Так кто же положит конец беспределу в наших архивах?

№ 2026 / 10, 13.03.2026, автор: Вячеслав ОГРЫЗКО

1

 

Тут в связи с днём архивов вышел полуофициоз в «Парламентской газете». С одной стороны, составленный редакционными сотрудниками полуотчёт о якобы больших успехах в архивной отрасли, с другой – краткое упоминание (из уст депутата Госдумы Сергея Шаргунова) о некоторых проблемах в наших архивах. В общем, очень заурядная заметка. И стоит ли она большого внимания?

 

 

Стоит. И вот почему. Обратите внимание: «Парламентская газета» вообще-то попросила депутата Госдумы Шаргунова высказаться об архивах не сейчас, а год назад. Шаргунов запросил мнения экспертов. Собрав и проанализировав огромное количество материалов, он понял, что в архивной отрасли царит, как бы это помягче сказать, беспредел. Конечно, он не стал направо и налево рубить шашкой, но тем не менее чётко выразил мысль, что в архивной отрасли у нас далеко не всё ладно. Во-первых, от историков архивное начальство продолжает многое скрывать. Во-вторых, за свои услуги оно требует от исследователей гигантские суммы. И, в-третьих, это начальство долгое время игнорировало интересы нашей страны, а облизывало фальсификаторов с Запада, любовно обслуживая организации, ныне признанные в нашей стране нежелательными.

И как год назад поступила «Парламентская газета»? Она испугалась. И отказалась печатать мнение депутата Госдумы (это к вопросу о свободе слова и о возможностях депутатского корпуса). А руководство нашего парламента с трусливостью парламентского издания смирилось.

Кстати, тогда же возник вопрос о то, что же за столь мощное лобби имеет архивное начальство? Вспомним: в 2016 году не последний чиновник в нашей стране, а именно Владимир Мединский, намеревался дать по рукам Сергею Мироненко, который, по сути, отрицал подвиг 28 панфиловцев и укоротить покровителя Мироненко – Андрея Артизова. Он подготовил документы об упразднении оскандалившегося Росархива и создании на его базе компактного, из 8-10 человек архивного отдела/управления в составе Министерства культуры. Однако в последний момент подготовленный Мединским проект указа президента был выброшен в корзину, а Росархив переподчинили напрямую Кремлю и, по сути, вывели из-под критики. И до сих пор нет ответа на вопрос, кто же в 2016 году спас Артизова от готовившегося его увольнения.

Позже сомнительной деятельностью Росархива пытались интересоваться депутаты Госдумы от «Справедливой России» Яна Лантратова и от «Единой России» Юлия Саранова, а также руководитель аппарата фракции «Единая Россия» Максим Жаворонков. Но и они ничего не добились. Архивное начальство просто от них отмахнулось как от каких-то надоедливых мух.

А сейчас что-нибудь изменилось? Нет. Ну дали в «Парламентской газете» через год в выхолощенном виде небольшой комментарий депутата Шаргунова. Но из этого комментария невозможно понять, в чем всё-таки трагизм ситуации в архивах. И самое главное: будет ли что-либо меняться к лучшему? Пока такое впечатление, что всë будет только намного хуже.

Напоследок решимся дать совет председателю Госдумы Вячеславу Володину. Поручите профильным комитетам срочно организовать парламентское расследование или как минимум парламентские слушания по сверхострым проблемам архивной отрасли.

 

2

 

Читатели интересуются, что именно в архивах стало хуже и действительно ли им есть ещё куда падать.

Не будем далеко ходить за примерами. Я вот после знакомства с официозом в «Парламентской газете» пришёл в Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ), куда постоянно за подбором материалов обращается депутат Госдумы Сергей Шаргунов. Я не знаю, на каких условиях обслуживает его дирекция РГАЛИ. Говорят, по распоряжению директора архива Шашковой для него всё делается бесплатно. А для обычных исследователей? Для простых смертных существует прейскурант. И цены в нём зашкаливают. Скажем, стоимость одной ксерокопии варьируется от 70 до 210 рублей. Это нормально? Но делать нечего: приходится на куске хлеба экономить, но заказывать ксероксы нужных для работы материалов.

Так вот пару лет назад замдиректора РГАЛИ некая Ефимова дала указание больше не принимать заказы на ксероксы с дел, имеющих статус особо ценных. А вы думаете, что этот статус имеют действительно бесценные рукописи Фадеева или Симонова? Если б. Этим статусом в архиве наделены многие отписки никому неизвестных сотрудников «толстых» журналов графоманам, чьи имена уже давно позабылись. Так вот Ефимова потребовала переписать все договора под заказ сканов, которые стоят в три раза больше ксероксов. А с какой стати?

Объяснений было два. Первое: содрать с народа побольше денег. И второе: отомстить исследователям, посмевшим задать Ефимовой вопрос: так сколько же документов сгорело в РГАЛИ во время пожара в конце десятых годов – сто, тысяча или сотни тысяч?

Теперь картина повторяется. Вы хотите заказать ксероксы? Пожалуйста. Но теперь недостаточно в бланке заказа указать шифры архивных дел, с которых будут делаться ксероксы. Ефимова требуют заключить договор ещё и на исполнение тематического запроса. А с какой стати? Шифры ведь указаны. Или это ноу-хау дирекции РГАЛИ по выкачиванию из исследователей дополнительных тысяч рублей?

 

 

Кстати, откуда вообще в наших архивах взялись эти расценки? Мы как-то затребовали у Росархива калькуляцию. Ну нам и сообщили, что в стоимость услуги архивное начальство включило проветрирование и уборку помещений, охрану зданий, зарплаты всем сотрудникам ведомства и т.д. Правда, мы не поняли, а посещение архивным начальством служебных туалетов и расходы на туалетную бумагу и смывные бачки тоже вошли в эти сметы на ксероксы?

Идём дальше. По распоряжению Шашковой исследователям в РГАЛИ уже давно не выдаются даже не сотни, а тысячи несекретных архивных дел. Почему? Она ссылается на наличие в них личных тайн и персональных данных. Допустим. Но Шашкова прекрасно знает, что личная тайна занимает, как правило, одну-две страницы, а средний объём обычного дела – двести листов. Как можно из-за одной странички закрывать на века всё дело? Кто мешает Шашковой или законвертировать эту страничку, или оцифровать всё дело, за исключением листика с персональными данными, и выдать материалы историкам? Шашкова нагло утверждает, будто нет таких законов, которые это разрешают. Ну врёт госпожа и не краснеет.

Ещё один пример. Шашкова теперь сама решает, какие дела выдавать народу из фондов личного происхождения, а какие от людей скрывать. Ей говорят: постойте, наследники разрешили выдавать историкам все дела. Но Шашкова считает, что просто наследники плохо соображают…

Можно привести ещё с десяток примеров безумия, которые происходят в РГАЛИ. Но кто с этим безумием будет бороться? Депутат Госдумы Шаргунов? Зюганов? Володин? Или обязательно личное вмешательство Путина?

 

3

 

В продолжение архивной темы. Тут мы раздобыли очень интересное письмо архивных начальников. Но сначала предыстория.

Прошлой осенью занимающейся изучением дореволюционной Россией историк Алексей Капитоненков обратился во все инстанции с возмущением, почему в архивах за фотографирование своим аппаратом документов взимают деньги. При этом он сослался на зарубежный опыт. В большинстве стран исследователям разрешают собственными техническими средствами снимать материалы бесплатно.

Как и следовало ожидать, чиновники Росархива прислали отписки. Мол, данный вопрос уже не раз рассматривался на всех уровнях, в том числе и в судах, и во всех инстанциях взимание денег с наших историков признано законным. Соответственным был и вывод: нечего, господа исследователи, воду мутить, а лучше раскошеливайтесь.

 

 

Но что не так в отписке архивных чиновников? Они ничего не говорят про установленные ими тарифы. А ведь разработанные Росархивом прейскуранты – просто грабительские.

Хорошо помню, как всё начиналось. Это было в самом начале десятых годов. Занявший кресло руководителя Росархива Артизов сразу взял курс на резкое повышение стоимости оказываемых архивами платных услуг. Я тогда поинтересовался у замначальника одного из управлений Федерального архивного агентства Татьяны Заниной, что творит её босс, понимает ли он, что у историков нет больших денег. Занина честно призналась, что боссу главное не чаяния историков, а угодить тем группам, которые добились его назначения. Я задал тогда Заниной ещё один вопрос: а её зарплата позволяет ей заказывать ксероксы по сумасшедшим ценам? Ответ был следующим: да, я получаю в Росархиве очень и очень хорошо, и тем не менее не настолько много, чтобы платить бешеные суммы за ксероксы, поэтому лучше буду неделями сидеть в архивах и нужные  документы переписывать от руки. Так, может, – предложил я Заниной, – вы пойдёте к Артизову и убедите его снизить тарифы хотя бы раз в шесть? На что Занина ответила: тогда меня попросят уволиться, ибо в Росархиве справедливость не приветствуется.

И тут Занина была права на все сто процентов. Это показала последующая история: в Росархив переманили из МЧС высококлассного специалиста по цифровизации, а он имел троих детей и рассчитывал получить как госслужащий субсидию на покупку жилья, но ему сказали, что в ведомстве есть люди поважней, кто претендует на приобретение хором на халяву. Когда же спец по цифровым технологиям стал качать права, его попросту вышибли на улицу. Вот так в Росархиве проявляли заботу о людях.

Вернусь к истории с жалобами Капитоненкова. Посмотрите, как повели себя все инстанции, в которые обращался историк. Если коротко: отвратительно. Как вы думаете, что оказалось для них самым главным? Вы думаете, желание добиться справедливости? Ошибаетесь. Для инстанций было важно, чтобы Росархив дал Капитоненкову ответ в установленные законом сроки и ни на один день не просрочил бы исполнение закона. Вот в этом деле большинство руководителей архивного ведомства насобачились. Что-что, а за соблюдением сроков они стараются следить. Кроме пришедшего года назад к ним зама Артизова по цифровизации Сергея Костоглода…

А что по сути? А ничего. Никто в верхах и в парламенте не удосужился запросить в Росархиве расчёты, на основании которых ведомство установило запредельно высокие расценки на оказание платных услуг, и никто не провёл никаких консультаций с антимонопольной службой. Все, грубо говоря, утёрлись. Более того, в Госдуме отписка архивных чиновников вообще пролежала несколько месяцев без какого-либо движения, её даже не довели до сведения депутата, к которому обращался Капитоненков.

А мы по наивности продолжаем верить нашим депутатам и инстанциям и надеяться на справедливость. Бросьте. Готовьтесь к худшему. Не исключено, что уже завтра Артизов будет требовать с историков за один листочек ксерокопии платить все триста рублей. Так что готовьте, господа/товарищи историки, свои худые кошельки.

 

4

 

Тут знающие люди меня попрекнули: мол, зачем я апеллирую к председателю Госдумы Вячеславу Володину? Мотивировка: я ведь сам уже рассказывал, как подотчётная Володину «Парламентская газета» целый год боялась опубликовать мнение депутата Госдумы Сергея Шаргунова о кричащих проблемах в архивном деле, а потом всё в его комментариях выхолостила и оставила только общие слова. Это ведь не случайно. Мол, значит, главному органу Федерального собрания кто-то приказал замолчать все провалы Росархива и его руководителя Артизова.

Определённая логика в этих упрёках есть. Но поживём-посмотрим: а вдруг именно Володин и переломит ситуацию в архивной отрасли к лучшему. На чём базируется эта надежда? Да хотя бы на том, что в конце прошлого года президент Путин неожиданно увеличил в Росархиве количество замов руководителя с двух до трёх человек и направил туда господина/товарища Серёгина.

В штаб-квартире Росархива на Софийской набережной сейчас царит паника. Никто не может понять, с какой целью Кремль направил к ним Серёгина. Дело в том, что вся работа в Росархиве давно разбита на два крупных блока. Один блок курирует заместитель руководителя ведомства Юрасов, а другой – Костоглод. Что поручено курировать Серёгину, пока остаётся большой тайной. Ходят слухи, что Кремль именно ему вменил грядущую чистку руководящих кадров в отрасли.

То, что такая чистка давно назрела, если не перезрела, в этом уже мало кто сомневается. Судите сами. Как могло случиться, что в Америке сейчас хранятся километры плёнок с копиями суперважных материалов из наших архивов, многие из которых у нас, как выясняется, пока даже не рассекречены? Идём дальше. Кто дал к фондам Брежнева и других советских генсеков зелёную улицу Германскому историческому институту в Москве, ныне признанному нежелательной организацией, но при этом не подпускал к этим фондам российских исследователей? А кто передавал американцам материалы о расследованиях дел по убийству Кирова? И руководитель какого российского архива наводнил всю страну иноагентской литературой? Ну и так далее.

Зашаталось кресло даже под самим Артизовым. Поэтому не исключается вариант, что в скором времени будут осуществлены замены и непосредственно в Росархиве. Есть версия, что Серёгин – кандидат номер один на пост главы архивного ведомства и что сейчас ему дали какое-то время на детальное изучение положения дел в штаб-квартире Федерального архивного агентства.

Что тут ещё следовало бы отметить? Серёгин последние годы трудился не где-нибудь, а в Администрации Президента России и как раз курировал архивную отрасль. А до этого он занимал очень большие позиции в аппарате Госдумы. Вот и делайте выводы о возможностях Володина в грядущей революции на архивном фронте.

На что ещё стоит обратить внимание? Судя по всему, Артизов чувствует, что над ним сгущаются тучи. Но, видимо, он не желает расставаться со своей высокой должностью и с теми привилегиями, которые у него сейчас имеются. Ему явно хочется удержаться в своём кресле. Но без поддержки в верхах обойтись невозможно.

И что тут предпринял Артизов? Он нашёл ход к третьему человеку в нашем государстве – к Валентине Матвиенко. Но, смотрите, как пресс-служба архивного ведомства элегантно подала манёвры своего босса. Она скромно сообщила, что состоялась рабочая встреча Артизова с Матвиенко, а многие важные подробности опустила.

 

 

Что стало предлогом для этой рабочей встречи? К Матвиенко в Совет Федерации привезли хранящийся в ГАРФе подлинник указа Николая Второго о переустройстве Госсовета в Госдуму, подписанный в 1906 году. Ну и, похоже, Матвиенко этот документ настолько сильно впечатлил, что главные вещи она, как бы помягче сказать, упустила.

Но я бы начал не с упущений. Мне вообще-то непонятно, как могло так получиться, кто разрешил вывезти подлинник уникального документа из здания архива, пусть даже и в сенат?! Это ведь категорически запрещено. Если Матвиенко так хотела увидеть не копию, а подлинник царского указа (а он имеет статус особо уникального и особо охраняемого документа), она должна была бы сама приехать в архив. Это первое.

Второе. Мне ли объяснять порядок работы с такими подлинниками. Как можно было его рассматривать и трогать руками – без белых перчаток. Или Артизову в данной ситуации было плевать на законы и порядки, а главным было угодить третьему лицу в нашем государстве?

Теперь другой вопрос: так всё-таки зачем примчался Артизов в Сенат? Только ли за тем, чтобы помахать перед лицом Матвиенко царским указом? Вряд ли. Послушная руководству Федерального Собрания «Парламентская газета» сообщила, что на приёме у Матвиенко были обсуждены какие-то проблемы архивов. А какие именно? Но об этом главный печатный орган Федерального собрания промолчал.

 

 

Инсайдеры дают понять, что гость Матвиенко пытался в Сенате прежде всего прозондировать почву на предмет того, какие у него шансы сохранить свою нынешнюю должность, а заодно прощупать, готова ли Валентина Ивановна в случае чего за него похлопотать. По нашей информации, Артизов не исключает, что ему всё-таки придётся в этом году покинуть свой гигантский кабинет на Софийской набережной. Но на этот случай он разработал запасной вариант с переходом в Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Не поэтому ли Артизов заявился к Матвиенко не один, а вместе с нынешним научным руководителем ГАРФа Сергеем Мироненко, хотя логичней было бы прийти с действующим директором ГАРФа Ларисой Роговой?

Тут, кстати, не лишним будет напомнить о скандальных «подвигах» этого Мироненко. В своё время господин Мироненко совершил, на мой взгляд, очень мерзостный и подлый поступок: он попытался публично дезавуировать героизм двадцати восьми легендарных панфиловцев. Его за это сразу же хотел уволить тогдашний министр культуры Мединский. Но Мироненко оказался непотопляемым: Артизов тут же переименовал должность этого бесстыжего ниспровергателя в ещё более почётное звание научного руководителя архива. И теперь этот Мироненко, которому давно нет никакой веры, везде и всюду сопровождает Артизова. Можно только представить, каких дел этот тандем наворотит, если к нему перейдёт в ГАРФе вся власть.

Не могу не затронуть ещё один вопрос. А кто у Матвиенко готовит рабочие встречи? Вроде у неё в Сенате огромный аппарат. Почему же никто из этого аппарата заранее не подготовил и не положил на стол Матвиенко справки о реальном положении дел в Росархиве (а оно просто угрожающее), о тех страшных проблемах, которые накопились в ведомстве, и о том, как гражданское общество оценивает провальную работу Артизова и т.д.?

А пока… Пока нам всем остаётся уповать на Господа Бога. Может, он услышит наши молитвы и поможет разобраться с архивной мафией и архивным беспределом.

 

P.S.

Вспомнилась ещё одна маленькая деталь. То ли конец 2014 года, то ли самое начало 2015 года. Меня позвали в Министерство культуры в Малый Гнездиковский переулок. Чиновники подводили итоги прошедшему Году культуры в России.

После всех церемоний мне удалось в кулуарах пробраться к трём самым главным на том момент персонам: председателю Совета Федерации Матвиенко, зампреду правительства России Голодец и министру культуры Мединскому. Я задал этой славной троице всего один вопрос: почему Росархив установил бешеные цены на ксероксы (кажется, тогда за один листочек стали брать по 30 или даже по 45 рублей, когда в Ленинке эта услуга стоила то ли три, то ли четыре рубля). Первой отреагировала Матвиенко: мол, такого быть не может. Она согласилась, что это – грабёж. Помню ещё, как Матвиенко, вся такая недовольная, повернулась к Мединскому, которому на тот момент подчинялся Росархив. Министр был явно раздосадован, ведь я своим вопросом ему испортил весь праздник. Он дал уклончивое пояснение: мол, надо разбираться, якобы я мог что-то перепутать или не так понять. Я проявил настойчивость: кто и когда будет разбираться? Тут уж растерялась Матвиенко. Не ей же заниматься проблемами тарифов на ксероксы. Матвиенко выручила Голодец. Она сказала, что всё возьмёт на личный контроль.

Зная, как в инстанциях любят всё заматывать, я проявил настойчивость и, не отходя от кассы, поинтересовался у Голодец, кто именно в её аппарате займётся поднятым вопросом и к кому надо будет потом обращаться. Голодец оглянула коридор, заметила кого-то из своих подчинённых, подозвала его и прилюдно сказала, что вот ему она поручает оперативно решить данную проблему. Кажется, фамилия того чиновника была Волохов или что-то похожее на Волохова. На этой ноте Голодец и Матвиенко покинули Министерство культуры, а Мединский пошёл на свой министерский этаж. Я перехватил его по дороге и поинтересовался, а он что думает по поводу установленных Росархивом бешеных тарифов. Поскольку рядом с ним уже не было ни Матвиенко, ни Голодец, он очень холодно ответил, что мне следует записаться на приём в департамент образования и библиотек Минкульта, а если этот департамент ничего не решит, то попроситься на встречу к заму министра Ивлиеву и только потом добиваться аудиенции у него лично. В общем, Мединский добавил, что мне надо приготовиться пройти все круги ада.

Делать нечего. Я последовал его указаниям, но одновременно не забывал позванивать назначенным Ольгой Голодец чиновникам. Вскоре сотрудники аппарата Голодец потребовали более их не беспокоить. Мне было сказано, что нечего по пустякам тревожить наше правительство. А как же личное поручение Голодец? Зам руководителя аппарата Городец, кажется, по фамилии Бессараб, сказал: а нечего было поднимать такие вопросы в кулуарах!

Ну а к встрече с Мединским пришлось идти не месяц и не два, а два года. Его команда засуетилась лишь тогда, когда между министром и руководителем Росархива Артизовым вспыхнул очень острый конфликт. После этого обо мне и вспомнили в министерстве. Меня немедленно разыскал советник Мединского и срочно позвал на предварительный разговор. Мне сказали, что песенка Артизова уже спета, и вот-вот цены на ксероксы будут снижены до шести рублей, как в Ленинской библиотеке. Но в тот же день вышел указ о выводе Росархива из подчинения Мединскому.

А что Матвиенко? Судя по всему, она уже давно и позабыла о своих возмущениях дикими ценами на платные услуги Росархива. Наша замечательная и элегантная Валентина Ивановна Матвиенко, видимо, продолжает витать в облаках. Ей интереснее разглядывать принесённые Артизовым древние царские указы, нежели решать сегодняшние наболевшие проблемы архивного дела.