Геннадий ИВАНОВ. ЗАТИШЬЯ И ГРОЗЫ КАВКАЗА

№ 2007 / 5, 23.02.2015

САБЛЯ 

     Знаменитый мэр Махачкалы 
     Саид Амиров 
     Подарил мне красивую саблю… 
     Как-то не по мне вешать её дома 
     на стену, 
     Слишком экзотично и броско 
     Для моего скромного дома. 
     Продать её? Нехорошо. 
     Это же подарок легендарного человека. 
     И так эта сабля лежит у меня в футляре 
     Уже года три. 
     Изредка я открываю крышку 
     и достаю её из ножен. 
     Смотрю – и снова убираю. 
      
     Сабля не пробуждает во мне раздумий 
     О былых сражениях, о кровавой речке 
     Валерик… 
     Мы очень далеко ушли от всего этого. 
     Но всякий раз я вспоминаю 
     Мужественного человека, 
     Которого много раз убивали, 
     Даже из гранатомёта, 
     Но он, израненный, непоколебимо 
     Наводит порядок в непростом городе 
     Махачкале 
     И честно служит России. 
      
     И когда я так подумаю, 
     То этот блеск сабли 
     Обретает особый смысл, 
     Очень современный 
     И очень необходимый.

 

 

НА СВАДЬБЕ

 

Даргинская свадьба в Махачкале 
Запомнилась мне горячими танцами 
     парней, 
Бесконечным бросанием денег 
     над головами 
 И традиционным безмолвием невесты. 
      
     Но больше всего мне запомнились 
     Эти горячие крепкие парни, 
     Совершенно трезвые, 
     Хотя свадьба шла уже часов шесть… 
     Они всё время бросались в танец, 
     Как в какую-нибудь лихую схватку, 
     И танцевали так яростно, 
     Зажигательно, молодо, радостно! 
     Видимо, это была лезгинка. 
      
     Они танцевали, 
     А я любовался и печалился – 
     Я думал о наших нынешних свадьбах, 
     Где почти не осталось ничего 
     Народного, дружного, трезвого, 
     Обнадёживающего… 
      
     Нет, я не посыпаю голову пеплом. 
     Я вижу, что у нас есть воины-герои, 
     Есть великие труженики. 
     Мы можем ещё выдерживать 
     Нестерпимый жар парилки 
     И прыгать в ледяную прорубь… 
     Можем побеждать и ставить рекорды 
     в спорте. 
     Но от нас ушло или уходит 
     Что-то о б щ е е р а д о с т н о е, 
     Что-то такое, 
     От чего мне грустно на даргинской 
     свадьбе. 

 

В ТАБАСАРАНЕ

 

Шамилю Казиеву

1. 
      
     Сказал мой друг: «Но пасаран!», 
     Везя меня в Табасаран. 
     Мол, здесь не будет мне вреда, 
     Когда я с другом, – 
     Никогда. 
      
     Синеют горы, и орлы 
     Слетают плавно со скалы. 
     Внизу кипит река Рубас 
     И буйвола я слышу бас… 
      
     У друга Шамиля в гостях 
     Расслаблюсь я на радостях. 
     Ведь он сказал «Но пасаран!», 
     Везя меня в Табасаран. 
      
     2. 
      
     В Иране живут иранцы, 
     В Табасаране – табасаранцы. 
     В Испании гуляют испанки, 
     А здесь гуляют – табасаранки… 
      
     Гляжу я на девушек и на парней, 
     Сидящих под вечер среди камней. 
     В тондире мне испекли чурек, 
     Проходит мимо суровый абрек… 
      
     О чём-то друг мой с ним говорит, 
     А он на меня сурово глядит. 
     Потом оказалось, что он не абрек, 
     А даже добрый вполне человек. 
      
     Он с нами потом сидел на коврах, 
     Как все тут сидят на добрых пирах… 
     Сидели мы в доме под самой горой 
     И очень жалел он советский строй. 
      
     Жалел он порядок – теперь его нет. 
     Жалел из Москвы коммунизма свет… 
     Хотя и теперь, он признался мне, 
     Москва для него – это свет в окне. 
      
     Теперь за Россию он всей душой. 
     Табасаран такой небольшой – 
     Что он без России? Песчинка в горах. 
     За доброе пьют всегда на пирах. 
      
     За доброе пили, за дружбу, за свет, 
     Чтоб кончилось время разрухи и бед… 
     За доброе пили, но пили с тоской. 
     Как будто в деревне родимой тверской. 
      
     3. 
      
     Орёл, словно Зевса посланник, 
     Сурово застыл в небесах: 
     Глядит, что тут делает странник 
     В его поднебесных лесах. 
      
     В его поднебесных ущельях, 
     У сизой орлиной скалы… 
     Зачем он заходит в пещеру? 
     Орёл, мои мысли светлы. 
      
     Не будет ни порчи, ни сглазу – 
     Я с добрым намереньем тут. 
     Я просто не видел ни разу 
     Как люди в аулах живут. 
      
     Впервые я вижу, как трудно 
     С поклажей шагает ишак. 
     Разрушенной крепости груды, 
     Которую брал Надиршах… 
      
     Впервые легенду я слышу 
     О воине, ставшем скалой, 
     Впервые – я облака выше, 
     Оно под моею ногой… 
      
     Спасибо, Шамиль, что приветил 
     Меня ты в такой вышине. 
     Мир всё-таки чуден и светел, 
     В порушенной даже стране. 
      
      
     КАВКАЗ 
      
     Гляжу я на тёмные горы, 
     В ущелье грохочет Рубас… 
     Тут снова стрельба и дозоры, 
     Опять беспокоен Кавказ. 
      
     Затишья и грозы Кавказа… 
     Так, видимо, будет всегда. 
     Война тут живёт, как зараза. 
     России отсюда – беда. 
      
     Что делать, что делать России? 
     Покуда нам ясно одно: 
     Спасительна здесь только сила. 
     А дальше – неясно, темно… 
      
     сентябрь 2006

 

 

* * *

Магомеду Ахмедову

Я люблю прилетать в Махачкалу 
     На праздник Белых Журавлей. 
     Встречаться со старыми друзьями, 
     Читать стихи, купаться 
     в Каспийском море, 
     Ехать в Гуниб по берегу горной реки 
     Кара-Койсу, 
     Мимо отвесных скал подниматься 
     в старую крепость, 
     Последнее прибежище имама Шамиля, – 
     И там, у памятника Белых Журавлей, 
     Опять читать стихи, 
     Слушать аварские песни, 
     Вспоминать Расула Гамзатова… 
      
     Когда-то я сидел у него дома. 
     Он был уже достаточно стар и болен, 
     Чтобы самостоятельно выпить 
     рюмочку коньяку, 
     Ему помогал это сделать кто-то 
     из родственников – 
     Но был ещё не так стар и болен, 
     Чтобы забыть о поэзии – 
     И он говорил о поэтах и поэзии… 
     Это незабываемо! 
     Это называется: «Но быть живым, 
     Живым и только, 
     Живым и только до конца!» 
      
     Я люблю прилетать в Махачкалу 
     На праздник Белых Журавлей. 
     И хотя все знают, что журавли – 
      это солдаты, 
     Что праздник – в память погибших 
     воинов, 
     Но это ещё 
     Праздник поэзии. 
     Белые журавли – это солдаты, 
     Но это ещё и поэты.

 

gennadyi ivanov

Геннадий Иванов

 

 

 

 

 

 

САБЛЯ 
      
     Знаменитый мэр Махачкалы 
     Саид Амиров 
     Подарил мне красивую саблю… 
     Как-то не по мне вешать её дома 
     на стену, 
     Слишком экзотично и броско 
     Для моего скромного дома. 
     Продать её? Нехорошо. 
     Это же подарок легендарного человека. 
     И так эта сабля лежит у меня в футляре 
     Уже года три. 
     Изредка я открываю крышку 
     и достаю её из ножен. 
     Смотрю – и снова убираю. 
      
     Сабля не пробуждает во мне раздумий 
     О былых сражениях, о кровавой речке 
     Валерик… 
     Мы очень далеко ушли от всего этого. 
     Но всякий раз я вспоминаю 
     Мужественного человека, 
     Которого много раз убивали, 
     Даже из гранатомёта, 
     Но он, израненный, непоколебимо 
     Наводит порядок в непростом городе 
     Махачкале 
     И честно служит России. 
      
     И когда я так подумаю, 
     То этот блеск сабли 
     Обретает особый смысл, 
     Очень современный 
     И очень необходимый. 
      
      
     НА СВАДЬБЕ 
      
     Даргинская свадьба в Махачкале 
     Запомнилась мне горячими танцами 
     парней, 
     Бесконечным бросанием денег 
     над головами 
     И традиционным безмолвием невесты. 
      
     Но больше всего мне запомнились 
     Эти горячие крепкие парни, 
     Совершенно трезвые, 
     Хотя свадьба шла уже часов шесть… 
     Они всё время бросались в танец, 
     Как в какую-нибудь лихую схватку, 
     И танцевали так яростно, 
     Зажигательно, молодо, радостно! 
     Видимо, это была лезгинка. 
      
     Они танцевали, 
     А я любовался и печалился – 
     Я думал о наших нынешних свадьбах, 
     Где почти не осталось ничего 
     Народного, дружного, трезвого, 
     Обнадёживающего… 
      
     Нет, я не посыпаю голову пеплом. 
     Я вижу, что у нас есть воины-герои, 
     Есть великие труженики. 
     Мы можем ещё выдерживать 
     Нестерпимый жар парилки 
     И прыгать в ледяную прорубь… 
     Можем побеждать и ставить рекорды 
     в спорте. 
     Но от нас ушло или уходит 
     Что-то о б щ е е р а д о с т н о е, 
     Что-то такое, 
     От чего мне грустно на даргинской 
     свадьбе. 
      
      
     В ТАБАСАРАНЕ

     

      Шамилю Казиеву

     


     1. 
      
     Сказал мой друг: «Но пасаран!», 
     Везя меня в Табасаран. 
     Мол, здесь не будет мне вреда, 
     Когда я с другом, – 
     Никогда. 
      
     Синеют горы, и орлы 
     Слетают плавно со скалы. 
     Внизу кипит река Рубас 
     И буйвола я слышу бас… 
      
     У друга Шамиля в гостях 
     Расслаблюсь я на радостях. 
     Ведь он сказал «Но пасаран!», 
     Везя меня в Табасаран. 
      
     2. 
      
     В Иране живут иранцы, 
     В Табасаране – табасаранцы. 
     В Испании гуляют испанки, 
     А здесь гуляют – табасаранки… 
      
     Гляжу я на девушек и на парней, 
     Сидящих под вечер среди камней. 
     В тондире мне испекли чурек, 
     Проходит мимо суровый абрек… 
      
     О чём-то друг мой с ним говорит, 
     А он на меня сурово глядит. 
     Потом оказалось, что он не абрек, 
     А даже добрый вполне человек. 
      
     Он с нами потом сидел на коврах, 
     Как все тут сидят на добрых пирах… 
     Сидели мы в доме под самой горой 
     И очень жалел он советский строй. 
      
     Жалел он порядок – теперь его нет. 
     Жалел из Москвы коммунизма свет… 
     Хотя и теперь, он признался мне, 
     Москва для него – это свет в окне. 
      
     Теперь за Россию он всей душой. 
     Табасаран такой небольшой – 
     Что он без России? Песчинка в горах. 
     За доброе пьют всегда на пирах. 
      
     За доброе пили, за дружбу, за свет, 
     Чтоб кончилось время разрухи и бед… 
     За доброе пили, но пили с тоской. 
     Как будто в деревне родимой тверской. 
      
     3. 
      
     Орёл, словно Зевса посланник, 
     Сурово застыл в небесах: 
     Глядит, что тут делает странник 
     В его поднебесных лесах. 
      
     В его поднебесных ущельях, 
     У сизой орлиной скалы… 
     Зачем он заходит в пещеру? 
     Орёл, мои мысли светлы. 
      
     Не будет ни порчи, ни сглазу – 
     Я с добрым намереньем тут. 
     Я просто не видел ни разу 
     Как люди в аулах живут. 
      
     Впервые я вижу, как трудно 
     С поклажей шагает ишак. 
     Разрушенной крепости груды, 
     Которую брал Надиршах… 
      
     Впервые легенду я слышу 
     О воине, ставшем скалой, 
     Впервые – я облака выше, 
     Оно под моею ногой… 
      
     Спасибо, Шамиль, что приветил 
     Меня ты в такой вышине. 
     Мир всё-таки чуден и светел, 
     В порушенной даже стране. 
      
      
     КАВКАЗ 
      
     Гляжу я на тёмные горы, 
     В ущелье грохочет Рубас… 
     Тут снова стрельба и дозоры, 
     Опять беспокоен Кавказ. 
      
     Затишья и грозы Кавказа… 
     Так, видимо, будет всегда. 
     Война тут живёт, как зараза. 
     России отсюда – беда. 
      
     Что делать, что делать России? 
     Покуда нам ясно одно: 
     Спасительна здесь только сила. 
     А дальше – неясно, темно… 
      
     
сентябрь 2006

      
     

***

     

      Магомеду Ахмедову

     


     Я люблю прилетать в Махачкалу 
     На праздник Белых Журавлей. 
     Встречаться со старыми друзьями, 
     Читать стихи, купаться 
     в Каспийском море, 
     Ехать в Гуниб по берегу горной реки 
     Кара-Койсу, 
     Мимо отвесных скал подниматься 
     в старую крепость, 
     Последнее прибежище имама Шамиля, – 
     И там, у памятника Белых Журавлей, 
     Опять читать стихи, 
     Слушать аварские песни, 
     Вспоминать Расула Гамзатова… 
      
     Когда-то я сидел у него дома. 
     Он был уже достаточно стар и болен, 
     Чтобы самостоятельно выпить 
     рюмочку коньяку, 
     Ему помогал это сделать кто-то 
     из родственников – 
     Но был ещё не так стар и болен, 
     Чтобы забыть о поэзии – 
     И он говорил о поэтах и поэзии… 
     Это незабываемо! 
     Это называется: «Но быть живым, 
     Живым и только, 
     Живым и только до конца!» 
      
     Я люблю прилетать в Махачкалу 
     На праздник Белых Журавлей. 
     И хотя все знают, что журавли – 
      это солдаты, 
     Что праздник – в память погибших 
     воинов, 
     Но это ещё 
     Праздник поэзии. 
     Белые журавли – это солдаты, 
     Но это ещё и поэты.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *