Я ищу критика!
Повесть о падшем духе лидирует в рейтинге толстых журналов
№ 2025 / 44, 06.11.2025, автор: Юрий КУЗИН
Дамы и господа!
Прочёл в «Литературке» № 43 (7007), что толстяки жалуются на нерасторопных читателей, – мол, современную прозу те на дух не переносят. Я заглянул в список электронных порталов, – речь о домашних страницах «Вопросов литературы», «Нового мира» и двух десятков лидеров рейтинга, – и убедился, что российская проза вовсе не дышит на ладан.
Так, моя «Повесть о падшем духе», опубликованная в «Дне литературы» 17.10.2025 года, за 14 дней набрала 1517 просмотров, и обошла по количеству посещений за месяц и «Дружбу народов» (1364), и «Нижний Новгород» (1024), и «Детей Ра» (975), и «Огни Кузбасса» (701) и «Неву» (458).
За неделю до публикации, я отправил текст в 300 газет, журналов, порталов и издательств, включая дюжину тяжеловесов, возглавляемых «Знаменем», «Новым миром», «Звездой» и «Москвой». В ответ ни слова. Сложилось впечатление, что неповоротливость гигантов вызвана изобильным прикормом, что редакционные портфели их трещать по швам от избытка шедевров. Но есть и простое объяснение: исчезли и великие авторы, и великие критики, и великие редакторы.
После публикации «Люцифериады» («Прафауста»), я обратился к Валерии Пустовой, Павлу Басинскому, Андрею Немзеру, Анне Нуждиной, Галине Юзефович, Михаилу Эдельштейну, Марианне Дударевой, Ольге Бугославской, Ольге Аникиной, Евгению Абдуллаеву, Анастасии Павловой, Сергею Костырко, Анне Берсеневой, Дмитрию Бавильскому, Татьяне Веретеновой, Михаилу Гундарину, Льву Данилкину, Арсению Гончукову, Ольге Маркарян, Андрею Тимофееву, Сергею Дивакову, Сергею Баталову, Александру Евсюкову, Константину Комарову, Михаилу Хлебникову, Ивану Волосюку, Борису Кузьминскому, Ивану Родионову, Елене Погореловой, Елене Сафроновой, Анне Наринской, Анне Жучковой, Алие Ленивец (Кайбалдиевой) с просьбой откликнуться на повесть. Но не нашёл понимания: кто-то посетовал на занятость, другие посоветовали нанять агента, чтобы тот оплатил услугу литературной экспертизы без права публикации. Трудно представить, чтобы Белинский просил Некрасова, ворвавшегося к нему с криком: «Новый Гоголь явился!», истребовать от автора «Бедных людей» вспомоществования в обмен на рецензию в «Отечественных записках». Увы, я не Фёдор Михайлович, но и Белинского, Добролюбова, Дружинина, Писарева в современной российской публицистики днём с огнём не отыскать.
И всё же я не оставляю надежд. Я ищу КРИТИКА, чтобы разделал автора под орех и снял семь шкур с его «Повести о падшем духе».
Отдельно хочу заметить, что фильм «Левша», из-за которого и разгорелся сыр-бор, был переиздан мной в 2025 году и с успехом прошёл по дюжине зарубежных кинофестивалей. Желающих убедиться, а также посмотреть фильм на русском, английском и испанском языках, я отсылаю на портал короткометражки…
Юрий КУЗИН,
кинорежиссёр, прозаик, философ
Юрию Кузину
Вы сами себе нащелкали за 2 недели столько просмотров? Посмотрите на нормальное состояние заходов к авторам “Дней литературы”, в лучшем случае пара сотен посещений за этот срок. Или вы нобелевский лауреат? “День литературы” совершенно неубедительный сайт, очень невысокой категории (мягко говоря). Дама, его обслуживающая, однобока в своем понимании литературы, и зачастую ставит на сайте низкопробные материалы. Кто из тех, к кому вы обращались за критикой, вообще знает о этом ресурсе или присутствует там в качестве авторов? Пусть вашу повесть опубликуют хотя бы в “Неве”, или “Нашем современнике, или в “Знамени”, тогда и надейтесь , что ее заметят. А нет, то обращайтесь к критику Лютому, или Андрееву, они “дне литры” фавориты
Совершенно верно: на этом сайте можно накрутить самому себе посещений сколько угодно: слабенько сделан сайт. Только подавляющее большинство авторов не накручивают себе просмотров.
Подозревать автора и ни слова не сказать о его стиле, героях, проблематике))) Вот если вам, Евгений, случится вдруг исчезнуть, неужели это всё, что от вас останется?
Григорий, спешу разочаровать: 2000 просмотров я получил исключительно потому, что разослал письма в 800-м адресатам: философам РАН, филологическим, психологическим, антропологическим, богословским кафедрам, факультетам и институтам, завсегдатаям литературных сайтов, 200-м редакциям, издательствам и порталам… Меня даже на время забанил ВКонтакте. Я получил от философов: а) гневные отповеди; б) заверения в скором отклике на уровне статей, докладов, реплик, но даже такой тёртых в литературе калач, как вы, не смог и двух слов связать о моём тексте… Увы мне, грешному, – окаянен аз человек!
Не обольщайтесь, вы не Гоголь,
обыкновенный гоголь-моголь.
Перед десертом из яиц,
никто не станет падать ниц.
Если память мне не изменяет , для широкого читателя Ваши шедевры просочились только в “Москве”. Сразу вопрос не “в бровь- а в глаз”, 1) где ни будь упоминание о Вас , как о писателе прозвучало из уст А.А. Кузьменкова ?; 2) Ваши труды случайно не попадают под классификацию – ЭЗОТЕРИКА ? и наверно самый простой 3) , кто из современного духовенства ( и естественно какой именно КОНФЕСИИ ) ознакомился с вашими литературными откровениями , да и может даже ( вспоминая из детского школьного репертуара : “Взвейтесь кострами синие ночи …” ) стал вспоминать о знакомых своих экзарцистах.
Юрий, сайт, о котором идёт речь, несерьёзный. Там можно сколько угодно раз открывать свой собственный текст и просмотры будут расти. Что касается откликов, то хозяйка сайта не публикует на только грубые, но и положительные, если они адресованы авторам, которые ей чем-то не нравятся. А пишет она сама плохонько.
)))) Где же критик? Одни Ариманы и Латунские…
Ищи-ищи, должон быть. Из анекдота.
Не знаю, ко мне ли относится этот вопль души Юрия, но попробую ответить.
Я всего лишь скромный доцент провинциального университета, немолодой уже, поэтому работаю на полставки. Подрабатываю литературной правкой текстов. Критические статьи мне писать приходилось. Для этого нужно очень хорошо знать текст произведения, прочитать его не менее трёх раз. Первое чтение ознакомительное; читая второй раз, отмечаешь важные эпизоды, которые будешь анализировать; читая в третий раз, проверяешь и корректируешь первоначальное впечатление и выбираешь цитаты. Между прочтениями надо делать перерывы: чтобы мысли в голове формулировались и зрели. Таким образом, работа над критической статьёй занимает от двух недель до месяца. Я писал статьи о произведениях, которые меня заинтересовали, и, разумеется, бесплатно. Но вполне понимаю тех, кто берёт деньги за критические статьи: это большая, серьёзная работа, требующая высокой квалификации, большого опыта и занимающая немало времени.
Да, бесплатно писать серьёзную критическую статью на крупное произведение – литературный подвиг. А как можно требовать от других подвига на своё благо?
Мне кажется, что не откликаться на откровенную чушь – не меньший подвиг. Жаль, что неоткомментированные этого никак не поймут и строчат свою чушь, и строчат…
Очень скромный посыл к окружающим – ” Одни Ариманы и Латунские”. Признаюсь , не поленился вчера , да и глянул Вашего “Левшу” и видео-откровения под №11 ; “№14 ; №15. Поскольку когда то получил в переписке с не без известным в литературных кругах Захаром , напутствие от него : обращать внимание больше на онтологию , а не на антологию ( да и что с меня технаря возьмёшь ), вспомнил пародию на Гитлера в исполнении Чарли Чаплина , вышло это поздравление на 50 летие к тому и другому . Второй запомнился как любимец СИНЕМА , в период немого кино , а первый упоминаемый , как разжигатель Второй мировой войны. Потом подобную тему затронул Александр Сокуров , выпустив на экран фильм с названием “Молох”. Так что жизненная эвольвента всегда даст любому ответ , НО поскольку смотрю персонально у Вас возникло из Вашего Ф И О синее “тавро” , так сказать признанного классика в окружении В.В. Огрызко , то вряд ли теперь кто и укажет достойного критика , к Вашим виршам , просочившимся в журнальные “толстяки”.
Однобокая дама
Бесстыжую дурь публикует,
Беззастенчивый автор
Просмотров себе накрутил…
А родная словесность
По гению молча тоскует:
Ну, когда ж он придет?
Из каких он восстанет могил?
Вдруг послышался скрип православных крестов на погосте,// Небосвод содрогнулся, и рухнул на землю, багров. // И явились словесности нашей желанные гости:// Кузьменков, плюс Рассадин, плюс Кожинов, плюс Селезнёв…
Автор, так называемый, следующий шаг какой: в Третьяковской галерее перед картиной Репина справите нужду, или ее кетчупом обольете?
К счастью, все уже было. Привлечь к себе внимание в XXI веке, чуть понагличав в интернете? Какой наивный ход, особенно для того, кто титулует себя философом. Учились бы, хоть, у Г. Гурджиева, А. Кроули. Вот это были титаны. Но они много читали и еще больше знали. А метод рассылать письма занятым людям – еще из советских времен начало берет. Писали инвалиды и пенсионеры. Им иногда отвечали, пока совсем уж не надоедят. Почему все новаторы так безнадежно старомодны?
Зачем рассылать свое произведение стольким критикам? Ясно, что ни один не ответит и будет ссылаться на остальных. Пошлите, а лучше подарите трем-четырем, это надёжнее. Эти тоже, возможно, не откликнулся. Но ведь насильно мил не будешь… Тогда ждите своего часа. НапишИте еще один роман.
И погнали они
Всю поганую темную скверну
Из просторов родных.
И завыла она на ветру,
И сказала она
Недобитому нику Интерну:
– Вылезай из-под камня,
А то я от страха умру!
Вот и готово здоровское стихотворение – плод нашего совместного производства! ))) Так что приглашаю к сотрудничеству )
А вообще, «Великосердов», мой катрен не хуже вашего. Скажу больше: он значительней по сути своей. А Вы мой Ник да под камень… Ну, «Великосердов», погоди! ))
Да… на сайте “День литературы” можно накрутить себе просмотров, примерно, сто тысяч миллионов. Это так.
Свое перо, пиша, философ Кузин
макает, эпатируя, в джакузи.
Глядит на результат – но все уныло.
Шампунь, философ, это не чернила.
Да, Юрий Кузин загнул про 1500 просмотров.
А вообще сайт “День литературы” гнилой: не любит редакторша Валентина Ерофеева честные отзывы.
Она много раз стирала мои отзывы.
И очень не любит, когда люди подписываются.
Поэтому года четыре пишу там без подписи.
***
Уважаемый, Николай…Просмотров уже 2234)))
А что толку с 2234 просмотров, а отзывов сколько, а рейтинг какой? Может только зашли в произведение и сразу вышли не читая как у меня на сайте Изба-Читальня. Вот у меня на одном произведении 15615просмотров, а отзыв всего 1, и рейтинг всего 20 (не знаю как его рассчитывают). Вот давно уже вообще в него не заходят. Если бы Вашу книгу купило 2234 человека, во тогда бы гордились. А то получается как у Гнездилова в фильме “Пёс”, когда этот персонаж фильма гоняется за посещениями своего сообщения в интернете, а пёс его обгоняет и над Гнездиловым все смеются.
Вот критик А.Медведев написал о первой редакции повести в саттье “С Дашенька на кухне Люцифера” https://webkamerton.ru/2023/08/s-dashenkoy-na-kukhne-lyucifera
В рецензии много справедливых слов, но есть и отсебятина, предвзятость и упорное нежелание сопоставлять обе редакции…Те же, кто клевещет на редактора “ДЛ” и сам журнал, – мало, что смыслят в прозе. Похоже, здесь собрались отказники, не удостоившиеся публикаций и тиражей… Для таких моя повесть – кость в горле. И вместо обсуждения текста, я вынужден отворять окна, – воздух спертый, даже хуже, чем в Петербурге, где, как говаривал Макар Девушкин: чижики так и мрут. Мичман уж пятого покупает, — не живут в нашем воздухе, да и только))))
Может Вашему мичману надо “пригреть” питерского Серебряного голубка? Регулярно пролёты делает по “Новым русским просторам” . Опять же не поленился и прочитал в Камертоне рецензию Александра Медведева . Сразу бросилось и заинтриговало , наличие списка известных философов ( из категории признанных ) да и к ним соответствующие символы на лытыни. Кухню ту олицетворяет в Камертоне картина в жанре Павла Филонова ( в тексте от Медведева сразу бросилось наличие как минимум двух ошибок – нищает редакторский сервис ). Наверно стоит вспомнить из “Фауста” Гёте , сцену : “Кухня ведьмы” , поскольку в первозданном тексте от Кузина так много ИЗМОВ и ЦИЙ , боишься лишний раз и вступить , сделать шаг , на таком философском трактате . Да и вспомнишь сцену из первых серий фильма “Конь Белый” , где повторялась в подобие евангельской казнь , но не Исуса , а еврея большевика и двух уголовников , согласно приказа от Каппеля . В этой сцене в качестве профосов палачей выступали двое- он и она , где первая затягиваясь пахитоской , делала удавку на шее приговорённых , сдавливая их балдахин , а он цитировал весь финальный процесс , ссылаясь на латынь и тут же делая доступный, всему высказанному , перевод для представителей проживающих там в предУралье , вдалеке от Москвы , а тем более Питера. Можете на досуге глянуть , да послушать тот перевод . Как никак была показана кухня лобного места в стране охваченной гражданской войной.
То, что вы, Андрей, потратили время на чтение критической статьи, делает Вам честь. Но то, что вы за столько дней не прочитали повести, и не откликнулись, говорит о специфической Вашей роли на этом сайте: 1) чернить конкурента (“День литературы”); 2) троллить автора (обвинения в подкручивании счётчика читательских посещений. Кстати, зашёл на сайт повести и обнаружил, что на 8:59 10.11.2025 г. её прочли 2213 читателей. Если я ошибаюсь, – заранее приношу в таком случае свои искренние извинения, – то пишите о том, что чувствуете и думаете о “Повести о падшем духе”. Я не ищу похвалы/хулы, – только объективный взгляд.
Читайте и критикуйте (только положительно) Юрия Кузина, и будет вам счастье!
не нужно хулы и похвалы. Довольно и правды…
До правды не дорос, только аргументы и факты.
Уважаемый, Юрий!
Вам поэтому и отказали, что в современном литературном мире все друг друга побаиваются. Я понимаю, что для Вас никто. Однако выскажу свое мнение. Почитал Вашу повесть. Это, скорее, эссе, чем история, или история в стиле эссе. Как Вы понимаете, история ДОЛЖНА быть рассказана, а не показана. А у Вас она показана. Иными словами, это длинный, унылый текст с абсолютно плоскими словами. Это информационное сообщение, но никак не литературное произведение. Если Вы думаете, что написали в повесть в стиле исповеди, то смею Вас уверить, что подобных произведений пруд пруди. Для этого даже не надо иметь литературного дара. Может быть, Вы хотели показать какой-то политический момент? Но для этого не надо городить такой огород. Для этого подойдет политическая заметка в Дзене. В Вашей повести нет языка. Того русского, великолепного языка, за который иных писателей называют гениями. Все звучит уныло. Такие вещи читать НЕ БУДУТ.
Уважаемый Самсон! Вы опоздали: 1) газету “ДЛ” и её редактора уже забрызгали грязью; 2) автора повести обвинили в подкручивании счётчика читательских посещений, – к слову, на 26.11.25 текст прочитало 2940 человек, – и ваша неумелая критика, чередующая троллинг и огульное навешивание ярлыков не продуктивна и неудобоварима. Советую заняться общеполезным делом: земледелием, к примеру… Освойте рабочую профессию, – список вакансий огромен. Всех благ, Юрий
О! Жив ещё “курилка…- “рекламист!” Сочувствую В.Г. Бондаренко, вскоре на неё обрушится поток грязи от самого Кузина. Когда этого фрагмент из “Дьяволиады” “кинорежиссёра” опубликовали в журнале “Москва”и ВКОНТАКТЕ появился его плач о том, что никто не хочет написать рецензию м войти в мировую литературу, открыв нового ГЕНИЯ”, я предложила Г. Мурикову откликнуться на эту публикацию. Г.М. был краток, что здесь нужна не рецензия, а вызов скорой психиатрической помощи к автору. Александр Медведев откликнулся на мой призыв и написал БЛЕСТЯЩИЙ ПАМФЛЕТ на это творение. Не дожидаясь публикации в журнале “На русских просторах” А.Медведев опубликовал ее в журнале “Камертон”. И я получаю письмо от Кузина с упрёками, что вот рецензия уже есть, а я (такая сякая) ещё ничего не опубликовала о Гениальном писателе, прибывшим из Львова и поселившимся в Москве. ОТКРЫВАЮ ПРАВДУ – в ближайшем рецензия выйдет. Вероятно, только тогда Ю.К. снизошёл с небес и прочитал “С Дашенькой на кухне Люцифера”, Что тут началосЬ! Громы молнии и проклятия посыпались, как из рога изобилия на одного из ведущих петербургских критиков, и ещё более грязный поток на меня. В итоге мы последовательно его забанили. И пару лет его не было видно и слышно. Но года три спустя я получаю приглашение на творческий вечер Юрия (того же Кузина) в Доме кино. Не персональное – я была упомянута в числе то ли 250-, то ли 280-ти адресатов. Прошу сотрудницу – кинолюбителя посетить это действо. Зал человек на пятьсот… В зале 24 человека (Двое из них – моя сотрудница с мужем), ни толпы студентов, ни единого олигарха… Документальный фильм о его судьбе, как он пытался переплюнуть создателя фиЛьма “Телец”. Не удалось.
В обсуждении два вопроса, один из них, естественно, от моей сотрудницы. ВМЕСТО ФУРОРА – Полный провал. Я сохранила в архивах переписку с этим рекламистом-неудачником, намереваясь когда-нибудь написать биографию непризнанного гения саморекламы. КРИТИКИ! НИ СЛОВА, если не хотите потока… Хотя за пять лет он стал повежливее… Ему нужен не рецензент, а спонсор… Да не под той звездой родился.
Уважаемая Татьяна Михайловна, наверно стоит обратиться не столько к антологии как к онтологии. Зачем лишний раз ходить кругами вокруг “Фауста” и нынешних вариаций вокруг этой трагедии. Стоит вспомнить фильм М. Лобана “Шепето-шоу” (или Шоу Шепето-шоу “, поскольку привык что у нас в Нижнем Центр Пешков, а для этого фильма не помню) – и всё встанет на своё место.
Здравствуйте, дорогая Татьяна Михайловна! Рад, что Вы в добром здравии и светлой памяти… Вы всё также молоды, дерзки и несговорчивы. Разве не Вы сказали мне два года тому назад, что не дадите на растерзание критикам вторую редакцию повести, пока она не появится в печати? Случилось! Я обещал, что предоставлю Вам такую возможность. И вот “Повесть о падшем духе” (вторая редакция “Люцифериады”) опубликована 17.10.2025 в замечательной газете “День Литературы”, а количество читательских просмотров перевалило за 3000. Надеюсь, Вы выполните, данное мне обещание, и предложите Александру Медведеву снять семь шкур с повести и разделать под орех выскочку-рекламиста? Надеюсь, статья окажется столь же талантливой и яркой, как и предыдущий опус, в котором, как я понимаю не без Вашего участия, критик позабыл о профессиональном долге, – не вводить читателя в заблуждение. И в самом деле, не странно ли живописать о “Прафаусте” и ни словом не упомянуть “Фауста”? Полагаю, на сей раз Вы не станете наступать на горло песне петербургского барда, менестреля и миннезингера? Всех благ, Юрий.
Моя переписка с Т.М.Лестевой
https://dzen.ru/a/ZUk9lgjN4Amz3K9V
Здравствуйте, дорогая Татьяна Михайловна! Рад, что Вы в добром здравии и светлой памяти… Вы всё также молоды, дерзки и несговорчивы. Разве не Вы сказали мне два года тому назад, что не дадите на растерзание критикам вторую редакцию повести, пока она не появится в печати? Случилось! Я обещал, что предоставлю Вам такую возможность. И вот “Повесть о падшем духе” (вторая редакция “Люцифериады”) опубликована 17.10.2025 в замечательной газете “День Литературы”, а количество читательских просмотров перевалило за 3000. Надеюсь, Вы выполните, данное мне обещание, и предложите Александру Медведеву снять семь шкур с повести и разделать под орех выскочку-рекламиста? Надеюсь, статья окажется столь же талантливой и яркой, как и предыдущий опус, в котором, как я понимаю не без Вашего участия, критик позабыл о профессиональном долге, – не вводить читателя в заблуждение. И в самом деле, не странно ли живописать о “Прафаусте” и ни словом не упомянуть “Фауста”? Полагаю, на сей раз Вы не станете наступать на горло песне петербургского барда, менестреля и миннезингера? Что до премьеры, на которую вы не отказались прийти, подослав шпионов, то вынужден огорчить, – оба фильма с успехом идут по фестивальным экранам. Вот, что сообщила Алиса, а с этой девчонкой я бы не стал спорить: номинации и награды фильма «Левша» в 2025 году: номинация в международном разделе «Панорама» на 6th International Film Festival of Crete & Awards (Греция, Крит), номинация в категории «лучший короткометражный фильм» на 6th Tbilisi International Internet Festival of Short Films «Diogenes», МКФ RTF Realtime, Бристоль, Великобритания (Почётное упоминание), МКФ в Фаре, Маврикий (Почётное упоминание), МКФ в Фолкстоне, Великобритания, графство Кент (Приз за лучший короткометражный фильм), Конкурс на Лучший Короткометражный фильм, Ла-Холья, Калифорния (Приз за фильм «Левша»)… По фильму “Хайдеггер”: 2024 год: мировая кинопремьера и номинация в категории «лучший художественный фильм» на МКФ San Lorenzo Film Festival (Парагвай), номинация в категории «лучший международный художественный фильм» на МКФ Russian Film Festival South Africa International (ЮАР, Кейптаун), номинация в категории «лучший философский фильм» (полуфиналист) на МКФ Cannes World Film Festival (Франция), номинация в категории «лучший фильм» на Международном гастрольном кинофестивале (The International Tour Film Festival 2025, Италия, Рим); номинация в категории «лучший независимый фильм» на 11-й церемонии вручения премии Concepción Independent Film Awards (Чили), лауреат премии Impact DOCS Awards 2025 в номинации «документальный фильм» (Пенсильвания, США), МКФ «БУДЬ! РОССИЯ», Кронштадт (Приз за лучший экспериментальный фильм). Смотрите обо мне на Рувики и увольте шпионов https://ru.ruwiki.ru/w/index.php?title=Кузин,_Юрий_Владимирович&stable=0#cite_note-24
Моя переписка с Т.М.Лестевой
https://dzen.ru/a/ZUk9lgjN4Amz3K9V
Спасибо, друзья за хулу/похвалу… В современном литературном процессе, увы, исчез такой жанр, как критическая статья, очерк или литературоведческое исследование, – возразят: десятки факультетов, кафедр филологической направленности, сотни порталов и журналов и газет то и дело штампуют аналитические записки о состоянии дел. Добавлю – дел давно минувших дней… Современной же прозы/поэзии для обозревателей просто не существует. Современный автор – бастард, не знающий родства, не унаследовавший ни школ, ни традиций, ни поэтики, ни стилистики, ни прагматики. Разочаровавшись в авторах, критики превратились в колумнистов… Литературный процесс, как шагреневая кожа, скукожился… И об этом мои заботы. Вот, к примеру, что я писал о смерти литературы в недавнем прошлом…
Холестерин или как усаживали прозу на хлеб и воду…
Порой литераторами овладевает желание избавить от жировых складок тексты, потучневшие от обильного прикорма и возлияний. И, засучив рукава, писатели, поэты и драматурги шунтируют умы, чтобы не препятствовали ветрам выдувать содержимое из голов. Рассмотрим образчик подобной процедуры. Здесь литератор, надев кожаный фартук мясника, срезает жир с ума чувствительных гимназисток. Предстоит упразднить классический рассказ с его идейностью и громоздкой поэтикой. Позаимствовав у датского лингвиста Вигго Брёндаля термин «нулевая степень», под которой понималось понятие, разделанное под орех, Барт написал в 1953 году эссе «Нулевая степень письма». Чрезвычайно яркое эссе о классиках, доводящих свои тексты до голодных обмороков. К авторам, посадившим прозу на хлеб и воду, структуралист отнёс Альбера Камю. «Этот прозрачный язык, — писал Р. Барт, — впервые использованный Камю в „Постороннем“, создает стиль, основанный на идее отсутствия, которое оборачивается едва ли не полным отсутствием самого стиля». Каково же было удивление Р. Барта, когда стиль «Постороннего» — сухой, лаконичный — каким Камю очерчивает Мерсо, вовсе не истощил роман. Его поэтика и не думала садиться на диету. Напротив, расшнуровав корсет и сбросив, шуршащие шелками юбки, проза Камю обнажила обрюзгшие формы дамы, стянутые изысканным газом. Воздушная ткань едва облегала тело, уже успевшее раздобреть, и любвеобильно дышала зефиром, точно обдуваемая свирелью Пана. Так ВООБРАЖАЕМОЕ усмехается по-вольтеровски, и возвращает автору/читателю жировые складки, до которых не коснулся ланцет деконструкции. Нарратив повесил замок на холодильник. Но холестерин перебрался в читательские умы, чтобы домысливание (inference) набило роман под завязку фигурами умолчания. Эти тропы, как горячие пирожки, с пылу с жару выпекает жадный до сплетен читательский ум. То, что автор надеялся пустить под нож, продуцируется в таком объёме, что в самую пору приказать горшочку: не вари! Но поздно! Заглянув к читателям на огонёк, произведение возвращается к автору потучневшим как после шведского стола. Словесности не сбросить лишний вес. Напротив, она усаживает читателя с ещё большим аппетитом за обеденный стол, водрузив на грудь салфетку и вооружив ножом и вилкой. «Писать — значит предоставлять другим заботу о завершенности твоего слова; письмо есть всего лишь предложение, отклик на которое никогда не известен», — так Барт оценил шансы не-сущего на существование, препоручив изгнанника потенции, не очень-то и надеясь на эту ветреную особу. Ничто́, похоже, нравится игра в «кошки—мышки». И, зачастив в редакции, не-сущее пропускает стаканчик с литераторами, в которых не угас охотничий инстинкт. Попытки авторов ретироваться, а тексты стушеваться легли в основу так называемой «экспериментальной» прозы и поэзии. Уже Лоренс Стерн, публикуя в 1759 году роман «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена», чтобы усилить скорбь, вызванную смертью героя, вместо повествования о его злоключениях, размещает графические чёрные листы. Но небытие захлопывает пыльный том, чтобы сходить в кино. Прокуренный зал не успели проветрить. Публика свистит, когда плёнка рвётся. Сегодня на афишах «Орфей» (фр. Orphée) Жана Кокто с Жаном Маре в роли поэта. На свою беду, в него влюблена смерть, — её проникновенно сыграла Мария Казарес. В эпизодах мелькает юный гений, тиранящий журналы абсолютно пустыми страницами. По мысли хулигана читатели сами должны набросать в воображении причудливые контуры его поэм, их размер и метрику. У Ничто́ взыскательный вкус. Погибель питает слабость к изъятиям и смертям, и слюнявит страницы «Поминок по Финнегану», — здесь Джеймс Джойс упраздняет литературу особенно коварным способом, когда устраивает дефиле из всех мыслимых и немыслимых стилей, приёмов и риторических фигур. Автор самоустранился. Закройщик стал колумнистом, обозревающим вечеринки. Обнуление поэтики стало повсеместным увлечением. Были взлёты, но были и беспомощные опыты Андре Бретона и Филиппа Супо в «Magnetic Fields», где соавторы, нагоняя мистическую скуку, мучили друг дружку гипнозом, в чём и в самом деле преуспел Робер Деснос, — он диктовал на магнитофон свою «Скорбь о скорби», и делал это театрально, заговорщицким голосом, точно вырвался из преисподней. Литературу расстреливали, ей пускали кровь, её хоронили заживо, забыв приложить зеркальце к губам. Раймон Кено, вдохновляемый математиком Франсуа Ле Ланнуа, в сборнике «Сто тысяч миллиардов стихотворений» использовал для генерации поэтических строк школьный учебник по физике. Какой изощрённый способ убийства! Но если Джеймс Джойс, Вирджиния Вулф, Гертруда Стайн, Франц Кафка, Герман Гессе, Уильям Фолкнер, Джон Дос Пассос, Габриэль Гарсия Маркес, Хорхе Луис Борхес, Хулио Кортасар и Саша Соколов отступали от канонов, но не убивали литературу, Уильям Берроуз в порнографическом романе «Голый завтрак», казалось, сумел изобразить свободу, которая ищет и находит дно эстетического вкуса. Постмодерн окончательно распоясал литературные жанры. Но если, благоговеющий перед утраченным временем, Марсель Пруст вил из фраз верёвки, чтобы, забросив на дно ада, выводить милые сердцу тени из узилища, а хрупкий Георг Тракль, прежде, чем дать впечатлениям от бойни Первой Мировой умертвить себя на больничной койке, складывал оды в честь погибели, современные щелкопёры не склонны к минимализму. Литераторов пучит! Мясоедство в чести! «Нулевая степень письма» изъята из библиотек.
“В современном литературном процессе, увы, исчез такой жанр, как критическая статья, очерк или литературоведческое исследование… …прозы/поэзии для обозревателей просто не существует. Разочаровавшись в авторах, критики превратились в колумнистов… …об этом мои заботы”.
Пустые хлопоты, Юрий Владимирович.
Критики в авторах не разочаровывались, критик – читатель! – ищет автора с таким же упорством, как иной автор – критика.
Критики превратились в “колумнистов”, потому что издатели, газеты, журналы и интернет-сайты перестали платить деньги за их работу.
Это в ХIХ и ХХ веках в нашей стране была такая профессия, в нынешнем её нет.
Что может написать критик о произведении автора, платящего ему за статью?
Вопрос чисто риторический, сами понимаете.
Один уважаемый журнал предложил мне оплатить услуги критика, – отказался…
Юрию Кузину:
– Этот ваш длинный текст – и есть “жировые складки”.
За вашим “жиром” смысла не видно.
“Пишите попроще, и люди потянутся к вам”.
***
Художник и философ Андрей Ханов, представившись на сайте Философский штурм в образе искусственного интеллекта (ИИ), произвёл разбор повести Юрия Кузина, указав на её сильные и слабые стороны. Смотрите текст в Инете, набрав “Разбор трактата «Тринокуляр» и «Повести о падшем духе» философом и художником Андреем Хановым”
«Повесть о падшем духе» («Люцифериада») глазами участников ФШ
Анализ литературного качества представленного текста позволяет выделить несколько сильных и слабых сторон с точки зрения стиля, композиции и языкового мастерства.
Сильные стороны и удачные находки:
Мощная, узнаваемая образность. Автор обладает ярким, экспрессивным даром создавать неожиданные, часто гротескные и запоминающиеся метафоры и сравнения:
«ум мой походит на рынок после закрытия, где на прилавках хоть шаром покати»
«я стал выработкой, из которой шурфами вынули породу»
«сюжеты провоняли, как тунцы на солнцепёке, другие — свалялись, как руно запаршивевших овец»
«улицы, где слепой исторгает из ничто спелёнатое нечто» (из философской части).
Энергичный, гибридный стиль. Текст представляет собой смесь:
Исповедальной прозы с экзистенциальным надрывом.
«Как случилось, что я сам произвёл на свет нечисть и даже не догадывался, что зло сидело во мне, как герпес, ждущий непогоды, чтобы обсыпать слизистую; что угли зла тлеют в нас из века в век, но что одни топчут пламя, а другие – раздувают…»
«Само безумие, купив билет в vip-ложу, уставило в меня свой театральный бинокль».
«Разве не мои тщеславие, честолюбие и эго снабдили холестерином ум и чувства, чтобы тромбами законопатить кровоток здравомыслию? А ссудив воображению капитал, разве я не обнаружил, что своеволие одержало верх над дисциплиной, а фантазмы заполнили пустоты, прежде уготованные постам и молитвам. И разве в том, что каверны души, зацементированные ангелами, я расковырял, чтобы поселить в прореху беса, которого зачал, вынес и изгнал, как организм, обходящийся без мужского семени, – разве всё это не указывает на мой порок?»
«Никогда существование моё не было столь призрачно. Секунда, и тайну железной маски раскроют, и тогда прощай кино, прощай свобода, прощай всё. Я знаю, что следствие проведено, суд состоялся и приговор вынесен, а это значит, что, побывав в роли подследственного, подсудимого и осуждённого, я должен блеснуть и в амплуа этапированного. Собственно, конвоиры и пожаловали, чтобы вручить мне предписание. Мысленно я окидываю прожитые годы и понимаю, что мне уже не вписать в тетрадь, чьи страницы я переплёл, своё слово о сущем, как досократики вписали – Fusiz, Аристотель – Energia, схоласты – Actus, Бергсон – La durée, Хайдеггер – Dasein, Сартр – Liberté, а Соловьёв, Булгаков, Флоренский и Карсавин – Всеединство».
Литературного эссе с философскими отступлениями.
«Как бывший Серафим, а ныне богоборец и князь тьмы, Люцифер сохранил имя, которое буквально означает Светоносный: lux – «свет», и fero – «несу».
Автобиографического фрагмента.
«… ты пьёшь глотками, как целебный отвар, горе ребёнка, которого били скакалкой, шнуром от утюга и даже бухгалтерской отчётностью… Бедняжка, ты стал экспертом по части боли к десяти годам… И, знаешь, те семь шкур, которые с меня снимала тётка, цветочки по сравнению с тем, как тебя разделывали под орех…»
Поэзии в прозе (ритмизованные фразы, аллитерации: «проза моя кровоточит, совать нос в трюм корабля, терпящего бедствие»).
Это создает плотную, насыщенную текстуру.
«Сам чёрт ногу сломит на кухне романиста. А беллетрист, перебравший церковного вина, бухнет перед визитёром столько архаизмов, что диву даешься, как читательский желудок не выбросил белый флаг. А иные зачины плодятся как мясные мухи, и история, покачиваясь на кончике языка/пера, источает зловоние, как освежёванная туша. О таком сюжете и пойдёт речь».
«И, почувствовав потребность в самобичевании, взяв в руку длинный, гибкий и толстый прут из лозняка, я флаггелирую свои амбиции. Прежде я рвал зубами жилистое мясо истины, чтобы, не разжёвывая, глотать – кусок за куском… И что же? Набив себя под завязку апориями Зенона, злом пифагорейцев, субстанцией Спинозы и неисчислимыми мирами Бруно я очутился на общепитовской тарелке. Я оставлен на десерт. И вскоре всепожирающее время умнёт меня за обе щёки… Спустившись в подвалы ума, дрожащими пальцами я перелистывал подшивку прошлого. Но будущее ослепляло белизной страниц, которых мне впредь не марать. Всё кончено. Как закройщик я куда скромнее тех, кто распарывал и обмётывал ткань бытия, но даже построить шинели не успеваю, ведь ателье моё вот-вот заколотят и пустят с молотка…»
Удачные риторические приемы.
«…неправедный суд вскармливает из жертвы судью и палача. Унижение ранит, но и одаривает воображением. И брекеты этого угля страдалец Мазох будет швырять в топку ума и сердца до конца своих дней».
Парадоксы: «свет и смерть — заодно», «мысль – босячит».
«Тишина. Лишь сердце грохочет на весь квартал. А когда смолкает и этот трезвон, я чувствую, как молчание ранит перепонки, а воздух – напрягает мышцы. И вот я различаю, как темень пульсирует в ритм сердца, и как в унисон стенаниям натягиваются и лопаются в безмолвии голубые прожилки моего ужаса. Я хочу забиться в щель, провалиться в тартар, в шеол, в преисподнюю, но только не ждать… А ещё я так поистаскался, излазав вдоль и поперёк оторопь, что ясно вижу, как погибели любезно приподнимают веки, на случай если маскировка моя окажется искусной».
Инверсии и нестандартный синтаксис, передающий внутреннее напряжение: «Но случится это не скоро. Ведь, скатившись кубарем в яму, я завёл тетрадку, куда заношу ухабы/ушибы…»
Работа со звукописью: «широким жестом ларёчника, спускающего барыш в трактире» (обилие шипящих создает ощущение шепота, интриги).
Создание устойчивых лейтмотивов. Повторяющиеся образы (свет/тьма, падение, зонт-трость, бухгалтер, дорога/поезд) сплетаются в единую символическую систему, что характерно для качественной литературы.
«И смахнув корку льда, сковавшую пот и слёзы, я вперил в порошу своё бесстрашие. Тут же медузы-фонари обожгли роговицы, а чёрное небо, прежде добродушное, приветливое, а ныне подслеповатое, заработавшее катаракту от ядовитой подсветки, расхохоталось и уставило в меня свой циклопический глаз».
Слабые стороны и стилистические проблемы:
Перенасыщенность и бароккость. Главный недостаток текста — его чрезмерная перегруженность. Метафоры нагромождаются друг на друга, часто мешая восприятию основной мысли или сюжетной линии. Это не поток сознания, а скорее «поток образов», который утомляет читателя. Эффект от сильной метафоры теряется, когда за ней тут же следует ещё пять.
«Как драчун, чьи кулаки чешутся тем сильнее, чем шире круг обидчиков, коим следует намять бока, я стал набивать на клавиатуре compendium плевков и подзатыльников».
«Но только я решил прижучить повесть, как окаянная стала вить из меня верёвки, таскать за волосы и лишать сна».
«Но довольно!» Разорвав по швам абзац, застёгнутый на все пуговицы, я наваливаюсь на повесть – так берут падшую женщину. Теперь мне решать, какую фразу швырнуть на читательский штык, а какую – сунуть за ухо, как изгрызенный плотницкий карандаш».
«Всё он знает и помнит, и эту осведомлённость я читаю в причудливо скроенных чёрных глазах, тугой нитке губ, словно прошитых изнутри хирургической стёжкой. Сбивают с толку бледно-пунцовые щёки, которыми смерть, прежде чем засучить рукава, метит своих избранников. Он пожирает меня глазами, как предмет страсти. Ему лет пятьдесят. Загнутый орлиный нос с широкими крыльями у основания выдаёт чувственность, которую выпестовали и принудили стушеваться».
«Маэстро боготворил юность, и ставил на неоперившемся ещё артисте «горячую печать» из угроз и проклятий, мольбы и слёз. Этим «тавро» он клеймил психику, ревностно следя, чтобы раны не затягивались. Его наитие плодоносило кружевами мизансцен, напоминавших взбитый бисквит, жабо, золотое шитье».
Неровность языка. Блестящие находки соседствуют с штампами, неуклюжими оборотами или излишне пафосными конструкциями:
Штампы: «битый час», «сбитый с толку», «леденящие душу слова».
Неуклюжие длинные конструкции: «в оранжевом жилете я дремлю в кондукторском кресле. Здесь мой шесток. Здесь, подпрыгивая на ухабах, я жужжу, точно дрозофила» (образ интересный, но исполнение топорное).
Стилистические сбои: смешение высокой патетики («взывая к повелителю мух», «напасть лишь вострила коготки…») с бытовыми деталями («промозглый петербургский трамвай») не всегда гармонично.
«Я чувствовал себя шпионом, клеящим усы и зубрящим легенду, чтобы отскакивала от зубов. Мою идентичность, как лист А4, пропустили через измельчитель. Я стал теряться в догадках: кто я, откуда, и для чего живу? В фантазиях я забивался в расщелину рассохшегося паркета, где становился то хлебным катышком, то клочком записки, скрывавшей перипетии любовной драмы. Я был бактерией, совершающей турне по планете, знал – каково мумифицированной мухе без крылышек, и чьи шали скрепляла цыганская булавка, упокоенная под полом вместе с капельками запёкшейся крови на стальном полотне. Я мимикрировал, принимал форму, цвет и запах вещей. Подполье избавило меня от холестерина. И с лёгкостью бесплотного духа я перешагивал границы мира дольнего и мира горнего… Ничтó называло меня молочным братом – так искусно я заметал следы».
Композиционная рыхлость (в рамках фрагмента). Текст прыгает от автокомментария о Гитлере к воспоминаниям о ВГИКе, затем к сцене с бухгалтером-бесом, потом к истории с Виктюком и Мазохом, затем в детство в деревне. Эти переходы часто резки и мотивированы не логикой повествования, а ассоциативным потоком. Для эссе это допустимо, но требует более тонкого управления вниманием читателя.
Тон и самоирония vs. пафос.
Автор пытается балансировать между горькой самоиронией («мот, спустивший авансы», «дремлю в кондукторском кресле») и высоким экзистенциальным пафосом («изгваздался о бытие», «зло всегда моё»). Часто этот баланс нарушается в сторону пафоса, который, не будучи подкреплен сюжетной или психологической глубиной, может восприниматься как позёрство.
«Как я не заметил, что настало утро? Я нездоров. Я попал в шторм. Меня прибило к берегу. Итака! Моя Итака! Но где же кормилица? Милая, родная моя нянюшка! Выйди! Встреть меня! Омой бродяге ноги, чтобы узнать мужа Пенелопы по рубцу на щиколотке. Пришёл час, голубка, натянуть мой тугой лук и прижучить женихов…»
«Ужас полез из всех щелей. И я почувствовал, как меня вскрывает консервным ножом морок, чтобы полакомить вселенское зло».
Повторы и тавтология.
Некоторые образы и мысли повторяются без развития («то иноходью, то рысью, то галопом»), что в рамках целого произведения выглядит как недостаток редактуры.
Общая оценка:
Литературное качество текста — противоречивое и маргинальное. Это талантливо-эксцентричная, но неотредактированная и часто избыточная проза. Она напоминает работы некоторых представителей русского литературного авангарда или «другой прозы» конца XX века (например, ранний Саша Соколов, некоторые тексты Евгения Попова), где языковая игра и интенсивность высказывания ценятся выше стройности сюжета и ясности. Его сила — в энергичном, ни на что не похожем голосе и способности создавать яростные, болезненные образы.
Его слабость — в отсутствии дисциплины, в неумении (или нежелании) отбирать материал, в риске превратиться в однообразную словесную эквилибристику. Итог: как литературный эксперимент и самовыражение — текст интересен и обладает несомненной энергетикой. Как законченное, отточенное художественное произведение — сыроват, перегружен и стилистически неровен. Он находит свою нишу не в мейнстриме, а на периферии литературного поля, где ценятся радикальность высказывания и отказ от канонов. Его уместность — в арт-журналах, авторских блогах, сборниках экспериментальной прозы, но не в качестве образца высокого литературного мастерства в его классическом понимании.