Почему мы болеем?
Рубрика в газете: Проза, № 2025 / 33, 21.08.2025, автор: Иван САБИЛО
Александру Докучаеву
Врач терапевт Виктор Сметанин дал своей первой и единственной книге название «Почему мы болеем?» и выпустил её за свой счёт крошечным тиражом в сорок экземпляров. Но для него это явилось таким грандиозным событием, что целых три дня он почти не выпускал книгу из рук. Листал, бережно гладил прохладные страницы и с блаженством вдыхал цветочный типографский запах.
До самого выхода книги никто, кроме родных, не знал, что он пишет её. А тут и сослуживцы в поликлинике, и бывшие одноклассники, и друзья вдруг узнали поразительную новость, и каждый выразил желание незамедлительно получить книгу из рук самого автора. При этом раз он врач, а книга называется «Почему мы болеем?», то все решили, будто бы она по медицинской тематике. Значит, несомненный факт, что к ней проявят интерес не только врачи и медсёстры, но и широкий круг читателей. А вскоре выяснилось, что вышедший том – о болельщицких страстях, а не о медицине. Однако и подобная тема оказалась не менее интересной, чем вопросы здравоохранения.
Почему он решил написать такую книгу?
Во-первых, долго был недоволен собой и всем, что его окружало. Ему казалось, что родился он не вовремя, нужно было два, а лучше три века назад. Или, наоборот, три века вперёд, когда люди будут поголовно здоровыми, и профессия врача сделается рудиментом. При этом стеснительно улыбался и прикрывал глаза, понимая, что слишком оптимистично смотрит в будущее. Кому же, как не ему, известно, что в каждом среднестатистическом обывателе имеется безмерный избыток сил для того, чтобы их лишиться. И потому никто и никогда не обойдётся без врача.
Во-вторых, он как-то особенно остро ощутил, что годы летят с нарастающей скоростью, а у него до сих пор нет настоящего дела, которое могло бы придать большую осмысленность его жизни. Долго мучился, не зная, с чего начать перемены в себе. Хотел даже выучить китайский. Но потом огляделся и вдруг понял, что всё не так плохо. У него есть любимая жена Соня – администратор драмтеатра, и любимый сын Федька – ученик седьмого класса. А ещё любимая игра футбол, за который он болеет с тех самых пор, когда его, второклашку отец впервые привёл на стадион. Тогда мальчика Витю поразило, как тысячи людей могут одновременно и яростно желать только одного – победы своей команде.
Однако отец не остановился на игре, как на зрелище, и после первого же матча отдал сына в детскую команду. У Витьки отлично получались финты и обводки. И тренер частенько нахваливал способного ученика. Но ранняя травма голеностопа не позволила ему высоко подняться по лестнице спортивного успеха.
С той поры пролетели годы и годы. Давно нет в живых отца и матери, а любовь к футболу осталась. Теперь он уже со своим сыном Вовкой ходит на стадион и болеет за главную городскую команду. Сыну тоже нравится футбол, но выбрал он всё-таки лёгкую атлетику и прыжки в высоту. Отлично прыгает для своего возраста, а главное, любит это дело.
Сегодня после ужина Виктор уединился в спальне и снова открыл свою книгу. Перелистал несколько страниц, но читать не стал. Он на память знал в ней каждый абзац, каждую строчку, и чтение было бы излишним.
Вошла жена Соня, сказала, что, пока Виктор был на работе, дважды звонил Куликов. Желает поделиться впечатлениями о его книге. Пообещал снова позвонить.
– Ага, значит, ещё один прочитал! – обрадовался Виктор.
– Да, но, если кто-то говорит, что прочитал, это совсем не значит, что он действительно прочитал, – сказала Соня. – Ты много раз убеждался.
– Ну, Лёва Куликов не такой, ты его не знаешь, – возразил Виктор. – Всё-таки военный человек, с внутренней дисциплиной. Лёва уж если говорит, что прочитал, значит, так и было.
– Хорошо, посмотрим. А пока не позвонил, проверь, пожалуйста, у Федьки русский и математику.
Виктор пошёл к сыну и застал его за чтением книги «Почему мы болеем?»
– Ага, глотаем беллетристику, да? Но уроки ты сделал?
– Что такое беллетристика? – спросил сын, не поворачивая белобрысой головы.
– В переводе с итальянского «изящная словесность». Полезное занятие, но уроки важнее. Или я ошибаюсь?
– Я сделал их сразу после школы, – сказал Федька, продолжая читать.
– Ну-ну, сейчас посмотрим, где и как у тебя растут лопухи.
– Там всё нормально. И никаких лопухов. Не то, что у тебя в книге.
– У меня?! – удивился отец. – Где ты их нашёл?
– Хотя бы вот здесь, – Федька отлистал назад несколько страниц. – Вот, вместо слова «испуганный тренер», у тебя «испуканный тренер». Его что, вся команда испукала? И тут же: «Он достал свой могильник…» вместо…
– Где, где, покажи?.. Да, действительно. А что же корректор? А редактор где? Ну, мурзилки, я до них доберусь!
– И ещё, – сын снова полистал книгу, – вместо слова «угловой» у тебя «узловой». Они что, не угловые, а узловые подают? А где-то ещё есть: вместо «Калининград» написано «Калинингад», без буквы «р». Хорошая, интересная книга, – Федька поднял на отца синие глаза. – Но лопухи…
– Да, сын, дурное дело. И хотя это не ошибки, а всего лишь опечатки, они книгу не украшают. Особенно первую и единственную! Это ведь, как если пригласил в дом гостей, а у тебя на столе валяется швабра. А на подоконнике торчит мусорное ведро. Каково будет гостям от подобной антисанитарии?
– Ну да. И вместо «гостям» написать «костям», – рассмеялся Федька. – На, проверяй, – он достал из ранца две синие тетрадки и протянул отцу. Но тот лишь взмахнул рукой и ушёл в спальню. Раскрыл книгу. Тут и звонок Льва Куликова.
– Да, Лёва, слушаю.
– Поздравляю! – сказал Куликов. – Отличную книгу сладил. Читается легко и померекать есть над чем. Например, почему наши футболисты-сборники играют хреново. Потому, что в клубах они получают фантастические башли. А в сборной берегут себя, да? Не дай бог, травма, как же они в клубе играть будут?
– Ну, похоже, – согласился Виктор, чтобы поддержать разговор.
– А игроки? Понабирали со всего света африканцев и прочих бразильцев. Думаешь, на пользу? По зрелому размышлению, они же вытеснили наших потенциальных игроков для сборной, да? Клубам они помогают, факт. А сборной?
– Молодец, разобрался. А что ещё? В историю мирового футбола вник? Я там посвятил немало страниц.
– Конечно. Особенно, когда ты написал про знаменитых вратарей Хомича и этого, как его…
– Яшина.
– Во, Яшина. И оба прожили всего по шестьдесят лет. Как сговорились, да? А, в общем, англичане молотки! Они, конечно, много чего наизобретали, этого не отнять. Но главная честь и хвала им за то, что придумали такую классную игру, как футбол, да? Не будь его, тогда что нам делать, хоть на стадионе, хоть у телевизора.
– Да, Лёва, согласен. Но в самом главном ты разобрался? Почему всё-таки мы болеем? И за кого?
– Ну как за кого? За своих. За свой город. А если сборная – за свою страну. Разве не так? А если играют между собой две безразличных для меня команды, всегда болею за болельщиков на стадионе. Чтобы их команда пришла к успеху. Лично ты за кого?
– Лично я всегда болею за бойца. Иногда заведомо слабейшая команда, которая, вроде бы, должна проиграть, но проявит такие бойцовские качества, такой характер, что невольно будешь болеть за неё.
– Не факт. Если она со своими бойцовскими качествами выигрывает у моей команды, я за неё болеть не буду. Даже если у неё феноменальные бойцовские качества. С какой стати, да? Конечно, если Яшин или Хомич в моей команде, буду болеть за них. А если в чужой, то с какой стати? Нет, Витёк, здесь ты меня не убедишь, я пойду своим путём.
Слушая друга, Виктор подумал о том, что в книге есть и другие исторические события из футбола. Но Лёва почему-то говорит только о Яшине и Хомиче. А если проверить?
– Хорошо, неформальный критик мой, ты утверждаешь, что именно англичане придумали футбол. И название дали английское: «фут» – нога, «бол» – мяч. И так думают все. Но ещё за пять веков до англичан подобная игра с элементами регби уже существовала в Италии. Её предок – флорентийское кальчо, в переводе на русский означает «пинок». Тоже командная игра. В ней сражались между собой две команды, но в каждой не по одиннадцать, как сейчас, а по двадцать семь человек, представляешь! Хотя поле по своим размерам не больше нашего. Мяч изготовляли из кожаной покрышки, набитой козьей шерстью. Ну, скажу я тебе, то были настоящие гладиаторы! В кожаных штанах, до пояса голые, они не церемонились друг с другом. Доходило у них и до жестоких кулачных боёв. Так что игроков с поля боя нередко уносили изувеченными и даже мёртвыми. Отсюда и военные термины в игре: атака, контратака, оборона, левый фланг, правый фланг и другие.
Всё, что сейчас рассказывал Виктор, было в книге. Но, судя по тому, с каким вниманием собеседник слушал, не задавая вопросов и не перебивая, тот не удосужился прочитать.
– Как интересно! – восхитился Лев. – А что ж ты в книге об этом не сказал?
– Да как-то подумал, нужно ли? Тьма веков прошла, такой игры давно нет. Подумалось, к чему я буду множить страницы своей и без того объёмистой книги.
– Зря, Витёк. Я бы на твоём месте обязательно поместил. Да ещё расписал бы ту эпоху, события, нравы. Краски бы сгустил, – вдохновлялся Лёва. – Интересно, а как на такую жестокость смотрели ватиканские папы? Наверное, были против?
– Что ты, совсем нет! Некоторые из них даже сами в молодости играли в кальчо. И являлись настоящими атлетами.
– В следующий раз, когда будешь о футболе писать, обязательно расскажи эту историю, да?
– Обязательно, Лёва. Спасибо тебе, что прочитал и нашёл добрые слова. Лопухов там не обнаружил?
– Что ты имеешь в виду?
– Мы с Федькой лопухами называем ошибки, хоть в его тетрадях, хоть в книгах. В моей ты не нашёл?
– И не искал. Для меня главное, чтоб написали по-русски, да? А есть ошибки, или нету, дело десятое. Главное, чтобы понятно.
– Спасибо, дорогой. Как твоя жена? Поправилась?
– Да, уже с дочкой во дворе скачут на скакалке. Они тоже собираются твою книгу прочитать. Жена сказала, что как только я закончу, так они начнут. Представляешь, очередь за твоей книгой. Гений ты наш, да?! Всё, пока. До следующего контакта!
Закончив разговор, Виктор пришёл на кухню, где жена готовила еду на завтра. И сказал:
– Лёва Куликов звонил. Он действительно прочитал книгу.
– Целиком? – спросила жена.
– Ну, судя по тому, что он понял, вроде бы, да.
– Понравилась?
– Ещё как! Читал, не отрываясь. Теперь жена и дочка будут читать.
– Поздравляю! Похоже, он первый твой читатель, кто глотает книгу целиком.
Виктор вздохнул и пошёл к сыну. Федька расстелил постель и готовился лечь. При этом мычал какую-то песенную дичь. Увидев отца, усмешливо выдал завершающие слова его книги:
– Любое, даже самое страстное увлечение должно подчиняться разуму. Без этого – беда. Без этого – коллективное сумасшествие.
– Ты что, всю книгу прочитал? – спросил отец.
– Ну, типа того.
– Понравилась?
– Ну, в общем, нормально. Особенно там, где у тебя написано про болельщиков. Что многие становятся ими оттого, что не могут похвастать собственными успехами. А прилепятся к какому-нибудь кумиру или к футбольной команде, и всякий ихний успех считают своим.
– Ты можешь привести пример?
– Пример?.. Ну, допустим, у меня в классе есть Гоша Молочаев. Учёба ему по барабану. Зато как же он болеет за «Зенит»! Всё знает про него и про каждого игрока. А если команда выиграла, жуть, какой счастливый. Будто сразу сто пятёрок получил!
– Налицо комплекс неполноценности, – установил отец.
– Да, часто слышу это выражение, а так и не знаю, что оно означает.
– И отлично. Значит, у тебя его нет. В противном случае ты бы знал. Это чувство ущербности человека, мешающее ему осознавать себя равным по отношению к другим людям. Когда я учился в университете, у нас был Коля Лахов, маленького роста. Он, чтобы казаться выше, носил высокие, почти женские каблуки, и подкладывал в башмаки толстые стельки. И семенил на них и цокал, как барышня, по коридору.
– Но это же самообман. А не пытался он ходить на табуретках? Тогда был бы ещё выше. Кстати, когда ты пишешь в своей книге, что нужно заставить себя играть «через не могу», наверно, это и есть борьба с комплексом неполноценности.
Виктор слушал сына и чувствовал, как от радости за его такое точное понимание прочитанного, в висках начинает чаще биться пульс. К тому же он не только понимает, но даже способен своё понимание связать с одноклассником Гошей.
– Так ты говоришь, понравилась книга?
– Ну, типа того. И ещё понравилось искать в ней лопухи.
– А в целом?
– В целом, хорошо, что есть книга о тех, кто болеет. То есть, о фанатах. Но нет книги о тех, кто не болеет. Если у меня появится время, напишу именно про них. Тогда фанатов станет ещё больше.
– Не станет, не обольщайся.
– Не понял?
– Такую книгу никто не будет читать.
– Почему это?
– Ну, если чего-то нет, то и разговор ни о чём. Всегда говорят о том, что конкретно было, есть, или ещё будет. О какой-то проблеме или явлении, или о человеке, который занят определённым делом. А если ничего нет, значит, о чём долдонить?
– Но книга-то появится? О ней и будут говорить.
– Пиши, там посмотрим.
– Ладно, подумаю, – зевнул Вовка и полез под одеяло.
Отец выключил свет и пошёл к себе. Взял со стола книгу и покачал в руке, будто определяя вес. А затем аккуратно поставил на полку стеллажа, где покоились ещё два десятка его собственных, но пока ещё никем не читанных источников знаний. И глубоко вздохнул.
Иван Сабило снова предлагает неожиданный взгляд на вещи. Особенно радует пассаж о том, что у каждого из нас “имеется безмерный избыток сил для того, чтобы их лишиться”. Но рассказ не об этом. Он, как ни странно, о многом, а совсем не о болельщиках. Прочтите, чтобы разобраться.