда я служил в Клайпеде. Сначала я просто решил снять на фотопленку с художественной задачей несколько храмов в стиле пейзажа, а затем задумал сделать из них настенный календарь, предварительно получив на это благословение митрополита. На следующий год я стал готовить уже новые фотографии, но митрополит предложил вместо календаря оформить фотоальбом. Вначале я фотографировал храмы Клайпедского округа. И тут в городе Тельшай настоятель храма отец Нестор решил в городском музее организовать праздничный концерт с выступлением церковного хора и пригласил меня выступить с гитарой. Во время подготовки мы встретились с заведующей исторического отдела Марией. Зашел разговор о фотографиях, и она предложила сделать экспозицию. И вот состоялось открытие первой фотовыставки «Православные храмы Жемайтии». Открытие прошло с успехом, об этом написали в газетах.

Ученики русских школ города Клайпеды решили участвовать в организации выставки. Мы садились в большие автобусы и отправлялись по всей стране, объезжали наши храмы. Дети записывали истории старожилов-прихожан, я фотографировал. Затем в музее Клайпеды состоялось торжественное открытие фотовыставки, во время которого дети рассказывали о поездке и выступали с духовными песнями. Мероприятие прошло с успехом, гости не хотели расходиться, и после этого выставка экспонировалась уже в Литовском сейме, а затем и в Минске, в Гродно, в Калининградской области.

 

 

– Ваша поэзия также своего рода форма проповеди. В чем принципиальное отличие такой поэзии от светской лирики? О чем должны говорить стихи священника?

– Стихи священника должны говорить об Истине. Не о суете и страстях человеческих. Я их называю – стихи о непраздном.

–Вы отмечены многими литературными премиями, от Есенинской и Пушкинской до Лондонской. Что для вас значат эти светские награды, учитывая, что вы видите в творчестве служение?

– Я иногда участвую в разных писательских проектах и фестивалях, а награды – это приятный бонус. Они радуют, и ты чувствуешь, что не зря пишешь. Ведь оценка твоего творчества профессионалами очень важна для любого автора. А самая главная награда для писателя – это читатели. Не те, которые поют дифирамбы, а те, которые делятся сокровенным и говорят: «Ваши произведения меня вдохновили, я получил радость, утешение или вдохновение», – это для меня лучшая награда!

– Расскажите подробнее о героях ваших новых стихов – первых монахах Египта. Почему их опыт аскезы и молитвы в пустыне важен для современного человека? Что лично для вас как для паломника и художника открылось в Египте, на земле, где жило Святое Семейство?

– Святое Семейство скрывалось там от злого Ирода три с половиной года, до его смерти. Они долго не задерживались на одном месте, не только из-за Ирода, но и из-за младенца Христа. Когда святое семейство проходило мимо какого-нибудь языческого храма, все идолы в храме падали со своих постаментов и разбивались об пол. Иосиф тут же удалялся подальше от этого места, иначе языческие жрецы могли отыскать причину крушения идолов и напасть на них. Если снова по пути передвижения встречался языческий храм, там происходило то же самое. Как говорится в Писании: «Бог ревнитель и мститель Господь».

Очень много фильмов о Египте и пирамидах. Мало кто задумывается о том, что случилось с цивилизацией египтян. Вдумайтесь только, что потомки фараонов стали христианами с первого века нашей эры, когда Россия и Европа еще оставались на стадии язычества. А египтяне отказались от язычества, потому что в Мир Небесный входят не через пирамиды, а через Христа. Апостол и евангелист Марк проповедовал в Египте и принял мученическую кончину от язычников.

Первые монахи появились в Египте в III-IV веках – Антоний и Павел Фивейские. И отсюда монашество распространилось по всему миру. И если мы восхищаемся пирамидами, то тем более мы должны восхищаться тем, на что египтяне их променяли.

– У ваших книг говорящие названия: «Поговорим об истине», «Что спасет мир». Если бы вам нужно было одним предложением ответить на этот последний вопрос – что спасет мир? – что бы вы сказали?

– Мир спасет только Христос! Смиренномудрый Христос — Богочеловек, явившийся для нас в Вифлеемских яслях. Поэтому принявший это уже говорит по-другому – Кто спасет мир! Христос – это древо жизни для всего человечества, явившийся посреди земли. И всяк, вкушающий от Него, не умирает.

– И что бы вы посоветовали молодым людям, которые еще только ищут свой путь в жизни?

– Главное – не торопиться жить. И не спешить в творчестве. Молодым всегда хочется получить все сейчас и сразу. А главное – искать Истину. Все остальное приложится.

 

Беседовала Марианна МАРГОВСКАЯ

 

---

 

 

 

 

В ЯСЛЯХ

 

В яслях – безмерная любовь,

Родился нерожденный Бог.

Ко встрече сердце приготовь –

Вместить Божественный Чертог.

 

Объять любовью всех людей

Пришел, как к равным, в плоти сей,

Как друг, и брат, и наш отец,

Духовный пастырь нас, овец.

 

Он руки тянет к нам с тобой,

Чтоб вместе быть одной судьбой

От чрева матери своей

До тех последних наших дней.

 

Вошел в великий Иордан,

Грехи омытых – принял Сам.

Приняв – творенью послужить,

Грехи людей к Кресту прибить.

 

С любовью сделал все за нас,

Как воин, раб и Божий глас.

Познанья эти нам важны –

Достойны быть любви должны.

 

 

ВИДЕНИЕ ТВОРЦА

 

Морская гладь уходит в небо

Беззвучной толщей в синеву,

И Млечный путь тропою верно

Восходит в море наяву.

 

Чтоб этой лестницею тайной

Взойти к просторам бытия,

Коснуться вечности бескрайней,

В ней суть земного жития.

 

И тут, как занавес, из моря

Восходит солнечный рассвет,

И новый день не без задора

Зовет на утренний фуршет.

 

Но ты, творец, поведай миру,

Что было здесь, пока он спал,

Сложи из слов бессмертных лиру,

Чтоб выжил он, а не пропал.

 

 

ЗОЛОТИЛО СОЛНЦЕ…

 

Золотило солнце

Утренний рассвет.

Все сильней и звонче

Разливался свет!

 

Даже в небе синем

Мало синевы.

Золотятся, светятся

Выси глубины.

 

А луна, как странница,

Забрела в рассвет.

Золотом, проказница,

Отражает свет.

 

Пышно и торжественно

Дерева одеты.

Так богато, царственно,

Не жалея сметы.

 

Только храм старинный

С проржавевшей крышей,

Будто в чем повинный,

Осужденный свыше.

 

Души золотились

Приходящих в нем,

Все теперь забылось,

Поросло быльем.

 

Ну а солнце щедро

Золотит его,

Будто в стиле ретро

Воскресив всего.

 

Крыша засияла,

И кресты горят.

Осень так настала,

Дни ее царят.

 

 

ПОРА ЛУННОЙ АЛЛЕГОРИИ

 

К середине весны подступает пора,

Улыбнулась закату, желая добра

Уходящему прочь. Подуставший, согбен,

Отступает бесшумно хмельной светодень.

 

Поднаевшая щеки лоснится луна,

Превеселая, жаждет общенья она.

Наступил вожделенный прекрасный момент,

Человеческой жизни ночной рецензент.

 

Круглолицая, доброй душою светла,

Покорила художника как-то не зря.

Светло-русая вся, златоглава в судьбе –

Первообраз матрешки увидел в тебе.

 

Человечек земной, где бы ни был порой,

Лицезреет славянский прообраз такой.

Улыбнется задумчиво кто-то в ответ,

Бесноватый завоет, застонет: о нет!

 

Отчего же недавно худая была,

Искривленною щепкой по небу плыла?

Изможденная вся, перетертая в пыль,

Напугало ли зла небывалая быль?

 

– Совершается зло подо мною в ночи.

Истощаюсь тогда, покраснеют лучи.

Исцеляюсь – молитвой и строгим постом,

Наполняюсь любовью, лицо молоком.

 

С наступлением ночи спускается тьма,

Оттого появляюсь на небе и я.

Отражаются мною златые лучи –

Пренежнейший подарок идущим в ночи.

 

Улыбаюсь поющим молитвы Творцу,

Непременно монаху-чтецу и отцу,

Возжигающим свечи во храмах святых,

Умоляющим Бога о душах простых.

 

Зажигаются звезды – лампады небес,

Невещественный купол и чудо-навес.

Благодарно живите на этой земле,

Сохраняйте планету и сердце в добре!

 

Берегите монахов и храмы свои –

Испрошают молитвами милость они.

Непременно молитвам бывает ответ,

Отражают монахи Божественный свет.

 

Безупречный подарок – Божественный мир.

Берегите природы живительный пир!

Осчастливьте себя, осчастливьте других –

Поцелует Господь, ведь Он любит таких.

 

 

КАК ПРОСТО И ЛЕГКО СУДИТЬ ДРУГИХ…

 

Как просто и легко судить других,

Безжалостно кромсать чужие души,

И, cудеб горестей не ведая людских,

Влагать отраву слов в иные уши.

 

С душою черствой взгромоздясь на трон –

Отняв его у Господа-судьи,

И гневно восседая, как Тифон[i],

Вещать с безумством страстным в забытьи.

 

Христос висел распятый на кресте,

Ни разу никого не осудив,

Желая света – сущим в темноте,

Молясь за распинателей своих.

 

Любовь смогла разбойника спасти,

И, прежде смерти рай ему вверяя,

Предсмертным покаянием простив

И душу падшую, смиренну обновляя.

 

Желает наши растопить сердца,

Их бережно врачуя Тихим Светом,

Чтоб мы с Любовью этой до конца

Вошли в бессмертье пламенным советом.

 

И эта грань любви Его тонка,

Хрупка, хранится – сердцем чистым.

Какие христиане мы тогда,

Когда других мы судим словом низшим.

 

В достоинстве должна пребыть душа,

Украсить сердце кротостью, смиреньем

И личным осуждением дыша, –

Тогда Любовь предстанет откровеньем.

 

Одних Она бессмертьем напоит,

А злым и гордым просто станет ядом.

А кто закон судьбою совершит,

Тому Она и радость, и отрада.

 

И будет счастлив, кто Ее познает,

И будет сам другим желать добра,

А все земное словно мусор станет,

И станет жизнь по-новому мудра.

 

 

СПАСИТЕЛЬНЫЙ МАРШРУТ

 

– Грядут иные времена, –

Гудят безудержно вокруг.

– Чего хотите от меня?

Явить спасительный маршрут?!

 

Его давно явил Христос.

Он светом истины для нас

Закрыл спасительный вопрос

И всех, кто с верой прожил, – спас.

 

Но дьявол любит суету.

Лукаво-мудрствующих он

Влечет сердца в нечистоту

И гонит всех в Армагеддон.

 

Христос Пилату на вопрос

Молчанием ответил так:

– Зачем ты это произнес,

Коль истины не ищешь зрак?

 

Хоть ты диктатор в сей стране,

С тобой войска, и ты – закон,

Толпой руководят извне.

И неподвластен этот сонм.

 

И сколько свыше дастся все,

Настолько сможешь совершить.

Жестоковыйный ведь сего

Тебе не жаждет уступить.

 

Избранных ради все терплю –

Способных Истину вместить.

Воскреснув, Духа им пошлю –

Наставит их и просветит.

 

С любовью я пришел для всех.

Кто с чистым сердцем внемлет ей,

Того победный ждет успех,

И плод бессмертья вкусит сей.

 

За Небо бой идет презлой,

Причина в этом лишь одна.

И дьявол губит души тьмой

И это делает всегда.

 

Внемли себе, о человек!

Созрей духовно для Небес –

И там поселишься вовек,

И злой бессилен будет бес.

 

Войди в Небесную семью –

Отец Небесный ждет тебя.

Яви в ответ любовь свою,

И Дух восхитит в Небеса.

 

Но прежде Неба – будет скорбь,

И смело этот путь пройди,

И не вступай с лукавым в торг,

И с верой сердце утверди.

 

 

ПОЭТАМ

 

Всяк поэт, как праздник

Томным зимним днем –

Иногда проказник,

Как весенний гром.

 

Сердце всем откроет,

Душу ободрит,

Все сомненья вскроет,

Словом исцелит.

 

Строчки, словно крылья,

Рифма, ритм – броня,

Мысль родится былью,

Мудростью полна.

 

Музу, верно, встретил,

Баловень судьбы?!

– Труд стоит за этим

Внутренней борьбы.

 

Он душа народа,

Как отец и мать.

Такова природа,

И нельзя отнять.

 

Приручать поэта –

Словно соловья.

Невозможно это –

Божий есть слуга.

 

Он пророк, глашатай,

Колокольный звон,

Правды соглядатай

Беспокойный он.

 

Кто-то ненавидит

Сей свободный нрав,

Клеветой обидит,

Казни возжелав.

 

Но поэт бессмертен,

В этом предрешен,

Труд его бесценен –

В нем и вечен он!

 

 

ВИФЛЕЕМСКАЯ ИКОНА

 

Улыбка кроткая блаженна и чиста,

Сияет словно тонким лунным светом,

Печатью радости обручена –

Таинственным Божественным Заветом.

 

«Вся слава Дочери Царя внутри»[ii],

Приняв покорно Божью волю мудро,

И плод доверия в руках своих яви –

Претихое Дитя Святое чудо.

 

В ответ ее улыбке мир ликует,

С благоговеньем ангелы глядят,

И все живое в мире торжествует,

И, славя Деву, – громом все гремят!

 

 

ПРИТЧА ОБ ОТШЕЛЬНИКЕ

 

Сидит священник заключенный,

В стенах телесных заточенный,

Закрыта клеть для прочих лиц,

Поет лишь Богу тот артист.

 

Владыка мира, мой Творец,

Поет тебе твой Богочтец,

Живой водою напои

И двери сердца отвори.

 

И сердце-гусли открывая,

И струны-чувства задевая,

Он Божьей памятью горит,

Молитвой чистой ум пленит.

 

Живет певец не в мире сем,

Хотя порою виден всем,

Он Мира-царства гражданин,

И над собою господин.

 

 

В НАПАСТЯХ, БЕДАХ И СКОРБЯХ…

 

В напастях, бедах и скорбях

К живому Богу обратимся.

Молитвы вознесем в церквях

И воле Божьей покоримся.

 

Святое войско в небесах

Молитвой грянет у престола.

Ведь все святые там за нас

Владыку молят снова, снова.

 

Пускай стращает силой зло,

Дурманит душу ядом ветхим.

Погибнет вскоре все равно –

Не устоит пред Богом Крепким.

 

---

[i] Тифон, также Тифоей, Тифей – в древнегреческой мифологии могущественный и чудовищный великан, согласно классической версии мифа, порожденный Геей и Тартаром.

[ii] Псалом 44-13.