Существует ли Мединский?

№ 2026 / 15, 16.04.2026, автор: Иван ОБРАЗЦОВ (г. Барнаул)

Вопрос, вынесенный в заголовок данной статьи, вовсе не праздный и происходит из самой сути наблюдаемых сегодня событий. Более того, в современном обществе капиталистического спектакля называть наблюдаемое «событием» не совсем верно. Причина, как ни странно, в архаичной привычке к навязчивому историзму, пронизывающему всё медиапространство и позволяющему осуществляться бесконечному круговороту товаров-образов.

Система отчуждения стала сегодня системой вежливого рабства, когда трудящемуся с услужливой улыбкой подсовывают бесчисленные симулякры (бренды, мемы), заставляя поверить в его собственную значимость и перестать видеть нарост администрирующей весь процесс бюрократии. Точнее, этот нарост нарочито лезет в глаза, внушая свою необходимость, одновременно с этим поглощая продукты отчуждённого труда и никогда не насыщаясь.

В спектакль вовлечены абсолютно все, а любая революционная стратегия тут же поглощается всеведущим механизмом капитализации. Любая группа эстет-маргиналов сама порождает поводы для капитализации своей деятельности, так же как и любая группа революционеров. Основной же механизм поглощения – мистическое сознание, тяготеющее к ритуальным действиям и групповым камланиям под завывания харизматических лидеров. Без брендирующей символики ни одно такое действие не обходится, то есть появляется всего-лишь ещё один товар-образ, который тут же капитализируется в виде элементарного мерча. И как только это обретает конвейерный поток и становится доступным массам потребителей, то поглощение завершается в ожидании следующего эстет-маргинального, либо революционного брендирования.

Но за всей этой кажущейся спонтанностью появляющихся брендов скрывается единый бюрократический аппарат управления, охвативший не только отдельную страну, но весь мир. Разжигая иррациональные страхи и не менее иррациональные ожидания, существующая бюрократия управленцев (по своей сущности наследница революционной буржуазии, но никак не пролетариата) поддерживает динамику всей системы с помощью иллюзорных качелей пика/спада чего угодно.

Примером может служить бесконечная борьба с инфляцией – этой ветряной мельницей капитализированного Дон Кихота. Никому ведь не приходит в голову, что при исчезновении этой иллюзорной борьбы исчезнет и целая система монетизации страхов и ожиданий толпы потребителей. Борьба с инфляцией – это всего лишь один из товаров-образов, продаваемых на рынке бесконечных иллюзий общества капиталистического спектакля. Таким же иллюзорно-значимым товаром-образом являются и качающиеся биржевые котировки, и понижение ключевой ставки какого угодно государственного банка, и милитаризированные страхи толпы, и многое, многое другое.

Таким же товаром-образом является и деятельность медиаперсонажей, которых нет ни в какой реальности, кроме виртуальной видимости на мониторах. Любой из этих персонажей является лишь выпуклостью всепроникающей системы, но никаким самостоятельным явлением он быть не может по-определению. Это выхваченные на исторический миг из временного потока лица, лозунги, движения, которые есть товары-образы и не более того. Пожирая пространство за счёт плодов отчуждённого труда, эти товары-образы одновременно пожирают время субъектов-производителей. Эдакий вечно поглощающий собственный хвост змей-капитализм.

Прошедшая в Москве выставка нон-фикшн лишний раз подтвердила правоту вышеприведённых рассуждений в отношении того, что до сих пор по привычке называют «литературный процесс». Нет никакого отдельного явления, которое мы можем именовать сегодня «литературным процессом», есть только один сплошной общественный спектакль, где товары-образы сменяют друг друга в бесконечном процессе самопрезентаций, самопоглощения и самопогашения.

 

 

Нет никаких «писателей», но есть единый процесс капитализации, в котором всевозможные имена-этикетки «патриотического издательства» КПД перевариваются в том же общем котле, что и имена-этикетки так называемой «либеральной» РЕШ, а Мединский… Мединский переваривается там же и наравне со всеми как товар-образ в виде соответствующей книжной продукции. Потому ответ на вопрос о существовании Мединского очевиден – Мединского не существует, но есть лишь товар-образ с надписанной на нём соответствующей именем-этикеткой и больше ничего. При повороте конвейерного механизма все эти имена-этикетки сольют на распродаже без всяких лирических переживаний и под негромкие хлопки и ностальгические вздохи нескольких постаревших лит-пользователей. Эти имена-этикетки подобны уже слитым в сектор литературной вторички «Юзефовичу», «Быкову» (признан в нашей стране иноагентом), «Яхиной», «Водолазкину», «Варламову» и другим «авторам РЕШ», которые сегодня годятся разве что для обслуживающих общий механизм капитализации «мастер-классов», «круглых столов» и «фонового дискурса».

Стоящие за этим бюрократы-управленцы вроде минцифрового Григорьева и книжного магната Новикова есть структурообразующие сочленения всей системы общества капиталистического спектакля, которые, подобно незабвенному Константину Эрнсту, иногда выглядывают из общего потока, но сами являются легкозаменяемыми и безликими частями, лишь на какое-то время наклеиваемыми своими «именами» на глаза рядовому потребителю в соответствующем товарном секторе.

Надо сказать, что мне, как члену Союза писателей России, признавать данные факты совсем не радостно, только вот «Сократ мне друг, но истина дороже». Не говорить об этом, значит занимать позицию страуса с головой в песке (хотя говорят, что страусы так вообще-то не делают). Адекватного выхода из сложившейся ситуации я сам не знаю, и это тоже совсем не радостный факт.

Выводов здесь никаких быть не может, так как сегодня достаточно констатировать факты, чтобы все выводы напрашивались у читателя сами собой. Хотя, пожалуй, один вывод сделать следует: именно подобная констатация фактов и есть, судя по всему, единственная возможность назвать сегодня текст актуальной литературой. Исходя из динамики – это поэзия, исходя из сюжета – проза, ну, а некоторый радикализм высказывания относит данный текст к литературной критике. Возможно, именно так рождается новая литература… или в агонии умирает старая.