Роман его жизни в дюжине глав

Рубрика в газете: Проза, № 2026 / 11, 20.03.2026, автор: Дмитрий ВОРОНИН (Калининградская обл.)

 

 

Роман его жизни в дюжине глав

 

Глава 1

Была середина лета, когда он впервые открыл глаза.

 

Глава 2

Вечерами его взгляд устремлялся в мерцающее небо. Он бесконечно удивлялся ему, мечтая о неизведанном и вечном, а во сне летел и летел в далёкие миры к недоступным звёздам.

 

Глава 3

В начале осени его отвели в школу.

 

Глава 4

К пятому классу полёты закончились.

 

Глава 5

На исходе весны прозвенел последний звонок.

 

Глава 6

Погожим октябрём он ушёл в армию.

 

Глава 7

В субботнюю январскую метель отплясала его свадьба.

 

Глава 8

Дождливым августом на свет появился сынок.

 

Глава 9

Однажды к Первомаю случилась награда за труд, а в июне неожиданно умерла мама.

 

Глава 10

Потом вырос сын и в мартовскую капель ушёл из дома, а вслед за ним под Новый год ушла и жена.

 

Глава 11

К концу долгого июльского дня пришла sms о первом поступлении  пенсии, и он, тяжело вздохнув, поднёс пальцы ко лбу и поднял голову к небу…

 

Глава 12

Студеным февралём в небе ему привиделся Париж…

 

 

 

«Ахтунг! Ахтунг!»

 

«Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!» – громко разносилось из репродукторов фашистского прифронтового аэродрома. «Ахтунг! Ахтунг! Немедленно возвращайтесь! В небе Покрышкин!» – звучало предупреждение лётчикам люфтваффе, находящимся в воздухе.

– Ганс, уходим обратно, пока живые!  – нервно кричал в рацию своему ведомому Отто.

«Ахтунг! Ахтунг! В небе птенцы Покрышкина!» – предупреждали громкоговорители приграничной западногерманской авиабазы.

– Вилли, сегодня выходной, не летаем, – хмурился сын Отто в сторону сына Ганса, вылезая из кабины пилота и тревожно всматриваясь в небо.

– Ахтунг! Ахтунг! Ганс, Покрышкина больше нет! Мы его победили! – широко улыбался другу старый Отто, глядя из окна экскурсионного автобуса на брошенные и разрушенные ангары прославленного покрышкинского авиаполка.

 

 

Человек

 

‒  Варька, стерва, шлюха подзаборная, ну-ка марш в дом! ‒ орал на шестилетнего ребёнка здоровенный детина, стоя посреди деревенской улицы.

‒ Папочка, не надо, не ругай меня, ‒ заплакала от страха маленькая Варька, коротко ступая в сторону отца.

‒ Я, курва, кому говорю, бегом домой, гнида недоделанная! ‒ слегка покачивался из стороны в сторону красномордый папаша.

‒ Чё ты, Шрек, так на свою дочку-то? Какая она тебе шлюха в таком возрасте? И не стыдно, а? ‒ совестили амбала соседи.

‒ Чего не в своё дело нос суёте? Какая мамаша, такая и дочка, ‒ огрызнулся Шрек. ‒ Вспомните, какой Маринка шалавой до меня была, недаром сторублёвкой звали.

‒ Так вот и ори на Маринку, Варьку-то чего материшь почём зря.

‒ А вы мне тут не указ. Я свою жену и так учу почти каждый день, вот только молча. Во она где у меня, ‒ поднёс к лицу кулачище Шрек. ‒ А эту малолетку пока словом отцовским воспитываю, пальцем не трогаю, разве ремнём когда по сраке для науки, чтобы не говорили потом, что без воспитания росла. Меня мой батька тоже лупасил с двух лет, и всегда говорил: «Человек ‒ это звучит гордо!», и ничего, человеком и сделал. Вот и я её сделаю.

 

 

Граница

 

Медведица всю весну и добрую половину лета с любопытством наблюдала за появившимся здесь человеком, который каждый день приходил к узкой речушке, что служила границей между её владениями и территорией двуногих.

Человеку приглянулось это место. От деревни сюда вела едва заметная тропка, пробегавшая через густой северный ельник. Сначала он наладил мосток через речку, а потом поставил заимку. И вот наступил день, когда человек перешёл границу. Он прогулялся вдоль болотца, собрал лукошко морошки и, напевая: «Не кочегары мы, не плотники», вернулся на свою территорию.

Ночью медведица вступила во владения человека. Она обошла заимку, обнюхала стены, завалила край поленницы, вытащила из угла мешок с лыком и уволокла его с собой.

Через неделю человек принёс из леса две корзины грибов. В ту же ночь медведица разрыла в огороде около заимки грядку моркови.

В середине августа в силки, расставленные вдоль опушки, попалось сразу несколько рябчиков и один глупый заяц. Под утро косолапая разорила пасеку и разорвала мелкую собачонку, в ужасе дрожавшую под одним из ульев.

В начале осени в лесу раздался жалобный плач медвежонка, угодившего в капкан, а вслед ему отчаянный медвежий рёв, перешедший через какое-то время в угрожающий рык.

Вечером человек за столом снаряжал патроны. В окно он видел, как на пороге заимки его девятилетний сын мастерил лук.

Медведица, тяжело ступая могучими лапами, шла к охотничьему дому.

 

 

Утомлённое солнце

 

Дневной бриз едва шевелил листву платанов, вытянувшихся к солнцу по обе стороны улицы, сбегающей в сторону тёплого моря. Вдоль стройных деревьев неспешно дефилировали отдыхающие, утомлённые полуденным зноем.

Он сидел на скамейке напротив дореволюционного особняка и ждал её. Светлые лёгкие туфли, брюки бежевого цвета, короткая рубашка в сочетание к ним и белая панама, приспущенная на брови. Вся эта одежда ничем не выделяла его среди других.

В голове у него бесконечно прокручивалось одно и то же кино. Она, суровая и неприступная, облачённая в чёрную мантию, зачитала ему приговор: « На основании….., по совокупности….., к пяти с половиной годам колонии строгого режима». Жидкие хлопки в зале и отчаянный вскрик жены. Прокурор одобрительно кивнул судье, пожал ладонь адвокату истца и направился к двери.

«За что?» ‒ закричал он ему вслед.

За что? ‒ на протяжении всего срока мучил его один и тот же вопрос.

Через год после приговора умерла от лейкемии его шестилетняя доченька. Ещё через год не проснулась его милая Светлана, принявшая накануне слишком большую дозу снотворного. А год назад и мама не дождалась сына…

Морозов постоянно изводил его на уроках. Всего-то тринадцать, а сколько брезгливости во взгляде.

‒ Ты кто такой, чтобы я тебя слушал? Захлопни свою челюсть и отвали от меня, – демонстративно поворачивался семиклассник спиной к учителю. Сыну мэра курортного городка дозволено всё.

И так продолжалось в течение долгого времени.

Но однажды он не выдержал. Подошёл к Морозову, схватил его за грудки, вытащил из-за парты, оторвал от пола и с силой прижал к стене. Мальчишка расплакался и описался на виду у всего класса…

Прокурор требовал восемь лет.

Он в очередной раз окинул взглядом улицу и несколько лениво поднялся со своего места. Она была в метрах восьми от него, без чёрной мантии, в летнем платье фисташкового цвета. Оставалось семь метров, пять, три…..

«За что?» ‒ поднял он голову. Сначала её зрачки удивлённо расширились, а потом рот перекосил ужас. А потом он приобнял её и посадил на скамейку.

Теперь можно и к морю. Прокурор приедет не сразу, но приедет обязательно. И он тоже спросит его: «За что?»

 

Утомлённое солнце

Нежно с морем прощалось…

 

---

 

Об авторе

 

Дмитрий Павлович Воронин родился в 1961 году в г. Клайпеда Литовской ССР. Закончил Калининградский госуниверситет. Сельский учитель. Член Союза писателей России. Автор пяти книг прозы.

Лауреат премий А. Куприна и С. Аксакова. Публиковался более чем в 60 «толстых» литературных журналах России и ближнего зарубежья, в том числе: «Роман-газета», «Нева», «Наш современник», «Молодая Гвардия», «Москва», «Север», «Подъём», «Сибирь», «Дон», «Простор», «Огни Кузбасса», «Сура», «Аврора», «Гостиный двор», «Бийский вестник», «Дальний Восток», «Волга 21 век».

Член жюри многих литературных фестивалей и конкурсов. Один из организаторов литфестиваля «Русский Гофман».

Проживает в п. Тишино Калининградской области.