ДУША ПРИРОДЫ
Рубрика в газете: Свежий взгляд, № 2020 / 8, 05.03.2020, автор: Галина БЕРЕЗИНА
Три осени / Н. Синяк. – Москва: Интернациональный Союз писателей, 2020. – (серия «Библиотека Российского колокола»).
Живая природа – выражение общепринятое и стандартное, не вызывающее особых эмоций. Но природа действительно может стать живой, чувствующей и даже мыслящей – в стихах талантливого поэта.
Автор нескольких поэтических сборников Николай Синяк в новой книге «Три осени» удивляет читателя яркими метафорами, в том числе необычными олицетворениями:
Поросёнком розовым туча
Подобралась к закатным соскам.
![](https://litrossia.ru/wp-content/uploads/2020/03/15-Nikolaj-Sinyak-400x600.jpg)
Образ внезапный, но при этом необычайно естественный, красочный, детальный и очень живой, с отголоском есенинской интонации.
Но такое описание – восприятие извне – встречается у поэта сравнительно редко. Гораздо чаще Николай Синяк пытается заглянуть в саму душу природы, прочитать её настроение. Да, в его стихах у всего есть душа, и чувства, и мысли. У него и луна «одинокая», и зима «приобвыкла», и «лето капризное», наконец, «небо синее, живое».
Временами поэт приходит к интонации, напоминающей детские стихи: бойкой, лёгкой. И при этом с элементами языковой и литературной игры.
За неделю до апреля
Гуси в небе загалдели:
«Почему молчат капели?
Торопились мы, летели,
Мы быть первыми хотели».
Однако такие интонации довольно редко слышатся в стихах Николая Синяка. Автор больше тяготеет не к весёлой мелодии, а к пронзительно-лиричному анапесту, реже – к печальному дактилю.
Сказка кончена − буря бушует,
Раздаёт кому страх, кому страсть.
И одно мир промокший волнует:
Как в высоких волнах не пропасть.
Образ ветра нередок у Николая Синяка. В летнюю пору «ветрено так славно». Зимой «метель порой гуляет и морозец щиплет озорной». Иногда ветер вступает с лирическим героем в непосредственное общение:
Просыпаюсь от резкого шума
Капель, брошенных ветром в стекло.
Небо низкое смотрит угрюмо.
Природа – живая и одухотворённая. Как же человеку не найти с ней общий язык, если он сам – её неотъемлемая часть, «мыслящий тростник»?
А вот образ человека в поэтическом мире Николая Синяка скорее хочется сопоставить с опавшим листом. Их много в его стихах – замёрзших, испуганных, неприкаянных. В одном из стихотворений сродство листа и человека обозначено особенно ярко:
Намаялся, устал.
Не в лучшем месте
Решил ты, братец милый,
отдохнуть.
Что ж, до утра мы
потоскуем вместе.
А утром каждый
выберет свой путь.
Этот опавший лист сродни лермонтовскому дубовому листку, который «оторвался от ветки родимой», но тот был одинок, а здешний находит товарища, который его отчасти ободряет, хотя и сам не знает, «что листве, давно опавшей, в утешение сказать».
Тебе ещё кружить, пусть и в последний
И, может быть, твой самый лучший час,
А мне пора – судьба стоит в передней
И навсегда проститься собралась.
Время листка истекает, кончается и время радостей лирического героя, что-то безвозвратно уходит в прошлое, как сорвавшийся лист.
За золотом всегда
Ползёт измена.
Тепла не будет
Больше никогда!
Таково воплощение осени, переходящей из золотой в позднюю. Возможно, это не одна только осень года, но и осень если не жизни, то чувств, когда «всё проходит, как осень. И пусть».
Но это «пусть» – скорее минутное настроение, чем постоянно сохраняющееся чувство обречённости и покорности. На деле лирический герой глубоко тоскует о том, что миновало, хотя и не пытается его удержать, ведь
Наши надежды, зонтами укрытые,
Речи о счастье былом.
Редкие встречи, друзья позабытые
Кажутся призрачным сном.
Повторяется мотив уходящего, невозвратимого, снова осеннего – через всё тот же образ дождя.
Но осень – не только пора печали, увядания и сожалений. Это пауза, время для того, чему не находится места летом, но что нужно людям – и не только:
Я осень ожидаю, чтоб успеть.
В иную пору время не догонишь.
Там нужно зеленеть, цвести, кипеть.
Здесь − размышлять всего лишь.
Впрочем, может показаться, что ранняя весна похожа на холодную пасмурную осень. Не случайно в другом стихотворении она даже «стала примерять её наряд», не золотой, конечно, а серый, ненастный. Но это сходство мнимо:
Пусть туманы те же, только ветер
Не тоску несёт, а чистоту.
Холоден рассвет, и всё на свете
Переходит времени черту.
Рассвет – ещё один ключевой образ для Николая Синяка, но тоже очень разный. Иногда «рассветает, а радости нет», рассветы являются то «в ледяной росе», то «в мелком серебре, отяжелевшие, больные». Бывает даже «скучный рассвет». Самое главное – он обязательно наступит.
Предрассветная мгла
только кажется вечной,
Как разлука за миг
до желаемой встречи.
Круг суток и круг года всегда возвращается к рассвету и весне. Человеческая жизнь идёт по иным законам, но за ненастьем приходит солнце, а за несчастьем – радость. А главное – пережитое счастье всегда остаётся с человеком, в его памяти и душе, и его «новый день с надеждою скрепит».
А эти стихи не он же ли сочинил:
Неужели-неужели
Все сгорели карусели?
Тогда он К. Чуковский.