Матёрый московский классик

К столетию Юрия Валентиновича Трифонова

№ 2025 / 35, 04.09.2025, автор: Валентин МАЛЮТИН

В дни его столетия можно лишь с огорчением констатировать, что удивительному автору романов и рассказов, сценаристу, мастеру «городской» прозы и яркому спортивному очеркисту Трифонову в столице России так до сих пор и не нашлось места среди её бесчисленных магистралей, улиц, переулков и бульваров.

Прошёл целый век со дня появления на свет классика литературного слова, а улицы именованной в его честь в Москве так и нет. Не сошлось. Не сложилось. Не вспомнилось как-то столичным чиновникам об этом удивительном человеке, чьими творениями в своё время зачитывались все мы – советские люди и почитатели его таланта.

Тогда его книги расходились словно горячие пирожки во всех в книжных магазинах. Будучи разнорабочим самого большого книжного магазина на улице Ташкентской в Алма-Ате и занятый переноской пачек со склада в торговый зал, я сам невольно стал свидетелем, как роман Юрия Трифонова «Утоление жажды», за которым в отделе уже сформировалась очередь покупателей, разошёлся в один миг. Естественно, что разочарованные почитатели творчества Трифонова начали разыскивать работников книжного рая и предлагать любые деньги за этот томик. И они были неумолимы, по их мнению, на складе несколько экземпляров обязательно остались, их необходимо лишь оттуда извлечь.

Может, такому никто и не поверит сегодня, но в те уже далёкие времена прошлого века за произведениями Трифонова стояли в очереди. А нынче в пустых чудом уцелевших книжных магазинах творений Юрия Валентиновича нет. Их не издают. Потому как кто-то из его наследников, живущих за пределами России, того не желает. И на этом весь печальный сказ. Впрочем, из-за таких близких людей, которые по тем или иным причинам не дают «добро» на новые издания своих гениальных родителей, мы порой не можем видеть в продаже новые томики не только Трифонова, но и Шукшина, Куваева и многих других. Доколе такое будет продолжаться?

Юрий Трифонов пришёл в литературу с авиазавода. Уже своими первыми рассказами, посещая семинары писателя Константина Федина в военные годы, привлёк его внимание. Именно он сумел найти в юноше писательские нотки. И не ошибся. Дипломная работа студента Литинститута имени Горького, написанная Юрием Трифоновым в начале 50-х годов XX века, выдвигается на Сталинскую премию. Сам Иосиф Виссарионович оценил её третьей степенью. Так Трифонов в 24 года уже управлял собственной «Победой», а его роман был переведён на многие языки народов стран мира.

Следующий трифоновский роман «Утоление жажды» был четырежды переписан автором по требованию Александра Твардовского и явился читателям со страниц «Нового мира». Это творение выдвигалось на Ленинскую премию, но как-то не срослось, не получилось.

Казалось, что Трифонов уже почти стал классиком. Сиди себе и твори. Но в жизни не всё так просто. Нашёлся «добрый друг», который накрапал донос и начались гонения. Сталин уже в прошлом, и все былые заслуги Юрия Валентиновича канули в лету. Но в годы оттепели Трифонов нашёл себя в спортивной публицистике и прозе. Его сценарий фильма «Мы были на спартакиаде» явил советскому народу песню «Подмосковные вечера». Она же впервые и прозвучала в этом трифоновском кинотворении. А его спортивные рассказы – это откровения человека, одержимого спортом, который как никто другой чувствовал дыхание той эпохи, когда мы умели побеждать и никто другой на планете Земля в этом даже и не сомневался. Где это всё сейчас?

А уже затем в тягучие 70-е годы Трифонов обращается к московской прозе. Если вы когда-либо будете проходить мимо знаменитого «Дома на набережной» обратите внимание на мемориальную доску на нём. Все на ней изложено правильно и ясно. Этот дом воспел в своём творении Юрий Валентинович будучи ещё мальчишкой был выселен из него со всей семьёй, потому как его отец Валентин Трифонов был арестован и расстрелян в 1938 году, а мама – известная писательница Евгения Лурье попала в ГУЛАГ и отсидела там до 1945 года.

Роман увидел свет в 1976 году почти без купюр в журнале «Дружба народов», стал мгновенно популярным и тут же был изъят из обращения. Его перепечатывали и размножали, что притягивало, несомненно, к произведению всё больше и больше читателей. И, возможно, уже все следующие произведения мастера расходились вмиг. Ими зачитывались, обменивались, дарили их на дни рождения. И поверьте, такие подарки, были особо ценными.

В моей личной библиотеке есть несколько трифоновских томиков. Иногда я их отыскиваю, нахожу особо понравившиеся тексты, перечитываю, чтобы вновь и вновь пройти и пережить испытания с народовольцами Андреем Желябовым и Софьей Перовской в романе «Нетерпение», стать свидетелем судьбы участника Гражданской войны в творении «Старик». А окунаясь в его московские повести «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое прощание» и «Другая жизнь», пытаюсь разобраться, как под влиянием исторических изменений сама обстановка и люди меняют друг друга. Это и в сегодняшней жизни происходит вокруг и около нас. Только нет среди нынешних писателей таких мастеров слова как Юрий Валентинович. Потому мы и не читаем сегодня современные шедевры. Лишь какие-то серые творения всё больше попадаются. Да и литературные журналы ныне не в чести среди нас. Мы их не выписываем, они и в библиотеках-то разве что лишь некоторые. «Наш современник», «Новый мир», а другие как же?

А ещё по произведениям Трифонова сняты фильмы. Их тоже стоит посмотреть. Они правдивы и изящны. И каждый образ, явившийся нам с экрана, почти шедевр. Надо лишь вглядеться в них пристальнее…

Жаль лишь, что Юрий Валентинович не пожил долго. А мог бы, несомненно, создать правдивый роман об афганской эпопее и многом другом, что мы уже пережили и увидели. Спасибо Вам, Мастер! Ваши произведения, как отблески жаркого костра, согревают и сейчас наши души. А название улицы в Вашу честь в Москве мы ещё увидим. Скоро. Как только…

От редакции

Спасибо нашему постоянному автору Валентину Малютину за то, что он никому не даёт забыть наших советских классиков. Тем не менее вынуждены сделать одно существенное уточнение: роман «Утоление жажды» Трифонов действительно несколько раз переписывал, но по требованию главного редактора журнала «Знамя» Вадима Кожевникова.