Левая опричнина

№ 2010 / 18, 23.02.2015

Уди­ви­тель­ным об­ра­зом в ны­неш­ние вре­ме­на ве­дёт­ся по­ле­ми­ка в на­уч­ном и око­ло­на­уч­ном ми­ре. На ар­гу­мен­ты, вы­дви­ну­тые в ра­бо­те од­но­го ав­то­ра, его оп­по­нен­ты, бу­ду­чи не в со­сто­я­нии при­ве­с­ти ни од­но­го кон­трар­гу­мен­та, на­чи­на­ют вся­че­с­ки вы­ка­зы­вать свой гнев

Удивительным образом в нынешние времена ведётся полемика в научном и околонаучном мире. На аргументы, выдвинутые в работе одного автора, его оппоненты, будучи не в состоянии привести ни одного контраргумента, начинают всячески выказывать свой гнев: оскорблять, ссылаться на свои ощущения, на плохой тон, выбранный автором первоначальной работы, передёргивают факты, ищут цитаты-дубинки из наследия великих, создают ходульные параллели… Словом, желая показать себя умнее, благороднее, идут на всё, но только не на открытый честный спор.


Сказанное выше относится к последней дискуссии, развернувшейся на страницах «Литературной России» из-за публикации статьи Юрия Павлова «Белинский как эмбрион, или Спасибо Винникову» («Литературная Россия», № 14). Никто из оппонентов автора из Армавира не заметил знаковой фразы, определившей ракурс рассмотрения критиком личности и творчества Белинского: «…О другом Белинском, мысли которого помогают постижению литературы, скажем в другой раз». Однако все пожелали из Павлова сделать пугало литературной общественности.


Особо отличился в своём отклике на статью Юрия Павлова Роман Сенчин. Он вообще начал с выдающейся мысли: «…Копание в прошлом (и особенно далёком прошлом) литературы считаю делом по крайней мере бесполезным». И в непоследовательности Романа трудно уличить. Статья свидетельствует, что и от копания, и от прошлого литературы он действительно далёк. Поскольку всё, что смог выразить критик-писатель в работе «Улыбнуться или ужаснуться?» («Литературная Россия», № 15) – это окололитературные размышлизмы. И об отношении наших современников к Белинскому, и о том, почему Павлов именно сейчас, а не 25 лет назад решил затронуть работы «неистового Виссариона», и о том, как Павлов читает лекции, и о том, что… Но ничего существенного, свидетельствующего о глубоком знании Сенчиным творчества Белинского, читатель не найдёт.


Другое дело словесная эквилибристика, в которой поднаторел Сенчин. Он доходит в ней до фантастических вывертов. Например, утверждает: Павлов, ниспровергая авторитет Белинского, оказывается, стремится «отучить общество думать, превратить его в быдло, закрыть учебные заведения…» Над этим «закрыть учебные заведения» внимательный читатель должен долго смеяться, ведь Сенчин упоминает о работе своего оппонента в вузе и всё же ради красного словца делает так, будто Павлов хочет оставить сам себя без работы… Такую клюкву можно вырастить только на хорошо удобряемой грядке.


Александр Руднев («Белинский был особенно любим» // «Литературная Россия», № 16) идёт тем же путём, что и Роман Сенчин. Историко-литературная импотенция и догматизм не позволяют ему аргументированно высказаться по поводу работы Ю.Павлова. Поэтому всё сводится к общим сантиментам (пожалейте-де страдальца Белинского, не трогайте Виссариона!) и ощущениям автора (Рудневу «чтение статей Белинского доставляло эстетическое удовольствие», а вот сочинения славянофилов им «осиливались как-то с натугой»).


Побить Павлова двумя Иванами – Тургеневым (в тексте статьи) и Крыловым (в заголовке) хочет Алексей Широков («Ай, Павлов, знать силён» // «Литературная Россия», № 16). Для него неважно, что Тургенев с Белинским были друзьями и принадлежали к одному – западническому – крылу отечественной общественно-политической мысли. Неважно, что часть подобранных в наследии Тургенева цитат лишь подтверждает тезисы Павлова. Главное – наскочить, возмутиться, точнее – поднять муть, походя признаваясь в неумении подбирать более одного (и тот сомнителен) аргумента: «…да стоит ли ввязываться в спор с Павловым, опровергать его? Ведь он давно загодя опровергнут Тургеневым». Особенно здесь умиляет словечко «загодя». Следуя логике Широкова, можно многое «загодя» опровергнуть, в том числе и Белинского, и Тургенева, и всех-всех, вплоть до самого… Широкова.


Все три критика, набросившиеся на Юрия Павлова, предпочли затеять перебранку вместо полноценной дискуссии. Легче облить грязью, чем выстроить доказательную систему аргументов. Особенно когда требуется кропотливая работа.


На мой взгляд, суть дискуссии связана с идеологическими подходами к Белинскому. «Левые» до мозга костей Р.Сенчин, А.Руднев, А.Широков не хотят признать и даже допустить возможность существования иного, не либерально-восхвалительного и социалистического взгляда на личность и творчество В.Белинского. Им нет дела до тех отечественных традиционных христианских ценностей, которые всеми своими статьями утверждает Ю.Павлов, до тысячелетней русской культуры и, по большому счёту, – до самого Белинского. Не хотят они разбираться в его творчестве – как сложилось, так пусть и останется.


Грустно жить на свете, господа.

Николай КРИЖАНОВСКИЙ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *