Герои должны быть живыми и противоречивыми

Рубрика в газете: Интервью, № 2026 / 10, 13.03.2026, автор: Майк МАНС

Майк Манс – писатель, работающий в жанре научной и философской фантастики, выпускник механико-математического факультета МГУ, математик, программист, аналитик. Автор трилогии «Согласие»: романы «От имени Земли», «Юная раса», «Алые слёзы падших».

 

 

– Чем отличается научная фантастика от прочей? Ведь нельзя же просто сказать: есть научная фантастика и ненаучная фантастика. Или можно?

– Вы знаете, есть множество трактовок, в том числе и общепринятых. Но у меня есть и своё мнение.

Для меня научная фантастика – это вымысел неких сущностей, откровенно не противоречащих существующей науке, то есть как-то объясняемых. Автор может создать свой мир, породив в нём какие-то технологии, существа, технику, которые могут обладать невероятными для нашей реальности возможностями, но при этом он должен сообщить читателю или зрителю о том, как такое в целом может быть.

Классификация же в реальности сильно зависит от формата произведения. Их я бы поделил на 4 группы.

Во-первых, маленький рассказ, новелла – объяснения «научности» замысла практически невозможны. Поэтому писатель использует шаблоны, например, пишет про «прыжки в гиперпространстве», и читатель, который уже встречал подобное много где, не задаётся вопросом «как» это работает, для него это – маркер научной фантастики.

Во-вторых, большой рассказ, повесть – здесь уже нужно что-то описать, но на глубокую детализацию всё равно не остаётся места. Если объяснение хоть как-то ссылается на «учёных», то читатель верит в «научность» данной фантастики.

В-третьих – роман. Для романа уже требуется чёткая картина вселенной, нужно описывать всё достоверно, чтобы у читателя не возникало вопросов «как это работает».

И самое масштабное – цикл романов. Для подобного замысла нужно подготовить сильную непротиворечивую вселенную, в которой научно будет выглядеть и физика, и биология и экономика – всё, что автор «выдумал».

То есть «магия» от «науки» отличается лишь в крупных произведениях, где автор ставит целью что-то объяснить. И, в зависимости от того, опирается ли он на «почти возможные» с точки зрения науки вещи, или на «почти невозможные», произведение можно трактовать так или иначе. Но иногда автор лукавит и маскирует фэнтези под научную фантастику, ведь читатель «сам обманываться рад». Читатель видит гномов – это фэнтези. Видит бластер – это научная фантастика.

То есть речь идёт о «клише», многим читателям не хочется задаваться вопросами «как», проще доверять опыту. Есть зомби? Это фантастика, постапокалипсис. Хотя это – чистое фэнтези, ведь научно невозможно движение существ без потребления энергии или «рычание» головы без туловища.

То есть, принадлежность книги к жанру читателем воспринимается на веру, ассоциативно. Но может быть масса примеров, когда клише ломается. Объясни гномов эволюцией, драконов – генной инженерией, и тогда фэнтези превратится в научную фантастику. А можно «никак» не объяснять «Варп-5» или «резкий тормоз в космосе», и тогда научная фантастика де-факто превращается в фэнтези. Но гораздо удобнее ведь считать так, как принято, думать всегда сложнее.

– Что необходимо для того, чтобы написать научную фантастику?

– Выдуманный мир, не опирающийся на здравый смысл или науку, описывать всегда легче. Например, некий писатель может придумать «сверхсильного» человека, с очень мощными мышцами. Он не хочет задумываться о том, как функционируют мышцы, где они берут энергию, почему не рвутся. Он просто объяснил это «генетикой» или «радиацией». Кажется, что если слово «магия» в произведении не прозвучало, то это – научная фантастика. И потом получившийся супер-силач держит взлетающую ракету, стоя на земле, и ни писатель, ни, зачастую, читатель, не хотят даже знать, что сила, с которой возможно тянуть объект вниз, никак не больше веса, и мышцы тут никакой роли не играют. Всем данная ситуация комфортна, противоречий не вызывает, потому что или писатель сам не очень образован, или рассчитывает на таких же читателей.

Чтобы писать научную фантастику, нужно глубоко погружаться в те нюансы вселенной, которые ты допускаешь. Надо разобраться в том, как работает небесная механика, если ты пишешь о космосе. Понимать, как функционирует биохимия, если ты решил писать о вирусах или генной инженерии. Знать основы экономики, если описываешь «утопию». Погрузиться в квантовую физику и теорию поля, если ты вздумал описывать микромир.

И всё это возможно лишь в том случае, если ты в целом достаточно понимаешь в этих областях. Для меня, к примеру, достаточно сложной темой является биология, поэтому на понимание нюансов я трачу очень много времени.

Так что мой ответ достаточно прост: чтобы написать научную фантастику, нужно время. Либо ты затратил его ранее, когда получал образование, либо тратишь сейчас, когда пишешь. При написании своей трилогии, я тратил до 20% времени на дополнительное изучение биологии, квантовой физики, теории струн, химии, а также на создание моделей физики своего мира. Где-то месяцев 10 в общем.

– Какие основные темы научной фантастики сейчас? Насколько тематика научной фантастики зависит от темпов развития науки?

– Наука часто ограничивает фантастику. Например, семьдесят лет назад появлялись книги о «марсианах», потому что никто не знал, что там вообще невозможно жить. Потом пришла пора исследований космоса, и писателям дня сегодняшнего не оставили подобной возможности – если кто-то напишет о расе, живущей в марсианских пещерах, ему придётся приложить немалые усилия, чтобы объяснить принципы их выживания. И это не только биология – разуму нужны условия много более сложные, чем просто жизни. Не случайно современные учёные рассуждают уже не только об «области Златовласки» – теоретической зоне орбит планет, на которых возможна вода в жидком виде, но и об «области разума» – это гораздо более сложный набор факторов, позволяющих жизни эволюционировать до состояния разумного.

Наука споткнулась, объяснив невозможность «путешествия» к звёздам на химических или «атомных» двигателях за разумное время. Это сразу вынуждает фантастов искать другие способы перемещения. Так возникли «гиперпространства» и прочие схожие идеи. Все они одинаковы по сути: раз нельзя превысить скорость света, то давайте придумаем способ двигаться вне пространства.

Однако развитие науки не только ограничивает писателя, но и даёт новые возможности. То, чего не было раньше – становится почвой для творчества. Интернет. Индивидуальные средства связи. Быстрое развитие дронов – почти ни в одной книге или фильме старого времени нет такого. Войны везде ведутся большими кораблями, люди-пилоты кораблей, люди-десантники. А нет, теперь надо меняться, и это ограничение с одной стороны и возможность с другой.

То есть, можно смело заявить, что наука фантастику не создаёт и не ограничивает, она её меняет. И чем быстрее темпы исследований – тем быстрее меняется и фантастика. А может наоборот, это фантастика меняет темпы развития науки? Кто знает!

Отсюда и ответ на то, каковы основные темы современной фантастики. Из-за быстрого развития технологий, фантастика слишком многогранна, чтобы можно было выделить основные направления. Если в них углубляться, то можно потонуть в классификации. Это интересная тема для отдельного длинного разговора.

– Есть ли в научной фантастике какой-то ограничивающий диапазон описываемых событий, как в пространстве, так и времени?

– Если фантастика не противоречива – можно растянуть её хоть на всю вселенную, но тогда автору предстоит ответить на вопросы «как». Как люди расплодились, заселив миллионы планет? Как осуществляется управление такой «империей»? Каков экономический смысл экспансии? Как получилось так много рас, почему они так похожи (или так не похожи)? Как функционирует «бой» в необозримом пространстве? Как, как, как. Множество вопросов, неправильный ответ на любой из которых может привести к неприятию читателем всего произведения.

То же самое и со временем – попробуй описать что-то, что произойдёт миллиард лет спустя, и столкнёшься с массой «если», на которые нужно ответить. Какими станут люди внешне, этически, культурно? Насколько подобные допущения будут приняты читателем? Но даже если читатель готов это переваривать, насколько тяжела эта ноша для писателя?

Наш мозг гораздо лучше воспринимает ограниченные масштабы, чем астрономические.

Поэтому разумнее ограничить картину мира, сведя её к «сотням» систем, а не к миллионам, описав пять рас, а не тысячу. Парадоксально, но нам проще поверить в то, что за 3 дня можно долететь до соседней звезды, потому что это привычный нам масштаб времени, чем сомневаться в технической возможности подобного и заставить писателя делать путешествия в сотни лет длиной.

И число героев, планет, миров, рас – нам проще мыслить в рамках биологического человека, у которого это ограничение невелико – до 100-200 активных контактов, дальше мозг «ломается». Не случайно число рас в фэнтези толком не растёт – эльфы, гномы, орки, тролли, хоббиты там всякие – но их всегда очень и очень ограниченное число, никогда не видел сразу тысячу разных рас ни в фэнтези ни в фантастике.

Так что научная фантастика субъективно ограничена – так проще и писать и читать, хотя жанровость предполагает её потенциальную безграничность.

 

 

– Вы написали научно-фантастическую трилогию «Согласие». Расскажите, как вы создавали описанную в ней модель Вселенной, иноземных цивилизаций, и их принципов взаимодействия и противостояния?

– На самом деле, идея «вселенной» всегда идёт из ряда мыслей, зачастую не связанных друг с другом. К примеру, мысль об «этическом компасе» – одна идея, основа произведения. Отдельно от неё существовала мысль о «прыжках» в пространстве, осуществляемых с помощью кратких выпрыгиваний с поверхности четырёхмерной сферы туда, где нет времени и пространства, и, следовательно, прыжок не занимает времени совсем. Мысль о похожести человечеств – не нова, но я попытался это научно обосновать (эксперимент с лункой – если ты бросишь шарик, в какое бы место лунки он не упал – остановится всегда на её дне, то есть вся эволюция приводит к одному и тому же – гуманоидам).

В какой-то момент я решил, что надо все эти идеи собрать вместе, и построить более-менее научно строгую вселенную. Пришлось попотеть – необходимо было как-то обосновать многие аспекты, но зато сейчас я готов к критике. Приведу примеры:

Прыжки потребляют энергию кубически пропорционально расстоянию  и квадратно пропорционально массе, это приводит к сложности расширения границ и «медлительности» больших кораблей – ограниченность масштаба.

Генерация материи на основании «мыслеуказателя» – отсутствие необходимости торговли и ресурсной экспансии – расы Согласия не стремятся к контролю всей галактики, а медленный рост населения делает экспансию расы и вовсе редким явлением.

Полное удовлетворение первичных нужд – утопия, квази-коммунизм, который, тем не менее, оставляет возможность «стать богаче». Условно, все имеют жильё, одежду, пищу, лечение, образование, могут путешествовать. Но если ты хочешь огромный дом, свой космический корабль, или даже свою планету (а зачем?) – нужно как-то на это заработать. То есть деньги есть, сохранена мотивация заработать больше, но исчез стресс остаться за бортом жизни.

Несогласные расы, напротив, ведут неуёмную экспансию, поскольку их научный потенциал много меньше коллективного уровня 1700 рас Согласия, и население живёт в постоянном стрессе, что приводит к его росту, и ресурсы ещё не производятся из первичной энергии пространства (ти-поле). По сути, расы Согласия и Несогласные расы – сосуществование утопии и антиутопии в одной вселенной. Одни верят в доминирование силы («В чём правда? Вот брат говорит – правда в силе!»), другие – в доминирование этики, эмпатии. Так что одни хотят уничтожить других, но не могут, а другие могут, но не хотят.

 

 

– Какими должны быть герои настоящей фантастики? И какими – не должны? К примеру – бессмертными, вечными, неучтожимыми…

– Герои должны быть живыми и противоречивыми. То есть нельзя создавать идеально положительных и идеально отрицательных героев, мы должны умудряться сопереживать даже негодяям, потому что в этом наша человечность.

Бессмертный, вечный может быть лишён свободы, и страдать, будучи обречённым на вечность в тесном пространстве. И вы задумайтесь, насколько тесна расширяющаяся вселенная для пребывающего в вечности. Такому вполне можно сочувствовать, а раз герой вызывает сочувствие – он живой.

Есть много проблем, кроме смерти и «уничтожимости» – одиночество, разбитое сердце, бедность, которые могут нас задеть. Почему бы и не писать о таких людях? Да пусть они будут и не людьми, а бессмертными эльфами, неуничтожимыми суперменами, всесильными магами. Мы ищем в герое себя.

– Чего не должно быть в научной фантастике?

– У всех писателей свои цели, а у всех читателей свои потребности. Для меня фантастика – способ создать ситуацию, которой нет места в реальности, чтобы показать людей, культуру, мысли и действия, и потому фантастика лишь один из слоёв произведения. Для кого-то другого важна именно сама чистая фантастика, и нужно меньше переживаний героев и больше нового, сложного. Кому-то нужен драйв – космоопера, боевик, героическая фантастика. Кому-то хочется видеть хоррор, и фантастика – база для жёсткой антиутопии или постапокалипсиса. А кто-то ждёт детектива, и научные загадки -более высокий слой этого детектива (как, например, в трилогии Лю Цысиня «Память о прошлом Земли»).

Нельзя чётко сказать, чему в фантастике нет места, ведь смысл фантастики именно в том, что она вмещает в себя всё, чему не нашлось места в реальности. А критерий её «научности» я оговорил раньше, в ответе на первый вопрос.

 

 

– Может научная фантастика изображать чудеса и необычное? Добавив их объяснения? И включив как элемент реального описываемого мира?

– Конечно же, да! Все помнят третий закон Кларка – «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии». Можно, и даже нужно показывать в фантастике что-то, что вылетает за грань разумного, объяснённого. Плохо, если за этой гранью оказывается всё. Например, научной фантастикой книга перестанет быть, если в ней всё объяснить «загадочной исчезнувшей расой, создавшей артефакты».

Если в романе 90% укладываются в «понятное и объяснимое», читатель с охотой пример 10% чудес. И даже в фэнтези та же картина, просто объяснения другого рода.

Такие чудеса позволяют автору создать неожиданный поворот сюжета и дать читателю почву для размышлений, для критики. И пусть критикуют, это хорошо и для читателя, и для писателя. Пусть задаются вопросом – насколько это чудо противоречит описанному ранее.

– Что вы сейчас пишете? Будут ли продолжения «Согласия»?

Сейчас я пишу роман из другой вселенной, новый, никак не связанный со вселенной Согласия. В нём описаны концепции путешествия во времени как части пространства, вопросы парадоксов с этим связанные. Мир «темпоральной колонизации», мир «знаниефилов», мир расы с планеты красных грибков, мир, растянутый на миллиарды лет и на сотни миллионов световых лет. И всё это, как всегда, началось в советской научной лаборатории и находится от нас буквально за углом.

В то же время пишу много рассказов, потому что часто приходят идеи, требующие выхода. Публикую их на своём сайте, в телеграм-канале «Философия фантастики» и ещё в ряде публичных источников. Есть несколько рассказов уже и по вселенной Согласия.

Продолжение самого Согласия несомненно будет, но я пока не решил – будет ли это прямое продолжение трилогии, ответвление, приквел, или просто нечто из той вселенной. Была даже мысль написать о расе, невероятно похожей на нас, но сделавшей другой выбор. Думаю, руки дойдут, этот мир для меня – как первый ребёнок – бесконечно любим.

– Что вы посоветуете тем, кто только начинает писать научную фантастику? Должен ли автор описывать не только технологии, экономику, но историю и философию создаваемого им мира?

– Если писатель берётся за рассказ, а это лучшее начало – пишите больше. Берите новую мысль, или накладывайте новую ветку событий на мысль старую и проверенную. Главное – чтобы самому себе нравилось, а читатель всегда найдётся.

Если уж кажется, что идея достойна романа (а я часто вижу у начинающих авторов зачатки великолепных идей), то вот мои советы. Запаситесь терпением, хороший роман – это не месяц, а год или больше. Продумайте героев, заставьте их самих выбрать свой путь. Проведите с друзьями беседы, обсудив противоречивость идей, попробуйте найти баланс между интересностью и «научностью». Продумайте общество. Его культура, экономика, философия, психология – они непременно должны оказаться под влиянием тех технологий и возможностей, которые вы в книгу закладываете. Если же вы создадите историю, легенды, мифы – вы оживите не только героев, но и свою вселенную. Главное – не бояться писать.

 

Беседовал Алекс ГРОМОВ