Где корни сегодняшних проблем в национальной сфере

Рубрика в газете: Мы – один мир, № 2026 / 13, 02.04.2026, автор: Андрей МАРЧУКОВ

Андрей Владиславович Марчуков – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра истории народов России и межэтнических отношений Института российской истории РАН. Сегодня он отвечает на вопросы главного редактора нашего портала.

 

 

– У каждого из нас есть свои темы для исследований. Но, как я понял, и вас и меня, помимо всего прочего, очень интересует национальная политика в советское время. Я бы предложил с неё и начать наш разговор. И первый вопрос: так была ли у Кремля в советскую эпоху внятная национальная политика?

– Советская эпоха большая, и в разные её периоды нюансы национальной политики (этнополитики) различались довольно сильно. Хотя общая основа её оставалась неизменной: это марксистско-ленинское учение по национальному вопросу. Пересказывать его принципы нет смысла – в своё время о них твердили массово и повсюду. Можно открыть книжку «застойной» поры или интернет и прочитать.

К тому же, это учение, в силу его диалектичности, политизированности и идеологизированности, весьма трудно воспринимается. Если древние тексты, и даже тексты XVIII века трудно читать из-за того, что изменился язык, то тексты, вышедшие из-под пера «классиков» марксизма-ленинизма и особенно советских авторов, писавших про принципы теории и практики «ленинской национальной политики», трудно воспринимать из-за их казуистичности. Реальный смысл был сокрыт очень глубоко. А ведь чем сложнее объяснение – тем оно искусственнее. И тем искусственнее то, что таким замысловатым образом приходится описывать. Но о некоторых моментах этой политики мы поговорим по ходу интервью.

– Давайте поподробней остановимся на брежневском периоде и поговорим, в частности, о персоналиях. Я считаю, что в эпоху Брежнева советскую национальную политику во многом формировал Михаил Суслов, но никак не Александр Яковлев, на чём до сих пор настаивают некоторые исследователи (вспомним, какие статусы имели Суслов и Яковлев: один был членом Политбюро, а другой исполнял обязанности руководителя Агитпропа ЦК КПСС). А реализовывал эту политику – прежде всего через подбор руководящих кадров для союзных республик – секретарь ЦК КПСС Иван Капитонов с подчинявшимся ему отделом оргпартработы ЦК. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов и Юрия Андропова. Но Лубянка при нём очень часто работала не на прогнозирование социальных и прочих процессов, а на ликвидацию последствий уже вспыхнувших на национальной почве пожаров: так было, когда обострялись проблемы крымских татар во второй половине 60-х годов, осложнялись дела в Чечено-Ингушской и Северо-Осетинской АССР в 70-е годы, собирались митинги в Абхазии в конце 70-х годов… А ваше мнение?

– Как известно, согласно учению марксизма-ленинизма, национальный вопрос понимался не как самостоятельный, а как второстепенный, производный от вопросов социально-экономических, классовых, политических и т.д. И это была явная недооценка столь важной сферы общественного бытия и сознания, какой является сфера национальная. Вот пример догматизма советского руководства, жившего представлениями начала века и идеями В. Ленина. Что сыграло в судьбе Советского Союза роковую роль.

Следствием этого, в частности, было отсутствие в течение десятилетий (особенно тех, о которых мы говорим) специального органа, который ведал бы вопросами этнополитики, в том числе прогнозированием национальных процессов, анализом и т.д. Хотя идеи создания такового периодически безуспешно поднимались. Прогнозирование процессов было, но велось в русле той самой марксистско-ленинской парадигмы общественного развития (как следствия развития социально-экономического). Что чем дальше, тем всё больше начинало не соответствовать реальности. Вспомните, где в Отчётных докладах съездам КПСС подавались национальные моменты: под конец, вместе с вопросами партийного развития, состояния сферы культуры, демократии и социальной структуры.

И как результат – работа в стиле «пожарной команды» – тушить неожиданно возникшее возгорание (Чечено-Ингушетия, Северная Осетия, Абхазия, вспышки национализма в Узбекистане и Казахстане, проблема ряда «недореабилитированных» народов и т.д.). Да и «тушение» сводилось к требованию усилить интернациональное воспитание. Без изменений устройства, серьёзного наказания виновных, исправления ошибочных решений прошлого.

– Продолжим про значение руководящих кадров в регионах. Много лет Кремль выстраивал следующую систему: он назначал первыми лицами в союзных республиках представителей национальных элит, или, как говорили, людей титульных национальностей, а на вторые роли присылал своих эмиссаров, как правило, русских по национальности, наделяя их огромнейшими полномочиями. Правда, эту систему в 1953 году попытался поломать Берия, но на этом и погорел. А на ваш взгляд, какие варианты более всего были целесообразны?

– С Л. Берия как раз и пошла практика назначения на первые посты представителей «титульных» национальностей, до него подход был более интернационалистский – первыми лицами республик могли быть как «титульные», так и люди других национальностей. При Н. Хрущёве и Л. Брежневе этот процесс шёл по нарастающей, став правилом. А вот вторыми секретарями, действительно, назначались русские (в широком смысле этого этнонима). Скажем, в Эстонской ССР в 1953–1971 гг. вторыми секретарями республиканского ЦК были Леонид Ленцман и Артур Вадер – эстонцы, но обрусевшие и родившиеся вне Эстонии (первый – в Крыму, второй – в Белоруссии). А так – с середины 1950-х годов вторыми секретарями назначались русские (в основном, не местные, а присланные из Центра (чаще отделов ЦК), хотя где-то, например, в Казахской ССР, русские занимали эту должность и раньше.

Получалось, что русскому или представителю любой иной «не титульной» национальности республики и многих автономий, пусть даже они были местными уроженцами, продвинуться по службе или занять общественно значимые или престижные должности было сложнее, чем представителю «титульной» нации. Что являлось следствием давно начатого и не прекращавшегося курса на «коренизацию» кадров в т.н. «национальных» регионах. А это, с одной стороны, ограничивало возможности для самореализации и постепенно всё больше «этнизировало» республики и автономии. С другой, в центральном руководстве и аппаратах должности оставались во многом в руках русских. Правда, самим русским как нации это мало что давало. Эти русские руководители выступали как представители не своей нации, а государства, которое не являлось «русским» государством.

Получалось, что население СССР под слова об интернационализме как бы «разводилось» по «национальным квартирам». Поэтому правильнее было бы отказаться от понятия «титульных» и «не титульных» наций и обеспечивать равные возможности для карьерного роста и развития представителей всех народов на всём пространстве СССР. И прежде всего в руководстве республик и автономий. Тогда не потребовался бы институт вторых секретарей, а сами республики не превращались бы в этнократические государства.

– Не могу не вспомнить про Армению. Там ведь долгое время всё руководство состояло в основном из представителей титульной национальности. Но в начале 70-х годов среди местных элит обострился скандал. Они сами без ведома Москвы сменили первое лицо – Кочаряна. Москве это не понравилось. Она не утвердила решение республиканского ЦК и срочно прислала в Ереван на место второго человека своего эмиссара, русского по национальности. А не совершил ли Кремль тогда ошибку? Может, следовало полностью довериться выбору элит Армении?

– Трудно сказать (не зная досконально расклад сил, настроения и обстановку в Ереване), правильно ли поступили в Москве, не утвердив это решение. Очевидно, ключевое тут – «сами, без ведома Москвы». А какие-либо кадровые перемены, осуществлённые без ведома и согласия центрального руководства, недопустимы. Вероятно, именно этим объясняется реакция на событие. Тем более, что несколько позже смена первого секретаря состоялась – но уже как решение Москвы. А следствием «самоволия» (даже если решение местного ЦК и было правильным) стало назначение вторым секретарём (22 марта 1973 года) Павла Анисимова – первого русского на этом посту. До него это были армяне. А после Анисимова все вторые секретари ЦК КП Армении были русские. Тут как раз и проявилось то понимание этой должности, которое в неё закладывалось.

– Коль зашёл разговор о Закавказье, давайте вспомним и Грузию. Первый в связи с этим вопрос: не совершила ли Москва в начале 70-х годов ошибку, заменив Мжаванадзе не на Стуруа, а на Шеварнадзе? И второй вопрос: почему Кремль не защитил тогда своего эмиссара – Чуркина? Моё-то мнение, что Чуркин, будучи вторым секретарем ЦК Грузии, очень мешал Шеварнадзе навязать республике свою диктатуру и поэтому его специально скомпрометировали перед Москвой. Или вы верите в то, что Чуркин действительно был мафиози?

– По поводу того, на кого стоило делать ставку Москве – на Стуруа или Шеварднадзе – можно ответить так же, как на предыдущий вопрос. Надо знать всю подноготную того и другого, а также то, кто и что хотел от нового грузинского руководства. Правда, зная, как поступал Шеварднадзе в годы перестройки, можно задуматься о том, что это был за человек. Хотя до перестройки тогда было ещё далеко, и кто как себя покажет, мало кто мог предполагать.

С Чуркиным – дело непростое. По-видимому, Вы правы, говоря о политическом заказе на мешающего Шеварднадзе Чуркина. Действительно, доступные материалы (Секретариата ЦК, инспекционной группы) говорят лишь о том, что Чуркин кому-то благоволил, кому-то помогал, кого-то хотел видеть на том или ином посту. Да и круг этих лиц исчерпывается всего несколькими фамилиями, остальные (вороватые директора магазинов и торговых точек, которых он, якобы, защищал) выступают как анонимы.

Вполне очевидно, что второй секретарь мог если и не формировать свою команду, то иметь «своих» людей на тех или иных постах. Другое дело, что это были за люди (в профессиональном и личном аспекте), были ли они из круга нового первого секретаря или, наоборот, были далеки от него и представляли, к примеру, круг бывшего главы Грузии (Мжаванадзе) или главы несостоявшегося (Стуруа). Этого мы не знаем (вероятно, есть те, кто на этот вопрос ответить может). Сам Чуркин признавал свои ошибки в «работе с кадрами», но не взятки.

А ещё – были ли они честны (хотя насчёт кристальной честности закавказских и не только деятелей в Москве и на местах имелись сомнения) и поддерживались ли эти связи бескорыстно. Единственный озвученный факт – передача денег жене Чуркина. Да и то известный со слов одного из арестованных. Насколько можно судить, грузинская прокуратура так и не допросила её (хотя и испрашивала на это разрешение). Насколько могу судить, не были произведены допросы и самого Чуркина.

Вместе с тем, его партийная карьера на том прекратилась. А это навевает на мысли, что, возможно, «дыма без огня не было» (через жену). Хотя если деньги жена брала, то где они? Или что им решили пожертвовать ради спокойствия в Грузии. В любом случае, факт того, что столичного «эмиссара» снимают по требованию региональной этноэлиты (или находящейся у власти её части) очень показательный и тревожный – для политической системы и положения центральной власти.

– Кстати, о коррупционерах. Вспомним громкие узбекские дела. Ваше мнение: Рашидов и его многолетний оппонент Насреддинова – это герои Узбекистана, преступники или жертвы разного рода разборок?

– Тут дело сложное, и корни ситуации надо искать в той самой непрекращающейся политике «коренизации» и постепенной этнизации руководства республик, а также имевшем место в республиках Средней Азии таком феномене, влиявшем на расстановку во власти, как клановость и родоплеменные отношения.

Кстати, более показательно то, что происходило в Казахстане при первом секретаре ЦК его компартии Д. Кунаеве. Как Казахстан из абсолютно интернациональной республики, в которой казахи насчитывали от трети до 40% населения, постепенно превратился в казахское государство.

– А вообще: насколько удачными в брежневские времена были назначения Кремля на должности первых лиц республик? Скажу за себя: я считаю, что кадровых ошибок было совершено больше, нежели принималось нормальных решений. Я, к примеру, не считаю, что произведённая в начале 70-х годов замена на Украине Шелеста на Щербицкого была большой удачей. Разница между Шелестом и Щербицким, на мой взгляд, была лишь в том, что Шелест открыто защищал скрытых бандеровцев, а Щербицкий потакал яростным националистам, как бы это поточней сказать, скрытно. В конце концов кто много лет продвигал в Киеве на самый верх такую одиозную фигуру, как Кравчук? Разве не Щербицкий? А возьмём Литву. Когда умер Снечкус, Москва в последний момент отказалась поддержать более чем лояльного Москве опытнейшего организатора Манюшиса, сделав ставку на Гришкявичюса. Но тот не был лидером, и не очень поддерживал русских специалистов и русский язык в республике. А ваши оценки?

– Главное тут, на мой взгляд, заложенная В. Лениным, укреплённая И. Сталиным и продолженная их «наследниками» политизация этничности – то есть увязка политической системы с «народами», понимаемыми как носители суверенитета (хотя таковым и считался сначала «пролетариат», затем «трудящиеся», потом «советский народ»). А как следствие этого – национально-территориальное устройство государства с иерархией союзных и автономных республик, автономных областей и округов и «безнациональных» (русских) областей и краёв.

Вот и дело с П. Шелестом и В. Щербицким. Щербицкий действительно пригасил-приглушил те проявления украинского национализма (выступавшие в форме новой украинизационной волны), которые имели место при Шелесте и которые возмущали многих жителей УССР и вызывали возражения целого ряда руководителей СССР. Однако не устранил их. Но разве можно было ожидать чего-то ещё, если сама система, само устройство государства, о котором я сказал выше, порождала национализм, в данном случае, украинский? Разве от Щербицкого зависело, что украинцы считаются отдельной от русских нацией, да ещё нацией «титульной» в «своей» республике? Это было заложено Лениным и при нём, и потом соблюдалось непререкаемо. Украинцев вообще поначалу (вслед за Ильичом) толковали как нацию «инородческую» и «угнетавшуюся великороссами». При Сталине акценты заметно поменялись, и теперь русские, украинцы и белоруссы рассматривались как «братские народы». Братские, но разные.

Поэтому Украинская ССР как суверенное социалистическое государство (согласно конституциям), как национальная республика с украинской «титульной» нацией воспроизводила украинскую систему ценностей, язык, культурные образцы и т.п. Пусть и в её советско-социалистических формах, без крайностей, без целого ряда личностей и символических вех украинства. А чуть позже готовые государственные и национальные формы были наполнены радикальным, националистическим пониманием украинской идентичности. И получилась та Украина, которая сложилась после 1991 года.

Так что дело не столько в конкретных личностях, сколько в самой системе организации государства и этнополитике.

– Вместо поведения предварительных итогов попрошу вас сказать о том, как вы оцениваете сегодняшнюю национальную политику Кремля.

– Ну, кое-о-чём я уже писал, а вообще, это отдельный вопрос, требующий отдельного же разговора. Хотя при изучении истории СССР 1960–1980-х годов и проводившейся в то время политики в национальной сфере, во-первых, видишь корни многих явлений современности, во-вторых, порой возникают ассоциации с нашим временем, а в-третьих, начинаешь лучше осознавать, насколько важно ясно видеть имеющиеся в национальной сфере проблемы, понимать их суть и действительно их решать. Иначе последствия могут быть самыми неприятными.

 

Беседу вёл Вячеслав ОГРЫЗКО