Тошнить или смеяться

№ 2014 / 27, 23.02.2015

«Нимфоманка» Ларса фон Триера, как и всякий его фильм, некое значимое событие в кинематографе. Каждый его фильм новый – в том смысле, что не повторяет предыдущие.

Кадр из фильма «Нимфоманка»
Кадр из фильма «Нимфоманка»

«Нимфоманка» Ларса фон Триера, как и всякий его фильм, некое значимое событие в кинематографе. Каждый его фильм новый – в том смысле, что не повторяет предыдущие. Хотя, пожалуй, в «Нимфоманке» есть параллели с прежними работами, например, «Антихристом». Здесь та же Шарлотта Генсбург, играющая человека, тщетно ищущего сексуального удовлетворения. Но в «Нимфоманке» тема секса, неустанного, безостановочного, главенствующего надо всеми другими темами, безусловно, превалирует. Это рассказ из первых уст о жизни, начиная с детства и до пятидесятилетия, женщины, страдающей нимфоманией. Она именно страдает, воспринимая своё ненасытное влечение как грех. Она рассказывает свою историю герою удивительного Стеллана Скарсгарда, который подобрал её, избитую, на улице. Рассказ её нарочито неправдоподобен, он выстроен как роман, с искусственными совпадениями, намёками, путеводными стрелками и знаками. Главный слушатель, Скарсгард, всё время демонстрирует зрителю эту искусственность, комментируя её рассказ. Для наглядности комментарий сопровождается иллюстрациями. В её первом сексуальном опыте он находит последовательность Фибоначчи, в дальнейших эротических приключениях прямую аналогию с процессом рыбной ловли, в детских воспоминаниях образы Валерии Мессалины и Вавилонской блудницы. Таким образом, Триер откровенно иронизирует над понятием сюжета, формы художественного произведения. Однако делает он это не так грубо, как, например, Тарантино или Родригес, в данном случае интеллектуальная игра превалирует над простым незамысловатым смехом. И дело даже не в эрудированности фильма, а в том, как можно шутить над знанием и способами его воплощения.

«Нимфоманка», в самом деле, фильм местами очень смешной, и, наверно, наиболее остроумные моменты тесно связаны с присутствием в кадре персонажа Скарсгарда. Удивительно, но, пожалуй, именно в этой картине Скарсгард раскрыл свой поистине великий комедийный талант. Каждое его появление в «Нимфоманке» способно вызывать взрыв хохота, но не такого, который некогда сопровождал комедии Чаплина, а такого, который выражается лишь смутной улыбкой.

Однако не стоит считать «Нимфоманку» исключительно комедийным проектом. Это было бы в корне неверно. Фильм изобилует глубоко трагическими эпизодами, в которых крайне сложно отыскать что-то смешное (хотя сам режиссёр, похоже, отыскивает – вспомним, к примеру, интимную сцену с мёртвым отцом героини). Пожалуй, это одна из самых сильных сторон Триера – уметь в деталях, возможно, мелочах, иногда во взгляде, в жесте или позе, показать глубочайшую драму существования.

О чём же фильм? Мне кажется, о самом Триере. Главные герои – это он сам. Кстати, Скарсгард в одном интервью заявил, что считает Ларса сказочником, вроде Ганса Христиана Андерсена. Только сказки его для детей старше восемнадцати. И в этом есть большая доля правды. Хотя, быть может, лучше никогда не достигать совершеннолетия, чем слушать такие сказки.

Вот что о своём участии в фильме рассказывает Скарсгард: «Расскажу вам, как Ларс позвал меня в этот фильм. Позвонил и сказал: «Стеллан, я снимаю порнофильм. Хочу пригласить тебя на главную роль. Только предупреждаю, трахаться не придётся». Я говорю: «Ладно, что поделать». – «Но учти, придётся показать твой пенис, и он должен быть маленьким и жалким!» Я ответил: «Хорошо, но я буду говорить всем, что это не мой пенис, а пенис Ларса фон Триера». И это не шутка, большим количеством пенисов, чем этот фильм, не сможет похвастать наверно ни один конкурент.

Иван ГОБЗЕВ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.