И классовое чутье может подвести

№ 2014 / 30, 23.02.2015

В 29-м выпуске ЛР Дмитрий Чёрный в статье «Заветы Ильина VS заветы Ильича» откликнулся на мой материал о Русской идее (ЛР, № 27).

В 29-м выпуске ЛР Дмитрий Чёрный в статье «Заветы Ильина VS заветы Ильича» откликнулся на мой материал о Русской идее (ЛР, № 27). «Интеллигенция – не вздыхай и не охай, когда поедешь подновлять Беломорканал! Ты всегда знала, за что тебе эти кары анчихристов – ибо была с классом-угнетателем. Которая оторвалась – пришла к нам, большевикам, и обрела славу народную, как Луначарский, Макаренко, Брюсов даже. Вот и ныне вместо того, чтобы понять уже, как животворящ пролетарский интернационализм там, где украинцы убивают русских, – русские, как в вековой амнезии, суют им в защиту иконки!» Между прочим, для любого авторитарного мышления, абсолютно независимо от идеологической принадлежности носителя, присущи непримиримость к оппонентам, пожелание им жестокой кары и расправы даже, а главное – этакая через край бурная приверженность высказываемым «измам», которая изначально располагает представлять того, в кого выпущены «смертельные» стрелы, не самим собой, а воображаемым «образом врага». И в этом смысле полагаю очевидным непреходящее животворное влияние небезызвестного доклада Жданова 1946 года…

Худ. Илья Глазунов
Худ. Илья Глазунов

Судя по процитированному тексту, для товарища Чёрного весь советский период на одно лицо – прямиком от Ленина до Черненко – эпоха прекрасной поры пролетарского интернационализма и всеобщего равенства. И это понятно: согласно возрасту, полемисту в сознательном состоянии в советском времени пребывать едва ли случилось, а мне так даже довелось при Андропове на «пятёрку» сдать кандидатский минимум по диалектическому материализму. Кстати, хотя полемист с классовым презрением называет меня «господином», пишу «товарищ» без всякого ехидства. Потому что горжусь, что мой отец, взводным минёром проливавший кровь в Сталинграде и поднимавший Целину, и дедушка по маме, работавший после революции на износ в Наркомпроде и Наркомпросе, тоже назывались в своё время товарищами. «Товарищ» – хорошее, круглое такое, слово, да и – «господин» – обращение нормальное, уважительное… Горжусь я, думаю, к изумлению Дмитрия Чёрного, и словами отца: «Каким бы ни был Сталин, а мы с его именем на фронте шли на смерть…» Будучи поздним ребёнком, помню из первых рук и на примере родных и близких, сколько было ни за что загублено при Сталине, знаю и сколько миллионов было беспощадно брошено в топку страшной войны во имя Победы. Но Сталин был во главе великой Державы, сокрушившей такую мразь как Гитлер и германский нацизм, и это при всём – при том у Сталина никто никогда не отнимет. Тем более – через столетия.

Трудно оспорить, что брежневское политбюро, по крайней мере, в геополитическом ракурсе проиграло практически всё, что можно было проиграть (от ввода войск в Афганистан до лоббирования арабских стран в двух проигранных ими войнах с Израилем). В 1972 же году засушливое, неурожайное лето обернулось бескормицей для крупного рогатого скота и катастрофическим уменьшением его поголовья. В связи с этим брежневское руководство сделало недальновидную ставку на свиноводство, которое может развиваться только при высоких урожаях зерновых. Зерновая же база в последующие годы пережила кризис. Так было окончательно добито сельское хозяйство в исторически аграрной стране.

Именно при Брежневе расцвёл последовательный циркулярный советский антисемитизм 1970-х – начала 1980-х годов, что сказалось на оттоке представителей ИТР из больших городов и развитии науки и технологий. Помню, как разлюбезная дочь Леонида Ильича Галя скакала по Москве, приговаривая повстречавшимся евреям – «вот не будет доброго папы, узнаете кузькину мать, благодарите судьбу, что он есть». А оказалось – чуть ли ни с точностью до наоборот. Не случайно: ныне власть поддерживает наряду с другими традиционными религиями самый тесный многообразный контакт с представителями российского иудаизма, очевидно, к тому же понимая, сколь непрогнозируема пассионарная энергия того или иного еврея (вспомним и развал первой половины 1990-х), отринувшего еврейскую духовную традицию, наглухо запрещённую в СССР и придавливаемую полосой оседлости в царской России.

Далеко не только потому, что Сталин являлся выразителем именно идеологии ВКП(б), СССР был великой державой, победившей фашизм. Далеко не только потому, что они были коммунистами и комсомольцами, мой отец и миллионы таких же в 1941-м встали на смертный бой за Родину. Далеко не только потому, что Брежнев был выразителем идеологии КПСС, заживо гнила в 1970-е огромная страна на 1/6 части суши, и тогда же возникли все предпосылки для последующего развала СССР. К тому же известно, что Леонид Ильич просил сокращать в своих докладах марксовы цитаты. «Кто поверит, что Лёня Брежнев читал Карла Маркса?» – говаривал генеральный марксист.

Не всяческие «измы» в целом движут историей вообще и историей России. Они, идеологические «измы», приходят и уходят. В том числе – и идея коммунизма, приверженцем которой является Дмитрий Чёрный, и триединство православия, самодержавия и народности, в раболепии перед которыми товарищу Чёрному удобно уличить меня, хотя я ни намёком не дал понять, что жалею о России, «которую потеряли помещики».

Россия укреплялась и совершенствовалась во многом усилиями масштабных личностей, осознававших горизонты исторического пути, способных влиять на ход мирового процесса. И эти личности далеко не всегда и не во всём соответствовали тем или иным представлениям о добром и возвышенном, но именно они строили государство, занимающее отчётливое, определённое и зримое место в цивилизационном пространстве. Идеологические пристрастия Петра I или Александра I, Александра II или Сталина были разными. И каждый из них жил в разные эпохи, но каждый своими деяниями (как бы кто к ним не относился) оказал беспрецедентное воздействие на всеобщую историю.

«Евгений Бень тут разродился едва ли не программной статьёй (№ 27), академически этак оформленной, со ссылочками, только не на Ленина или Маркса, как водилось в годы треклятые, а на Путина да Ильина!» – говорит Дмитрий Чёрный, сразу же привязывая за уши характер суждений к собственной бескомпромиссной идеологической схеме и вовсе не обращая внимание на основную мысль, связанную с тем, что Владимир Путин, который раньше цитировал Ивана Ильина, сосредоточенного на сохранении русской национальной идентичности, в последнее время обращается к выдержкам из Николая Бердяева, который мыслит Россию не только специфическим национально-культурным феноменом, а особенным духовным явлением на глобальной сцене государств и народов, открытым для мира и, согласно природе своей, на мир влияющим.

Однако же полемисту определённо без разницы, что Бердяев, что Ильин или что Шестов, что Евгений Трубецкой. (А заодно и я – для удобства – приобщён Дмитрием Чёрным к перекрасившимся либералам – притом, что либералом никогда не был, а, кстати, и в коммунистах тоже никогда не состоял, а вот возвращать читателю преданные забвению в советское время имена религиозных мыслителей – случилось в конце 1980-х в журнале «Наше наследие».) По словам полемиста, «прав был Ленин, высылая всю философскую контру пароходом – под видом умствований высоких, они способствовали дроблению масс на уровне общественного сознания, всякий раз подсовывая старорежимное обобщение по национальному признаку. Но братство рабочих – не знает рас!» Кстати, отлично помню, как в брежневское время только за чтение этой самой «философской контры» беспощадно вычищали студентов из гуманитарных вузов Москвы! Делало это отнюдь не мифическое «братство рабочих», а партработники и иже с ними. Впрочем, те же охранители застоя терпеть не могли таких убеждённых большевиков, как мой оппонент, называли их перегибщиками и мрачно советовали «поперёк батьки в пекло не лезть».

А вот Бердяев, как раз, несмотря на грядущую классовую ненависть товарища Чёрного, ещё раз повторюсь, поместил в 10-ю главу своего фундаментального труда «Русская идея» и Петра I, и декабристов с Радищевым, Белинского и Пушкина, Достоевского и Гоголя, славянофилов и Тютчева, Вл. Соловьёва, Толстого, Герцена, Розанова, Чернышевского, Писарева и даже люто отрицавшего самого Бердяева Ленина, Кропоткина и Бакунина, Михайловского, Леонтьева, Фёдорова, культурное возрождение Серебряного века.

В том-то и состоит Русская идея в ключе соловьевско-бердяевской традиции, что призвана вместить в себя отечественную историю и культуру в широком многообразии – в духе общецивилизационных традиций авраамического монотеизма. А если упростить формулу – народу целесообразно познать прошлое (не исключая и коммунистическое) и по мере возможности полюбить его самые разнообразные проявления. И тем самым сохранить и осознать себя, в том числе и для воздействия на будущее. И абсурдно проводить аналогии между непримиримыми биологическим нацизмом, связанным с комплексом неполноценности (бандеровщиной, например), другим звериным сепаратизмом и Владимиром Соловьёвым и Бердяевым, у которых всё дышит терпимостью и любовью к миру и другим народам. И уж тем более, эти мыслители малейшего отношения не имеют к призыву «Россия для русских!», который убогие националисты теперь малюют на стенах, что реальных, что виртуальных… Принципиально, что нынешняя российская власть вовсе не декларировала и не декларирует ни Соловьёва, ни Бердяева, ни Ильина в качестве носителей непререкаемых догматов. Потому что время любых непререкаемых мировоззренческих авторитетов, в том числе время Маркса-Энгельса-Ленина, возведённых в культовые идолы, кануло в Лету. И почти повсеместно кануло. А Бердяев и Ильин именно и были в ряду противников окостеневшей, догматической идеологии. На их труды опираться – и плодотворно, и не грех, но, славу Богу, в непререкаемую идеологическую доктрину в советском понимании их не превратишь. Да это и никому не нужно…

Евгений БЕНЬ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *