История любви, судьбы, неверия и веры

№ 2026 / 9, 06.03.2026, автор: Владимир СПЕКТОР (г. Луганск)

Сергей Евсеев. «Бабий порох»: роман (частично опубликован на литературном портале «Свой вариант», Луганск, декабрь 2025 г. – январь 2026 г).

---

 

 

История любви забытой,

растерянной, задёрганной, разбитой

на тысячи осколочных ночей,

на тысячи житейских мелочей,

на крохи правды и мгновения обмана.

Любовь разбитая похожа на тирана,

пытающего душу, плоть и кровь…

Любовь забытая. Но всё-таки – любовь,

хоть горькая, обидная и злая.

Пускай не рай. Но отблеск рая.

 

История любви – это и о романе Сергея Евсеева с таким, на первый взгляд, странным названием «Бабий порох». С одной стороны – так иногда обозначают дымный, чёрный порох из-за его сравнительно небольшой силы, обилия дыма и меньшей опасности. Автор, словно намекает, что история, о которой идёт речь в книге, хоть и покрыта дымом отгоревших событий, всё же не столь громкая – ведь речь идёт о частной женской судьбе, хоть и на фоне вселенских перемен, развала страны, слома судеб и общественного строя. С другой стороны, история пронзительная и наполненная мощной внутренней энергией (история любви иной быть и не может). И пусть во вселенском масштабе она действительно не источает гром и молнии, но в масштабе женской души звучит слышно, внятно, узнаваемо и поучительно.

Автор на протяжении повествования часто употребляет слово «бабий», возможно, подчёркивая некую приземлённость переживаний, метаний, поисков и желаний главной героини. Но всё же бытовая направленность вектора движения событий (по крайней мере, в первой половине её бурной судьбы) не может скрыть некий бытийный смысл происходящего, и не зря дорога жизни приводит её в конце концов к Храму.

Когда-то поэт написал «как много любовных историй, как мало историй любви». Роман Сергея Евсеева – это как раз история любви, в которой всё, как в жизни, перемешано и перепутано – возвышенность и страстное желание, сметающее с пути все моральные препоны, трепетная нежность и страдание, притяжение чувства и разлука на годы… И всё это написано не просто увлекательно, но – красиво. Интересно не только узнавать, что будет дальше, но и просто читать, получая удовольствие от словесной вязи и красоты слога.

Особая изюминка романа заключена в том, что все основные события в нём разворачиваются на Украине, как по Кобзарю-Шевченко, «милой» и «мирной», во многом ещё далёкой от кровавых испытаний, хотя в финале уже отчасти и в преддверии их. А начинается история с лирического вступления, в котором герои, сбежав на праздники от домочадцев и повседневных забот в другой город, отправляются в собор на рождественскую службу. Атмосфера Рождества, праздничный восторг и ожидание счастья – просто зримы и осязаемы. Вместе с верой, надеждой и любовью.

«Боже, Боже, какая благодать, какое блаженство! Неожиданно просыпаются внутри тонкие, потаённые струны души и начинают негромко звучать в унисон церковному хору… Повсюду вокруг весело потрескивают свечи. От их таинственного света шарахаются испуганные тени. Нагретый воздух плавится и как бы плывёт перед образами. Тепло и ласково глядит Богоматерь с большой иконы в старинном окладе. Кажется, что на глазах её проступают слёзы. И всё-таки она улыбается. Ну, конечно же – улыбается едва уловимо. И как будто говорит: «Не нужно страшиться, всё у вас есть и всё у вас будет. И всё непременно будет хорошо! Ведь я с вами – всегда с вами»!

И, выйдя из храма, герой, он же рассказчик, ещё долго остаётся в возвышенном настроении, рассуждая о жизни, её внезапной щедрости и привычно-будничной сдержанности (возможно, даже чёрствости). Чувствуется в его мыслях усталость человека, который слишком долго плывёт против течения. И вдруг он останавливается, чтобы сказать самое важное. О том, как незаметно и почти «нормально» жизнь стирает самое главное – причём даже не потрясениями и не трагедиями, а затягивающей с головой рутиной. Днями, годами, делами, «надо» и «потом». И забывается в суете главное – любовь. А ведь только она помогает человеку в его трудных попытках удержать в себе что-то живое, пока окончательно не затянуло в трясину повседневности. В его размышлениях есть максимализм – но он честный. Он проявляется, когда иллюзии уже не работают. Остаётся только то, что действительно имеет вес. И его слова, на мой взгляд, точны, уместны и оправданны.

«…Жизнь ведь требовательна, жестока и беспристрастна. Она бросает нас в горнила своих каждодневных проблем и забот, засасывает, как болотная трясина, в непрерывный безжалостный водоворот своих дней и лет. И в этом безумном гибельном омуте гибнут наши лучшие помыслы, надежды, мечты, блекнут и затираются самые сокровенные чувства, которым, казалось, нет границ, расстояний, пределов и, уж конечно, нет и не может быть конца. А ведь это и есть главное – самое главное в этом безумном мире: наши чувства, наша любовь!.. Всё остальное надуманно, призрачно, тленно. Да, да – всё так. Всё именно так и не иначе»!

После вступления, превратившегося как бы в самостоятельное повествование (роман в романе), подобное медленно закручивающейся пружине часового механизма, вобравшее в себя зачатки сразу нескольких жизненных линий, самостоятельным ручейком вырывается на поверхность история главной героини. Тут и разгульная юность и размеренные годы замужества, и, в конце концов, счастье любви, и разочарование разлуки. Та самая таинственная, ослепляющая вспышка истинного чувства, которое судьба дарует не часто и не всем. Это именно то, что называют «рай на Земле», но он не может длиться долго, поскольку заведомо истаивает под гнётом будней.

В разгар испытаний, когда радость и горе попеременно одолевают душу, когда выход неявен, будущее томительно, а настоящее – слишком уязвимо, непрочно, она задумывается о том, что же такое счастье? Что должно быть его спутниками, как его выразить и описать? Уверен, душевные муки и поиски героини будут близки и интересны всем, потому что каждый из нас задавал себе подобные вопросы, а поиск ответов зачастую мучителен и далёк от истины. В её мечтах никакой выспренней философии. Нет и наивности, скорее накопившаяся усталость, но уже светлая. Будто человек долго терпел, соглашался на меньшее, а потом вдруг понял: нет, всё, о чём мечталось с ранних лет, это не «слишком много», это – нормально. И от этого понимания становится и больно, и ясно в то же самое время. Наверное, это момент внутреннего взросления – когда мечта перестаёт быть туманной и становится требованием к жизни. И назад после этого, как правило, вернуться уже не получается.

«Но что оно такое – это самое счастье? С каждым днём она представляла себе всё яснее и отчётливей. Во-первых, обязательно чтобы любимый человек был рядом. Во-вторых – квартира, своё собственное семейное гнёздышко. В-третьих – личная свобода, ну, для начала хотя бы – от нудной, бесплодной и, можно сказать, ненавистной работы в этом богом забытом и, похоже, никому не нужном институте. В-четвёртых – достаток, чтоб не считать несчастные эти копейки. Ну а в-пятых? А в-пятых – нужен был Людмиле ребёночек. Естественно, от любимого человека».

Юношеская максималистская мечта героини о «рае в шалаше» с единственным, данным судьбой любимым человеком сбывается самым неожиданным образом и в довольно зрелые годы. Яркой и красочной иллюстрацией того, какими могут (и должны!) быть счастливые моменты жизни, стал рассказ о вымоленной героиней у судьбы и небес поездке вместе с любимым человеком (по сути, с любовником) на юг, где сначала Одесса, а затем и Ялта предстают перед убежавшими «от всего мира» героями воистину райскими уголками. Да и менее известные крымские места, они тоже оттуда – из сказки-мечты, в которой даже глянцевые пейзажи без солнечных пятен. И хотя мысли о мимолётной быстротечности этого, по сути, украденного счастья иногда отравляют чувства и впечатления, поездка украсила и жизнь героини, и повествование о ней. Всё главное для неё свершилось именно за несколько коротких дней этого головокружительного побега от мира. И произошло оно в самых заповедных уголках её души. Тогда как в теле, как чудо и как божье благословение, она почувствовала зарождение новой жизни.

Счастье действительно оказалось быстротечным. Но память о нём согревает героиню, которая балансирует между моральной усталостью и почти отчаянной надеждой. Она задаёт себе вопрос: «А что есть правда? Лишь в ней сила, или ещё в любви»? И для себя формулирует болезненно убедительно: «Правда – в любви, и в ней же спасение. Любовь не делает сильнее, но позволяет не утонуть». И в этом есть тихая трагедия: даже найдя любовь, героиня не опирается на неё – она буквально цепляется за данный судьбой шанс на счастье. «Правда – в любви» – это, как последний якорь.

Героиня уже не верит миру, но всё ещё способна любить, и именно это её спасает – пусть пока всё туманно и хрупко.

«…Где же правда? В чём суть? А правда – в любви! И только в одной любви, которую она так остервенело-самоотверженно искала всю жизнь! И вот, кажется, нашла. И держится изо всех сил теперь за эту свою любовь – небесную и земную, как за соломинку, как за какое-то ничтожное брёвнышко, брошенное ей судьбой, в пучине разбушевавшегося океана, каким и представлялся ей окружающий мир, – океана бескрайнего, тёмного, сильного, жестокого и неумолимого».

Но даже любовь не в силах противостоять ходу истории, который ломает судьбы, меняет общественный строй, оставляя чувства и всё самое ценное, что есть у человека, за скобками и границами здравого смысла. А любимых и близких людей зачастую – ещё и за пределами страны. Герои романа проходят сквозь испытания историей с разным уровнем потерь. А любовь не исчезает, но раздваивается, часть её оказывается в далёкой Америке, а часть обречена на ожидание несбыточного.

История оказывается опасной не потому, что она «неправильная», а потому что неизбежна и равнодушна к человеку. Люди в ней по большей части не творцы, а свидетели, жертвы, пассажиры своего утлого ковчега, плывущего по океану абсурда и рока. И как никогда актуален культурный код: «это уже было когда-то – и кончилось плохо»…

«В ту осень, как по Булгакову, кончились времена «легендарные», беззаботные и счастливые: рассветы, закаты, дивные ночи над Днепром… И началась История. Всё закрутилось, завертелось… Непонятно откуда выползли на арену общественной жизни украинские националистические силы, в воздухе зазвучали слова: «незалежнисть», «самостийнисть», «вильна Украина». На домах, заборах и столбах «нарисовались», мозоля глаза, портреты Петлюры и Бандеры. Повсюду стали появляться жёлто-голубые флаги… Страна, глубоко вздохнув, с воодушевлением устремилась в гудящую и неотвратимо влекущую бездну»…

А дальше наступило время ожидания и выживания. Для всех. И для любви в том числе. Это было человеческое ожидание в нечеловеческое время. Человек может ждать, надеяться, верить, но время не вступает в диалог, оно просто идёт и не даёт ответов или обещаний. Ожидание всегда добровольное, а время – безразличное, иногда агрессивное, изнуряющее стиранием лиц и красок. Всё уходит, и ничего не возвращается. И даже надежда не бесконечна, она убывает вместе со временем, и это не трагедия. Просто факт. Героиня романа ждала, выживала, воспитывала сына, подстраивалась под время и ситуацию. И вопрос «Что делать?» не был праздным для неё, да и для всех. Но ответы в те непростые времена находились разные. Свой ответ и выход из прошлого в будущее героиня обрела отчасти спонтанно, отчасти ожидаемо. Как бы история ни ломала мир, а время ни истощало надежду, вера возвращает человеку его внутренний центр. И это даже не столько утешение, сколько твёрдая точка опоры. Именно Храм оказался местом, где история и время неожиданно теряют власть. Там происходит обновление души без отмены прошлого. И возрождается жажда жизни как ключевой итог прошлого и стимул для дальнейшего.

«Людской поток вынес её к старой белокаменной церквушке на окраине города. Была Пасха – светлое Христово Воскресение… Легко, словно бы впавши в транс, она отстояла всю праздничную утреннюю службу и вышла из храма уже как будто бы другим человеком – очистившимся, обновлённым. То, что творилось тогда в её душе – она и сама вряд ли смогла бы связно описать: радость, восторг, свет, молодость, любовь и бесконечная жажда жизни»…

Говорят, что хорошую книгу хочется перечитать ещё раз. Я так и сделал…