Фольксваген, «сникерсы» на полюсе и мамонт

Рубрика в газете: Мир Севера, № 2026 / 14, 10.04.2026, автор: Фёдор ТАТАРСКИЙ

Весна начинается по-разному: у одних грачи прилетают, у других – «сникерсы». Так в Хатанге прозвали иностранных путешественников на Северный полюс за яркие разноцветные куртки. Было это 30 лет назад.

Хатанга – невеликое таймырское село за полярным кругом на пересечении воздушных трасс. Там есть аэропорт с большой взлётно-посадочной полосой. В своё время таких построили несколько вдоль океана для обслуживания Севморпути и охраны границ. Кроме того, через Таймыр проходит так называемый «Красноярский меридиан». Известно, что из Азии в Америку весьма короче летать через полюс, чем с запада на восток. Пробные полёты уже были. Как говорят специалисты, Китай давно «копытом бьёт» – ой, как летать хочет.

Лет 300 назад Ломоносов предвидел, что «богатство земли русской Сибирью прирастать будет и морями студеными». В СССР учёному верили и не жалели денег на освоение северных территорий. Россия в начале 90-х почти отказалась от этой идеи. Нет идеи – нет финансирования. Нефти и газа в Хатанге тоже нет. Зато был один из лучших в Арктике авиаотрядов – пилоты летали в любых условиях. Было бы куда летать.

С развалом Союза закрытые прежде территории стали доступны для иностранцев. Так на Таймыре появился французский предприниматель Бернар Бюиг (Bernard Buigues). С идеей полюсного туризма. Попробовал в Диксоне, но там инфраструктура быстро развалилась. В Хатанге руководители района и авиаотряда держались стойко. И дождались француза. Через пару лет авиаторы расплатились с долгами, в селе достроили больницу и законсервированную пятиэтажку, раскрутились мелкие предприниматели.

 

 

Северный полюс – это несколько эфемерное понятие. Нет столба с соответствующим указателем. Есть океан с огромной льдиной до четырёх метров толщиной. Из-за вращения Земли лёд дрейфует против часовой стрелки – точка полюса постоянно смещается на поверхности.

Подготовка к встрече с полюсом начиналась в марте – там уже полярный день. Ледовая разведка определяла, где можно построить полосу для приёма самолётов. Туда летела пара вертолётов с небольшим бульдозером, авиатопливом и оборудованием для лагеря с позывным «Барнео». В апреле грузовыми самолётами, иногда забитыми под самый потолок, на льдину прилетали первые «сникерсы». В течение получаса их вертолётами переправляли на проверенную точку. Почти у всех был прибор для определения координат – каждый хотел увериться, что не зря тащился в такую даль на 30-градусный мороз. Туристы сбивались в землячества, обустраивали «свой» полюс и пили шампанское. За это время вертолётчики успевали водрузить символический столб, и все братались вокруг него, совершая самое короткое кругосветное путешествие. В идеальных условиях поездка занимала не более суток. Иногда на «Барнео» заглядывала пурга, и застрять можно было надолго.

Постепенно программа посещений расширялась. С «Барнео» до полюса можно было добраться на лыжах и собачьих упряжках. Там уже не только пели и плясали. В 94-м глава района Николай Фокин зарегистрировал бракосочетание пары из Голландии. В 96-м устроили футбольный турнир из 16 команд. Был фестиваль воздушных шаров; с неба сыпались парашютисты, даже с котами за пазухой. АвтоВАЗ десантировал новенький внедорожник. Можно было арендовать самолёт и прилететь в удобных креслах к сервированному столу с горячими шашлыками. Любой каприз за ваши деньги.

В Хатанге почти всегда хорошая погода. Это запасной аэродром для самолётов при метели в соседних городах, поэтому в селе с советских времён стоит пятиэтажная гостиница. С не очень тогда комфортными для иностранцев удобствами, о чём их настоятельно предупреждали. Комнаты на три-четыре койки, почти все без унитазов, но иногда с раковиной. На каждом этаже два крыла, соединённые большим фойе. Места общего пользования были похожи на старые туалеты провинциальных вокзалов: несколько отверстий без излишеств, разделённые стенкой и прикрытые дверью высотой см в 80. Иногда без двери. Через пару-тройку лет у авиаотряда появились деньги, и в гостинице установили унитазы и душевые кабинки. Это ещё не все «прелести». Бывало, что круговорот тургрупп нарушался, и некоторым приходилось ютиться на полу в фойе – матрасы нашлись в местном интернате. Однако «сникерсы» не роптали: полюс был сродни космосу. В Европе их встречали как героев, даже небольшие музеи устраивали.

 

 

В свободное время туристы болтались по селу в окружении собак и детей – они и придумали конфетное прозвище. Ходить было некуда: только небольшой музей при заповеднике и трёхэтажный торговый центр напротив. Когда-то он был завален разнообразным товаром; в середине 90-х там обретались два торговца ширпотребом и оружейный магазин с пулемётом «Максим» – а чем ещё «отбиваться в тундре от обнаглевших медведей». Хоть и бутафорский, на фоне карабинов пулемёт смотрелся брутально. Интуристы верили всему и фотографировались а-ля Чапаев.

Со временем появился новый ресторан с подиумом и шестом для стриптиза, зазвали двух профессионалок из Новосибирска. Суровый сельский люд был угрюм, мрачен и серьёзен, не понимая, за что брали 100 рублей – возможно, шоу на дому было привлекательнее. Забугорные же, впадая в оторопь, исходили слюной.

Многие зависали в гостеприимном доме местного писателя Владимира Эйснера, трудившегося в заповеднике. Тот мог общаться на немецком, английском, испанском. «Сникерсы» к нему тянулись, хотя жил писатель по-спартански. Никого не смущали столы, накрытые газетой и ящики вместо стульев. Эйснер сидел в углу на шкурах и стучал на старенькой пишущей машинке, остальные пили вино.

Некоторым, особенно журналистам, удавалось поближе сойтись с местными мужскими компаниями. «Чуть-чуть» – первое слово, которое «сникерсы» запоминали: в бане оно звучало каждые две-три минуты. Под строганину, под оленину… К вылету самолёта не все и не всех могли собрать.

Обычно не везло телевизионщикам. Оператор мог держать камеру в любом состоянии, а кассеты с запасными батареями почему-то терялись. Однажды норильскому оператору пришлось обслуживать три или четыре группы европейских телекомпаний. Если после «чуть-чуть» журналюги умудрялись не попасть в самолёт до полюса, их вывозили на речку. Мало кто отличит речной лёд со снегом от морского. Ставили столб с указателем вожделенной локации – вещай не хочу.

Самым именитым «сникерсом» оказался муж английской королевы Елизаветы II. Правда, на полюс принц Филипп не рвался и на Таймыре летом 1995-го появился по другому поводу. Тогда он был почётным президентом Всемирного фонда дикой природы (WWF) и прилетел воздать должное научным подвигам биосферного заповедника «Таймырский». Королевский супруг всем понравился за простоту в общении. Дети и собаки от него не отлипали. Фотографии принца в музее заповедника пользовались популярностью у «сникерсов»: хоть на фоне, но запечатлеться.

Позже появилась новая фотозона – в музее мамонта. В самом конце ХХ века в 380 км к северо-западу от Хатанги оленеводы нашли торчащие из земли бивни. Бернар Бюиг слетал туда и после небольших раскопок обнаружил кусок туши с шерстью. Вернувшись в Европу, француз пообщался с палеонтологами, и они заразили его идеей клонировать мамонта. Откопать в вечной мерзлоте тушу мамонта и доставить её в Хатангу – удовольствие дорогое, но Бернар нашёл спонсоров.

 

 

Та поездка запомнилась «копателям» не только сильными морозами. В экспедиции участвовал Эйснер, которому Бернар поручил затариться водкой. Писатель был непьющим и решил, что трёх бутылок хватит. На две недели лютых морозов. На 14 мужиков. Выяснилось это уже в тундре. Как позже француз написал в своей книге: «…trois ridicules petites bouteilles» (три смешных пузырька). Бернар думал, что знаком с самыми изысканными вывертами нетривиальной русской речи. Он заблуждался: столько интересного в тот момент услышал и узнал, что в следующий раз за водкой сам ходил, никому не доверял.

Голову мамонта с бивнями поместили в мерзлотник – получился музей. На третьем этаже торгового центра француз организовал лабораторию для учёных – с конференц-залом, библиотекой, кухней и баром. Даже интернет был. С помощью собак мечтали найти целую тушу, пытались выделить экстракт мамонтового запаха. В Европе отыскался подходящий дрессировщик, пес нашелся в Хатанге.

Не сбылось. В начале 2000-х Хатангой заинтересовались бизнесмены из Москвы. Модернизация закончилась расформированием авиаотряда. С тех пор на полюс можно попасть только на ледоколах из Мурманска. Это комфортно, но много дороже и затянуто. От лаборатории остался пустой зал и нарисованный на стене мамонт с грустной физиономией Эйснера.

Хатанга скучает по интуристам и Бернару Бюигу, фамилию которого аборигены постоянно путали: получался «Бьюик». Возможно, поэтому прозвали Фольксвагеном. Слухи о возобновлении полюсного туризма на Таймыре время от времени оживают. Народ надеется на возвращение Фольксвагена с очередной партией «сникерсов». Даже гостиницу отформатировали по итальянскому проекту.