Самозванцы гениальности

№ 2012 / 1, 23.02.2015

Юрий Кузнецов много лет читал в Литинституте лекции. Сегодня мы печатаем фрагмент незаконченной статьи поэта, на основе которой он готовил лекцию «Типы поэтов».

Юрий Кузнецов о типах поэтов



Юрий Кузнецов много лет читал в Литинституте лекции. Сегодня мы печатаем фрагмент незаконченной статьи поэта, на основе которой он готовил лекцию «Типы поэтов». Существуют записи этой лекции, сделанные студентами, однако особую ценность представляет текст (промежуточный между конспектом для лекции и статьёй-эссе), который составлен самим поэтом в его яркой, узнаваемой манере.












«…Всех поэтов можно, условно говоря, разделить на два «типа». Одни стремятся предельно отчеканить образ и стих, достичь высшего совершенства в воплощении замысла – пусть даже и не очень смелого. Другие ставят перед собой задачу: как бы одним рывком схватить за крылья Жар-птицу поэзии, полагаясь прежде всего на свою «лирическую дерзость». Н.Тряпкин в значительной мере принадлежит ко второму «типу». <Вот что он пишет> о деле поэта…







Где там ели проскрипели?


Чей там шёпот, чей там крик?


Разгадать бы травный шелест,


Положить на свой язык!



Чтобы, властный и свободный,


Побеждая тёмный прах,


Знал я тайны первородной


Детский запах на губах.


*


И на землю смотрю я


глазами ребёнка.



С другой стороны, многие деятели, твёрдо уверенные в своей гениальности, являются только носителями таланта. Выдаёт их один незаметный, но неопровержимый признак: они ощущают свой творческий процесс не проявлением какого-либо сверхличного начала, но именно своей, только своей прерогативой, даже заслугой, подобно тому, как атлет ощущает силу своих мускулов принадлежащей только ему и только его веления исполняющей. Такие претенденты на гениальность бывают хвастливы и склонны к прославлению самих себя. В начале XX века, например, в русской поэзии то и дело можно было встретить высокопарные декларации собственной гениальности.







Я – изысканность русской


медлительной речи,


Предо мной все другие поэты –


предтечи –



восклицал один. Другой, перефразируя «Памятник» Горация, стёр с постамента имя великого римлянина и буквами, падающими то вправо, то влево, то какофонически сталкивающимися между собой, начертал своё:







…и люди разных вкусов…


Ликуя, назовут меня:


Валерий Брюсов…



Я – гений, Игорь Северянин,


Своею славой упоён. –



восторгался третий.







Мой стих дойдёт через хребты


веков


И через головы поэтов


и правительств,



утверждал, подменяя возможное желаемым, четвёртый.


Каждый из таких декламаторов был убеждён, что гениальность – качество, неотъемлемое от его личности, может быть, даже его достижение. Подобно подросткам, чувствующим себя сильнее своих сверстников, они кичливо напрягают изо всех сил свои поэтические бицепсы и с глубоким презрением поглядывают сверху вниз на остальную детвору. Всё это – таланты, ослеплённые самими собой, мастера, создающие во имя своё, рабы самости; это не гении, а самозванцы гениальности. Подобно самозванным царям нашей истории, некоторым из них удалось достичь литературного трона и продержаться на нём несколько лет, одному – даже несколько десятилетий. Но суд времени подвергал их каждый раз беспощадному развенчанию, потомство отводило этим именам подобающие им скромные места…»


Отметим, что из других источников, – в частности, из конспекта лекции, сделанного О.Шевченко (опубликован в приложении к её диссертации «Творческий путь Юрия Кузнецова», 2010), – известны условные названия этих двух основных, выделяемых Кузнецовым, типов – это, конечно же, Моцарт и Сальери в их пушкинской трактовке. Кроме того, поэт-преподаватель, естественно, оговаривал и существование промежуточных типов (например, Гёте, по мнению Кузнецова, в 1-й части «Фауста» – Моцарт, а во 2-й – ближе к Сальери). Вообще, о поэтических типах (не только двух указанных) Юрий Кузнецов упоминал неоднократно, и, очевидно, сама типизация была для него как поэта и учителя удобным, органичным способом ориентации внутри поэтического цеха. Достаточно вспомнить скандально известное высказывание о всего лишь трёх видах женской поэзии: рукоделие (Ахматова), истерия (Цветаева), подражательство (общий безликий тип).


Подробнее обозначенный вопрос предполагается исследовать и обсудить в рамках ежегодных Кузнецовских чтений, которые на этот раз пройдут 16 и 17 февраля 2012 года в Литературном институте им. А.М. Горького. Справки по адресу: russkijmiph@yandex.ru.

Материал подготовил Евгений БОГАЧКОВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *