На краю седой земли

Рубрика в газете: Поэтический альбом, № 2026 / 12, 27.03.2026, автор: Владимир БЕРЯЗЕВ (г. Новосибирск)

 

 

* * *

Черепаховый суп сотворят из домашних любимцев,

по причине отсутствия мяса в осеннем меню.

Похоронят с почётом наёмную рать колумбийцев

и поэме «Полтава» запрет учинят на корню.

 

Тело неньки изроют до недр земными ковшами,

Скажет ворон печерский своё сокровенное: «Кар-р!»,

И Мазепа издохнет, заеден тифозными вшами,

и в туретчину тупо сбежит покалеченный Карл.

 

На крестах заржавелых повиснет победная мрия,

и, исход из безумья найти покаянно невмочь,

во ставке незалежном утопнет Украйна-Мария

вековечной России родная продажная дочь…

 

 

* * *

Сыграй напоследок, сыграй

о дружбах, ушедших за край!

 

Час осени в календаре,

воспомни о прежней поре.

 

Ткань жизни ветха и стара

на сердце утраты дыра.

 

А те, кому верен и рад,

пополнили списки утрат.

 

Сужается избранный круг,

уходим по следу разлук.

 

Безмолвия снята печать,

но не с кем уже помолчать.

 

Не слышно кукушки в бору,

ссыпается время в нору.

 

А то, что пока не в норе,

сгорает в осеннем костре…

 

 

* * *

И когда ты приходишь ко мне на заре октября,

ничего, ничего в сновидении не говоря,

лишь улыбкой стыдливой о близости напоминая,

я, потерянный, радуюсь, веря не знамо чему,

да надежды словцо повторяю себе самому –

мол, Господь милосерд и да сбудется доля иная.

 

Знаю, в мире ином, где умолкнул времён метроном,

жизнь окажется сном, и прольются нетленья вином

слёзы жизни земные, страданья заветные слёзы.

А пока помолчим, сновидению не вопреки,

в поле светлой улыбки, в излуке небесной реки,

где в серебряном шелесте крыльев толпятся стрекозы…

 

 

* * *

А в бочке дождевой листва багряна,

а в радио – балет Хачатуряна,

не скучно мне в сибирской стороне,

вдали от беглых блогеров и сует

мне снова танец с саблями танцует

восточная красотка Гаянэ.

 

Я пропил все дублоны и пиастры,

гола калина и поникли астры,

и в предрассветном инее трава,

и так свежи морозные туманы,

и не страшны литвины и османы,

пока звенит похмельно голова.

 

Пока ледок в той бочке зазеркален

и колоколен… и маниакален

мой взгляд-желанье – заглянуть за край.

А ты, носитель гениев-таланов,

маэстро мой, воистину Светланов,

сыграй ещё чего-нибудь, сыграй!..

 

 

* * *

Отцвели мечты наивны,

выпьем, что ль, на посошок?!

На цветочные руины

сыплет медленный снежок.

 

Богатей же сладкой думкой

и о прошлом не жалей,

выпьем, Пушкин, где же рюмка?

На, возьми её скорей!

 

На дворе дрова берёзы,

на траве крупа бела,

замороженные слёзы,

ледяные зеркала.

 

Звень-синица постучится

в запорошено окно,

право, как тут не напиться,

коль звенит о спицу спица

и жужжит веретено.

 

Коли за морем девица,

а друзей – в иной дали –

тают голоса и лица…

остаётся лишь молиться

на краю седой земли.

 

 

* * *

А с вильной зачисткой жизненного пространства

вышла осечка… каганат или панство?

А то бис его знае. Но четыре года ристаний

не оставили места братанью единокровных созданий.

 

Мы ж ко всему привычны, в войнушку играли с детства,

да-да – из одной кринички радяньство и западенство.

Один людолов плешивый в века чумную стужу,

чтоб массами овладели, выпустил их наружу.

 

Теперь, чтобы бесьи силы в нети загнать обратно,

надобно массы эти во прах положить стократно.

 

Но мне говорят – замирим, помянем и тех и этих,

поднимется дым кумирен до Яхве в лазурном свете,

хай буде совместный молебен прощения-покаянья,

а край снова чист и хлебен – без гибели воздаянья…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

Но скрежетом, лязгом, топотом пронизана степь-Левада,

то ропотом массы проклятой, то выхлопом стадного ада.

Дымятся стволы горячие, не видно конца сезона,

вопросы, как дроны зрячие, зависли над серой зоной:

кого там продали оптом в Озоне иль на АВИТО,

чья плоть недооплаченная проклята и убита?!

Чья душа неотмоленная мыкается над окопом,

над телом полуразорванным – в жертву вольным европам?!

 

 

***

Диванно празден и беспечен,

лежу себе, подобно трутню.

Октябрьский снег недолговечен –

растает к часу по полудню.

 

А там, глядишь, дровец добуду,

ботву сгребу в копну большую

и, протопивши халабуду,

все табуретки по феншую

расставлю…

Это ль не отрада,

не поздний свет за ради Бога?

Зимы предательская зрада?

Иль домостроя перемога?

 

Молчи! Смотри вперёд и выше,

туда, где снег уже не вечен,

где старый отрок – по-мальчишьи –

диванно празден и беспечен.

 

 

* * *

Кабы я имел ума палаты,

жить бы стал я в Англии-стране,

взяли бы меня в иллюминаты,

в тайный круг, где избранны одне.

 

Разум мой, как светоч среди мрака,

продвигал бы истинный прогресс,

стал бы я собратом Исаака

Ньютона, механика небес.

 

Как бы мы смотрели в телескопы,

наблюдая звёздный хоровод,

как бы составляли гороскопы,

чтобы обнадёживать народ.

 

Утверждали, что любому действу

есть противодействие равно,

по сему – и благу, и злодейству

в мире место определено.

 

Но иное явствует Создатель –

с волею небес не совладать,

твердью правит первооткрыватель

и неодолима благодать.

 

Путь науки – дело анатома:

труп природы разумом разъять.

От начала тьмою лжи ведома

просвещенья гибельная рать.

 

Сны эфирны тайною повиты,

без неё – во всех земных мирах –

электрона рухнули б орбиты,

атомы разъялись бы во прах.

 

Этой тайны райской обладатель,

верный страж Ковчега естества –

я Твой восхищённый наблюдатель

и во мне Вселенная жива.

 

 

СКАЗКА

 

Не пора ль? Давно пора бы,

жив и в разуме пока,

завести несушку Рябу

да задиру петуха.

 

Что за глупая привычка –

под его ку-ка-ре-ку

ожидать злата́ яичка,

царства, лёжа на боку?

 

Жди-пожди! Стола по краю,

под рябое куд-кудах

из курятника-сарая

катит яйко – ох и ах!..

 

В нём сокровище сокрыто,

златом вооружено,

дедом бито, не разбито,

бабой не сокрушено.

 

Не мечтай и не надейся

на богатства кабалу;

посреди свободы действа –

мышь метнулась по столу,

 

бодро хвостиком махнула

и златое ё-моё

пало, взмыло, упорхнуло

в адский мрак – небытиё…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

Но печалиться не стоит,

коли так заведено:

«Я снесу тебе простое,

не пустое, не одно».

 

 

* * *

С кем вы? – самаряне, иудеи…

Гнев смири, враждою овладей.

Велика по Господу идея –

помирить аврамовых детей.

 

Отче, да подымешь хворостину,

в стан-кошару стадо загоня,

во обетованье Палестины,

посмотри на грешного меня.

 

Перетру, твоей покорен воле,

времени полову и осот,

чтобы, заплутавши в чистом поле,

досягнуть сионовых высот.

 

Чтобы самаряне, иудеи

вновь пришли ко храмовой горе,

царствуя, молясь и володея

Словом – словно светом в янтаре…