Горячий вымысел сердца

№ 2026 / 14, 10.04.2026, автор: Андрей ВЕТЕР

С Андреем Вороновым-Оренбургским я познакомился много лет назад, познакомился случайно. Он приехал по своим писательским делам из Санкт-Петербурга в Москву и каким-то образом забрёл на семинар «Гайавата», которым руководил Александр Ващенко. Собственно, Ващенко и представил мне Андрея Воронова. А после семинара мы отправились ко мне домой, где провели за непрерывными разговорами чуть ли не трое суток.

 

 

Андрей поразил меня не только своей абсолютной погружённостью в творческий процесс, но и своим умением наслаждаться собственными произведениями. За столом он много читал из своих книг и всё время просил меня: «Теперь ты почитай что-нибудь из своего». А я почему-то не люблю и не умею читать вслух. Начитывать закадровый текст для фильма или телевизионной передачи – это для меня в порядке вещей, но читать за столом стихи или прозу – это не моё. Меня всегда восхищали люди, которым нравится читать (понимай – делиться с другими) в компании свои произведения. Андрей Воронов делал это с удовольствием, смакуя богатый язык своих произведений (сам он называл этот язык «жирным», и это определение казалось мне очень точным, потому что литературная речь Воронова-Оренбургского не просто вкусна, но даже чрезмерно насыщена, отсюда и «жирность»).

Покорил меня Андрей и тем, что, приехав по своим делам в издательство «Терра», сразу потащил меня с собой и представил главному редактору. Конкуренция в писательском мире велика, там редко встретишь писателя, который искренне полюбит творчество другого автора. Андрей Воронов был открыт и щедр для друзей и готов был оказать любую услугу и поддержку. 

Андрей – писатель разносторонний. Из-под его пера вышли масштабные романы на самые разные темы: здесь и Русская Америка, и Кавказские войны, и Великая отечественная война, и Древняя Русь, и сочинения типа «Квазинд», которые трудно отнести к какому-то конкретному жанру. Он жаждет увлекательной жизни, полной безостановочных приключений, и эту свою жажду он выплёскивает на страницы своих сочинений. Андрей Воронов обладает колоссальной работоспособностью, он жаден до творчества.

Ко всему вышесказанному необходимо добавить, что он ещё и яркий поэт, хотя мне кажется, что он почему-то стесняется этого. В каждой его книге, которую он подарил мне, он сделал не просто дарственную надпись, но сопроводил её своими красивыми, тонкими стихами.

 

 

«Ярое око» – размышления о романе

 

Это монументальное историческое повествование, посвящённое битве на Калке 1223 года – первому столкновению Руси с монгольскими войсками. Роман представляет собой яркий образец современной исторической прозы, ориентированной на эпическую традицию.

Если говорить о сюжете, то он построен по традиционной для исторического романа схеме: широкое полотно охватывает события от появления монгольской разведки в половецких степях до трагической развязки на реке Калке.

Автор ведёт две параллельные сюжетные линии – русскую и монгольскую, что позволяет показать конфликт с обеих сторон. Мы видим и сбор русских князей в Киеве, их междоусобные распри, и стратегическое планирование в стане Субэдэя и Джэбэ. Привлекательным является то, что Андрей Воронов даёт читателю «малого героя»: на фоне масштабных исторических событий развивается личная история сокольничего Савки Сороки и его возлюбленной Ксении. Это классический приём: через судьбу простого человека показать трагедию целого народа. Действие движется от разрозненных стычек (охота Савки с добытчиками, бой разъездов) к генеральному сражению. Автор умело выстраивает предчувствие катастрофы, которое усиливается по мере продвижения русских дружин в степь.

Как я уже упоминал, Андрей тяготеет к живописному, сочному языку. Язык романа «Ярое око» – его самая сильная и одновременно самая спорная черта. Нельзя не обратить внимания на последовательную стилизацию под древнерусскую речь. Воронов-Оренбургский использует обширный пласт архаичной лексики: «вельми», «зело», «борзо», «пря», «сеча», «вои», «рать», «стольный град», «гридница», «тиун», «панцирники», «добытчики». Это создаёт плотную историческую атмосферу.

Но одновременно ощущается, что язык местами перегружен настолько, что затрудняет чтение. Например: «Он крутнулся в седле, не успевая пережить увиденное. В кипящем сознании ахнуло: “Вот она – смертушка!..”» – архаическая лексика соседствует с просторечной («смертушка»), создавая стилистическую пестроту.

И ещё одна примечательная сторона романа: склонность к пафосу. Многие монологи и обращения князей к войскам звучат как готовые литературные декларации, а не как живая речь. Особенно это заметно в речах Мстислава Удалого.

Но думаю, что эти «минусы» связаны с личностью самого Андрея Воронова-Оренбургского. Он любит броскость, любит мечтать, любит яркую жизнь и вкладывает всего себя в своих персонажей. Он искренне хочет, чтобы люди говорили именно так – красиво, богато, живописно. Ему не интересна блёклая жизнь, скудная речь, ему по сердцу пафос. Все его книги наполнены этим пафосом великолепных поступков, мощных характеров. Это его стиль, его атмосфера, его литературный мир.

У Достоевского всё чёрное, угрюмое, больное. У Луиса Ламура – опасное, сильное, одинокое. У каждого писателя свой мир. Воронов-Оренбургский создал мир насыщенный, аппетитный – для тех, кто любит яркие приключения.

 

 

Читатель погружается в мир древнерусского воинского быта: здесь и «сулицы» (метательные копья), и «кистепёры», и «шеломы», и «корзно» (княжеский плащ). Автор явно проделал серьёзную работу с источниками. Автор опирается на летописные источники («Троицкая летопись», Ибн аль-Асира, Рашид ад-Дина) и современную историческую науку. В романе присутствуют реальные исторические персонажи: князья Мстислав Удалой, Мстислав Киевский, Даниил Волынский, Василько Ростовский, половецкий хан Котян, монгольские полководцы Субэдэй и Джэбэ.

Многие сцены (крестный ход в Киеве, княжеский съезд, битва) выдержаны в высокой эпической тональности, с использованием повторов, риторических вопросов, библейских инверсий.

В отличие от многих исторических романов, где кочевники показаны однородной «тёмной силой», Воронов-Оренбургский уделяет внимание психологии монгольских полководцев. Субэдэй и Джэбэ – не просто «плохие парни», а сложные фигуры: старый хитрый волк и молодой амбициозный воин, их взаимоотношения прописаны с внутренней логикой.

Главная мысль романа – разобщённость русских князей ведёт к поражению. Автор снова и снова возвращается к этой теме: князья не могут договориться, каждый тянет одеяло на себя, и это становится причиной гибели лучших дружин. Показательна сцена на княжеском съезде, где спорщики едва не хватаются за мечи прямо во время переговоров.

Особенно трагично это звучит в устах князя Василько Ростовского, который предупреждает о гибели, но его не слышат.

Князь Мстислав Удалой, несмотря на всё своё мужество и талант полководца, губит дружину из-за собственной гордыни. Он рвётся в бой, игнорируя предупреждения воеводы Булавы, не дожидается подхода основных сил, преследует отступающих татар, попадая в ловушку. Финал князя показан как трагедия, но трагедия, порождённая человеческим тщеславием.

Для автора битва на Калке – не просто военное поражение, а духовное испытание Руси. Не случайно в центре повествования оказывается хоругвь «Ярое Око» – стяг с ликом Спаса, который княгиня Таисия вышивает для дружины. Символично, что Савка привозит стяг уже после разгрома – святыня является слишком поздно, как и единство русских сил.

В послесловии автор проводит прямую линию от Калки (1223) к Куликову полю (1380):

«Гибель героев, кровь и пожарища той битвы осветили дорогу русским князьям на Куликово поле».

Жертва воинов Калки не была напрасной – она стала уроком, который в конце концов был усвоен.

«Ярое око» несомненно продолжает традицию русской исторической прозы, идущую от «Тараса Бульбы» Гоголя и «Князя Серебряного» А.К. Толстого. В советское время этот жанр был представлен романами В. Яна («Чингисхан», «Батый»), Д. Балашова («Государи московские») и другими.

Роман Воронова-Оренбургского можно рассматривать как попытку вернуться к классической эпической традиции после долгого перерыва. В этом смысле он близок к произведениям таких современных авторов, как Сергей Алексеев («Сокровища Валькирии»), хотя и менее склонен к мистике и фантастическим элементам.

Это добротный, профессионально сделанный исторический роман, который нашёл своего читателя среди любителей приключенческого жанра. Автор хорошо знает материал и искренне увлечён эпохой. Однако роману не хватает стилистической сдержанности и художественного лаконизма – он мог бы быть короче и при этом сильнее. Тем не менее, как образец современной эпической прозы, посвящённой ключевому моменту русской истории, «Ярое око» заслуживает внимания.