И резал вены трубам водостока

№ 2010 / 9, 23.02.2015

Все сти­хи де­лят­ся на про­стые и слож­ные. Про­стые сти­хи тем луч­ше, чем они про­ще, а слож­ные – чем слож­нее. Есе­нин – Брод­ский. Так­же они де­лят­ся на сти­хи, ко­то­рые спер­ва нра­вят­ся, по­том не нра­вят­ся, и на те, ко­то­рые спер­ва не нра­вят­ся, по­том нра­вят­ся.

Тот, кто не изучает поэзию,


обкрадывает сам себя.


Ходзё Сун







«Жить в этом мире только


настоящим –


бессмысленно


и даже чуть жестоко», –


так говорил


один знакомый сварщик


и резал вены трубам водостока.


Ни с чем на свете он согласен


не был,


он был философ


самой высшей марки.


Глаза, давно не видевшие неба,


горели, как дуга электросварки.







Василий ШИРЯЕВ
Василий ШИРЯЕВ

Все стихи делятся на простые и сложные. Простые стихи тем лучше, чем они проще, а сложные – чем сложнее. Есенин – Бродский. Также они делятся на стихи, которые сперва нравятся, потом не нравятся, и на те, которые сперва не нравятся, потом нравятся. К чему это я?..


Почему люди перестали петь? Потому что появились магнитофоны. Почему люди спиваются? Потому что раньше между энной и энплюспервой пели песни, а сейчас слушают магнитофон и прерываться на песню можно не. Почему сейчас люди не изучают поэзию? Потому что ритм задаётся городом. Ритм солнца, весны и т.д. нах не нужен. Городу хватает своего ритма. Город сам ритмичен и на уровне FM-радиостанций, и на уровне трамваев и улиц. Можно, конечно, вспомнить Бодлера с воспеванием города/падали, но так у них за границей, наверное, и падаль как-то изысканно разлагается и благоухает, а рубища нищих ладзарони проектирует лично Отт Кутюр.


Как бороться с ритмом города (если его невозможно естественным образом игнорировать)? Как бороться с городом? Есть три способа борьбы с городом: 1) уйти из города, 2) подрывать и покапывать, 3) заклинать дождь и землю. Чтоб дождь потопил и смыл, а земля стряхнула ракообразных. Есть один с половиной способ бороться с ритмом города: 1) писать стихи (изучать поэзию), 1.5) выпасть из ритма города: спать, когда город бодрствует, и бодрствовать, когда город спит – жить по ночам.


Оба эти полтора способа демонстрирует Дмитрий Лунин. Метод Дмитрия Лунина достаточно очевиден. Это – перегруженная строка (которой противоположен паузный стих). То есть в стих добавляются лишние безударные слоги, чем требуется размером. Это перегруженный стих. Поэтому он похож на сварочные швы и шрамы на теле.


В стихах Дм. Лунина три героя. Это 1) труп человека, погибшего в результате ДТП, 2) Раскольников, который так никого и не убивает, и 3) человек, могущий «считать меня своим лучшим другом» из «Объявления №2». Плюс сам Автор, который боится засыпать ночером и просыпаться утром, боится выходить из дому («От безделья – приятная в теле дрожь, и предпочитаю вообще не выходить из квартиры») и поэтому смотрит на мир/город через окно/око.


«Существует только город». Город – это коллективное тело, у него есть нервы, вены, шрамы и т.д. Город – это внешнее пространство, мнимое, как бесконечная вывеска, и куда нельзя попасть. Гунны, наши предки, не сходили с коня и считали дома могилами. Логично считать любой город некрополем/братской могилой, а любого горожанина – вурдалаком и упырём (живым трупом). Поэтому труп человека, сбитого автобусом, успевает совершить массу добрых дел, а Раскольникова продавец убеждает, что убивать бессмысленно, потому что все и так уже мертвы, или, по меньшей мере, никакой разницы между живыми и мёртвыми установить уже нельзя. Герой «Объявления №2» – единственный положительный герой/случайно затесавшийся живой/живец. Наконец, Автор – это Вий (древний бог смерти, Вайю), который руководит «мертвяками» (официальный термин для неправильно умерших, самоубийц, «заложных» мертвецов) в силу того, что видит одновременно оба мира. Обычно тот и этот свет обоюдно невидимы. «Поднимешь усталые веки – и снова осень».


Внутреннее пространство моделируется «В комнате». Там чередуются два ключевых предмета, организующих пространство: стул и «решётки оконной крест». Стул (по-русски пре-стол – отсюда «столица») – место царя, крест – место раба. «Пространство беспечно кончается дверью». «Беспечно» значит нет печи. А печь в нашем климате зимой – это центр дома/мира. Итак, у пространства нет центра. Бытийный центр, источник тепла (печь) подменён Богом и Кесарем (крестом и стулом). Печь – это славянское изобретение (хотя не совсем изобретение). Готы пекли в печи хлеб, а славяне стали на печи спать, а в ней варить кашу. Плохо было то, что они сдвинули печь в угол (у готов открытый очаг находился строго по центру), в противоположном углу разместились «боги» (иконы). Славянский дом/пространство оказалось со смещённым центром тяжести, и славяне побежали за солнцем. (Есть образ самобеглой печи, печи как средства передвижения.) Пространство Дм. Лунина «беспечно» – это «внутренняя Колыма» со стулом для начальства и крестом для ещё более высокого начальства и дверью в качестве единственного исхода. (В жилищах славян было несколько дверей.) Очень удачно совмещение креста с окном-оком. Кстати в Америке оконные рамы поднимаются вверх по той же причине, по которой в Тель-Авиве улицы никогда не пересекаются под прямым углом.


Всевидящее око. «Взгляд ищет места». Эта фраза не менее смыслоносна, чем «Асан хочет денег» из последнего романа Маканина. Когда кочевники попадают в лес, они устраивают лесоповал, превращая лес в степь, что и произошло с Восточноевропейской равниной. Когда взгляд ищет места (место значит «предел») и не находит, это есть старорусский беспредел. В чём сущность старорусского беспредела? В том, что взгляд смертоносен (как взгляд Вия) или, по меньшей мере, взгляд – это всегда сглаз. Поэтому в России так тяжело смотреть в глаза. Дублёрами глаза являются рассыпанные в стихах Дм. Лунина окна, зеркала, а также останки окон и зеркал. Что пространство Дм. Лунина в сущности дохристианское, подтверждают строки: «Гвозди никем не высказанных слов ржавеют под кислотным дождём столетий». Это явная отсылка к Еккл. 12, 11-12: «Слова мудрых как вбитые гвозди, а много читать – утомительно для тела». Никаких ассоциаций с евангельскими гвоздями и евангельским Словом не предусмотрено. Точку ставит стихотворение «Вандальское»: «С могилы остаётся вырвать крест – что для него, гадюки, слишком мало – и, скромно озираючись окрест, нести его в приёмный пункт металла». Хулы тут, впрочем, нет: в церковнославянском нет слова «крест», там «крест» – это «древо» или аббревиатура «крт».


Изучение стихотворений Дм. Лунина заставило меня поменять взгляд на смысл некоторых слов.


По-беда – по-русски значит и победа, и поражение. Поэтому ветеран не помнит, чем кончилась война. Раньше смысл слова «победа» по совокупности включался в понятие «век» (ср. латинское victoria). Что можно приблизительно перевести на современный русский как «мощь». Пока человек силён, всё хорошо, «вечная молодость». Когда человек стар и слаб – это антисуществование, «пенсионер» – это по факту гражданская смерть. Берегите здоровье, дорогие товарищи!! Показательно систематическое антиупотребление Дм. Луниным слова «вечный». «Вечная старость» – это, в сущности, оксюморон, «горизонты вертикальные», «колобок повесился». Это к вопросу о том, что на войне не болеют. Болеют, конечно, только очень скоропостижно.


Русское «глаз» – это камень, в отличие от славянского «око». «Взгляд» – просека, этот смысл сохранился в шотландском glenn, «долина».


Сварщик – не только от глагола «варить», но и от глагола «сварить» (первоначальное значение «отвечать», ср. англ. answer и нем. Schwur). Сварщик – заклинатель.


Затворник – от глагола «творить»: не только замкнувшийся «в комнате», но и – завершающий творение. Творение несовершенно, мир несовершенен, поэтому задача каждого (каждого отдельного человека) завершить это творение, как он рассудит за благо.


Эта задача – есть также и дар.







Человек,


никогда не принимающий


участия в спорах,


решивший, что «уже» –


это лучше, чем «скоро»,


автор десятка книг


философского толка,


глазами напоминающий корову,


а пастью – волка,


старающийся не вникать


в значение слова «скука»,


свою жену называющий


не иначе как «сука»,


иногда делающий вид,


что он мил и благоговеен,


у детей ворующий молоко,


чтоб обменять его на портвейн,


встречным прохожим


старающийся испортить лица,


обзывающий милиционеров козлами


и пытающийся скрыться,


часто выходящий обнажённым


на лестничную площадку,


недавно в зоопарке


чуть не до смерти запугавший лошадку,


успевший наделать подлостей всем,


хотя ему только исполнилось тридцать,


ненавидящий говорить любезности,


купаться,


умываться


и бриться,


замечающий,


что прохожие глядят на него


с неподдельным испугом,


с этой минуты


может считать себя


моим лучшим другом.

Василий ШИРЯЕВ,
п. ВОЛКАНЫЙ,
Камчатка

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *