Мой внутренний ребёнок не взрослеет!

Рубрика в газете: Интервью, № 2026 / 13, 02.04.2026, автор: Ирина КИСЕЛЁВА (г. Томск)

 

– Вы автор трёх книг о Марине Цветаевой и её семье. Чем они отличаются?

– Сложилась своеобразная трилогия. Первая книга посвящена дочери Цветаевой, Ариадне Эфрон, судьба которой меня потрясла и заколдовала. Четверть века собирала материал о ней, ездила в места ссылки в Туруханский район Красноярского края, работала в архивах несколько лет. Можно сказать, объехала все места на земном шаре, связанные с Ариадной. Она ушла из жизни в 1975 году – в возрасте немного за 60, но многое успела. Её «Письма из ссылки» стали для меня образцом мужества. Рада, что моя книга «Земное странствие звёзды Ариадны» была издана в Томске дважды – в 2012 и 2014 годах. Можно сказать, дочь Цветаевой стала для меня путеводной звездой.

В 2016-м выпустила книжку «Моя Цветаева. От сибирской калины до тарусской рябины». Описала и жизненный путь поэта, и своё представление о творчестве Марины Ивановны. Часть книги – фантазия о непрожитой жизни в Томске, куда Цветаева собиралась приехать. Но она выбрала Елабугу, где и нашла свой конец. Эта книга – экскурсии по цветаевским местам: Москва, Коктебель, Таруса, Елабуга, а также Чехия и Франция, Италия и Германия.

А третья книга «С каждой волной воскресаю», изданная четыре года назад – это 11 зарисовок о цветаевском братстве, о любви к Цветаевой поэтов со всего мира. Предисловие написала томская поэтесса Оксана Чайковская. Интересно говорят о стихах Марины Ивановны томские поэтессы Елена Клименко, Ольга Комарова…

Планируется четвёртая книга моего цветаеведения. С 2012 года я практически каждое лето веду экскурсии в Феодосийском музее Марины и Анастасии Цветаевых, набралось много материала.

– Находите ли нечто общее в художественных мирах сестёр Цветаевых?

– Марина – поэт, Анастасия – прозаик. Литературный секретарь А.И. Цветаевой Станислав Айдинян называл младшую сестру Марины гениальным мемуаристом. Сама Анастасия всю жизнь считала, что по сравнению с Мариной она никакой не гений. То есть принижала себя как творческую личность. Любопытно, что одно время Анастасия жила в Томской области, в селе Пихтовка. Она пережила сестру на полвека, и если бы не её воспоминания, мы бы ничего толком не знали о детстве Марины Цветаевой.

– Как вам кажется, могла ли прожить дольше Марина Цветаева?

– Безусловно. Но в Елабуге она попала в жизненный тупик. Не выдержала трудностей. Судьба арестованного мужа была ей неизвестна. Коллеги-писатели не помогали жене врага народа. С сыном, которого безмерно любила, не складывались отношения, потому что она воспитала эгоиста.

– Ваша диссертация посвящена Джойсу, а когда же возник глубокий интерес к Серебряному веку?

– Племянник Бориса Зайцева, тоже писатель, когда я увлеклась творчеством его дяди, говорил: «Зачем тебе понадобилось углубляться в Джойса, это же чуждая советскому человеку литература!». А у меня возник исследовательский интерес к Джойсу, мне было интересно понять, что такое поток сознания. Я перевела сборник рассказов «Дублинцы»…

Серебряный век вошёл в меня, когда училась на последних курсах ТГУ – Блок, Мандельштам, Ахматова, Северянин, Бальмонт…. Книжный человек Станислав Божко, которого я очень любила, дал мне стихи Цветаевой, я переписала их от руки. Меня поразил её девиз «Не снисхожу», она действительно была помимо всех. И по энергетике она резко отличается от всех представителей Серебряного века, среди которых было очень много интересных поэтов. Цветаева была предназначена только творить. Она вообще была не приспособлена для земной жизни. Думаю, с ней было очень трудно жить.

– Кто сегодня хорошо исполняет Цветаеву?

– В Томском театре драмы почти 30 лет идёт моноспектакль Валентины Бекетовой по цветаевской поэзии «Тебе – через сто лет», мне он очень нравится. Цветаеву нужно мощно читать: «Пригвождена к позорному столбу / Славянской совести старинной…». Прекрасно исполняет стихи Марины Ивановны Светлана Крючкова.

К слову, в начале 80-х в Ленинграде я, помимо всего прочего, преподавала русский язык и литературу в гимназии при Русском музее. Одним из учеников-восьмиклассников был сын Светланы Крючковой, я занималась с ним дополнительно – в том числе и на дому…

– Можно ли сказать, что у вас три места силы – Петербург, Томск и Феодосия?

– Да. Петербург (Ленинград) – это город, где я родилась. Он прекрасен, я его очень люблю, там живут мои дети и внуки. Вторым совершенно родным городом стал Томск. Здесь я прожила свою юность, очень много хорошего вспоминается.  В Феодосию стала регулярно ездить 15 лет назад, подружилась там с замечательными людьми.

В Питере был ряд интересных встреч. В 1988 году трижды беседовала с сыном Анны Ахматовой, Львом Николаевичем Гумилёвым. Я тогда работала экскурсоводом в музее поэзии Серебряного века в Автово. Однажды директор музея попросила меня привезти Гумилёва. Что про него могу сказать? Глубокий человек, переживший очень многое. Говорил мне, молодой маме: «Радуйтесь, когда дети маленькие, целуйте своего маленького Володю почаще».

– Вопрос на тему маленьких детей. Вы автор многих детских стихов. Их пишет ваш внутренний ребёнок?

– Именно так. Я начала сочинять стихи в восемь лет. Меня привезли в посёлок Южный под Новосибирском, там был удивительный лес. Я собирала грибы, и параллельно внутри у меня рождались стихи. Мой внутренний ребёнок очень любит сибирскую природу.

Один из сборников стихов для детей я назвала «Девочка с корзинкой». Мечтаю, что когда-нибудь в Томске появится памятник наполненной корзинке, можно будет присесть рядом, вспомнить детство.

Недавно издала книжку стихов про лесного волшебника Чучу. Идею подсказал создатель музея гномов в Феодосии. И я написала про Чучу, охраняющего лес и спасающего его от разных бед. Весной ездила в посёлок Зональный, выступала перед четвероклассниками. С детьми интереснее, чем со взрослыми! Так что мой внутренний ребёнок не взрослеет.

– В марте, на своём юбилейном вечере вы представили свою новую книгу, небольшой сборник семейных мемуаров. О себе и родных писать сложнее, чем о Цветаевой?

– Ну, нет – о гении писать непросто. А в новой книге я рассказываю о своих родителях. Они из рода священников. Папа прожил 52 года, мама – ровно в два раза больше. Детство я провела в Алма-Ате, отец был врачом санэпидемстанции, мама работала в поликлинике. На Новый год съездила туда снова – и села писать книгу семейных мемуаров, назвала её «На выцветшем снимке родное лицо». Предисловие написала яркая поэтесса Елена Синявская.

– Можно ли сказать, что литературные способности передались вам по наследству?

– Нет. Просто отец очень много нам с братом читал вслух. А мама, помню, постоянно расстраивалась, что меня кроме Цветаевой больше ничего не занимало. Но у меня много любимых писателей – Достоевский, Лесков, Бунин, Чехов, Гюго, Бальзак, Мопассан, Роллан…

Мои дети – тоже пишущие. Дочь сценарист и прозаик, сын киновед, защитил диссертацию.

– Главные имена томской поэзии – это …?

– У Владимира Крюкова очень светлые стихи. Ольга Кортусова – тонкий поэт. Ещё хочется вспомнить добрым словом Валерия Сердюка, ушедшего в 2015 году. Его высоко ценил тот же Крюков. Владимир Михайлович недавно выпустил книгу воспоминаний, где очень тепло отзывается о Сердюке.

В Томске немало и тех, кого я поэтами не признаю. Считаю, поэт пишет сердцем, а не просто словеса плетёт.

 

Беседу вёл Юрий ТАТАРЕНКО

 

---

 

 

Ирина Викторовна Киселёва родилась 16 марта 1951 года в Ленинграде. Окончила историко-филологический факультет Томского государственного университета в 1973 году, через 10 лет защитила кандидатскую диссертацию по зарубежной литературе в ЛГПИ имени Герцена. Преподавала литературу в вузах Томска и Санкт-Петербурга. Первая поэтическая книга «Словом белым вернусь» вышла в Томске в 1991 году. Автор более 20 книг стихов и прозы. Член Союза российских писателей с 2017 года. Живёт в Томске.