«Отрава» и мысли
№ 2026 / 4, 30.01.2026, автор: Андрей КАШКАРОВ
Уважаемая редакция портала «Литературная Россия»,
я поимел опыт в 2025 году с журналом «Традиции и Авангард», где некто Даниэль Орлов (названный, вероятно, в честь известного литератора – но это не моё дело, в честь кого его назвали, ибо, как говорил ещё О. Янковский по сценарию Г. Горина «Тот самый Мюнхгаузен», «вино переходит в уксус, Мюнхгаузен в Феофила»). Я видел несколько раз обоснованную критику этого журнала в «Литературной России». Однако, предложил весной 2025 году им одну из публицистических статей. Чтобы не пересказывать всё, прикладываю переписку.
История с «ТрАвой» или отравой
В двух словах – статья была отправлена весной, принята главным редактором Д. Орловым в июне. Я получил ответ, что она в работе и он же «принял», выйдет в свежем номере, стало быть и волноваться не надо. Однако, после того с значительным опозданием (ежели у них вообще имеется график выпуска изданий, хотя обозначены 4 номера в год) в свет вышли два номера в 2025 году, второй в самом конце года. Это уже (а с учётом многих претензий и других литераторов в прошлых годах о «несбыточной» заявленной периодичности выпусков) свидетельствует, как минимум, о несерьёзности делового подхода, ведь журнал также распространяется и по подписке.
В двух номерах 2025 года «Травы» или «Отравы» моей статьи не было. Главный редактор оставил пару моих писем с «вопросом» в конце 2025 года без ответа, а далее я уже сам на издание махнул рукой. Отсутствие обратной связи (прежде заинтересованно со стороны редакции осуществляемой) не ведаю, чем объяснять, но уж всяко это трудно объяснить уважением к автору, работа которого принята, ведь всегда можно объяснить, и, наверное, понять любые позиции. Надо предполагать, что Орлову настолько некогда из-за занятости массой проектов, что он не считает нужным подобное разъяснение. Может быть, он вообще не жив. А может быть, живее всех живых. Это уже не моё дело. А может быть, он ест специальные таблетки, чтобы раздваиваться или «расстраиваться», соответственно тогда три Д. Орлова могут присутствовать в трёх разных местах одновременно. А может быть, их даже больше, чем три, ибо у А.П. Чехова (которого с Орловым, впрочем, вряд ли корректно сравнивать) было около 50 псевдонимов.
Ясно (для меня) лишь то, что связывать свою работу с журналом «Традиции и Авангард» и с Д. Орловым – несерьёзно и, пожалуй, никому не посоветую. Хотя, известна присказка «в степи и жук – мясо». Но выбор всегда оставляю. Выбор должен быть.
Ежели г-н Орлов не считает нужным (я не его критик, не моралист и о воспитании говорить не буду), в таком случае очевидно, что я могу выразить своё мнение не по Орлову, и даже не по журналу «Традиции и Авангард» (я на позиции: «можешь лучше – сделай»), а хотел бы проанализировать ситуацию, раскрывая замеченные не только по теме «ТрАвы» или «Отравы» и их издателей, но и по другим аспектам современной российской периодики, а такой продолжающийся опыт у меня имеется.
Трудно ожидать, что современные литераторы или лица, которым нравится думать, что они оставляют интеллектуальный след в русской литературе, могли бы существовать отдельно от страны, живя в ней. Если в салоне маршрутного транспорта наклеивают для пущей привлекательности или как элемент эпатажа размещают объявление «не мы такие – жизнь такая», тогда, поскольку «люди и в Африке – люди» (известны даже поэты, работавшие в трамвайном парке), то отчего бы литераторам не следовать тому же девизу?
Я зело на стороне тех, у кого такая личностная трансформация не получится. Но у большинства озабоченных материальными проблемами, ипотекой и желанием блистать и влиять в разном ракурсе и роли, полагаю, это получится во все времена. Ибо «кушать» хочется, а литературная (и особенно административно-литературная) работа ничем не отличается от любой другой, не отягощённой моральными скрепами. Да и ориентиры, табу в последние десятилетия заметно сместились. Поэтому, надо согласиться, что литератор – тоже человек, а не только «живёт радом с ним».
Наблюдения и тенденции
Однако не был бы самим собой, если бы банально принял сей обывательский факт. Равнодушие – подлость души. Чтобы изменить тварный мир, надо начинать с себя, но и не соглашаться, конечно, с обличением общественных язв.
И оглядевшись вокруг (история с «Отравой» и Д. Орловым лишь подтверждающий элемент в этой цепи), заметил, что присущие человеческой натуре духовные запросы, «вечные вопросы» не то чтобы исчезли, но переместились в разряд необязательных. В то время как прерогативными стали увлечения и планы сугубо материальные. Давно, кажется, прошло время, когда литераторы были не только внимательны друг к другу, но и сензитивны, искали сюжеты произведений в «народе». Куприн ходил по кабакам, Толстой был очень наблюдательным и как путешественник состоялся вполне, Чехов тоже много путешествовал, а часть сюжетов (с литературной переработкой) взял из земской практики. Восприимчивость или сензитивность, говоря языком психологии – важнейшая черта для литератора. Надо быть вечным ребёнком, искренним, восхищаться, мечтать, ошибаться, увлекаться, сопереживать… И негодовать тоже. Более того, один из апробированных способов сохранить рассудок не повреждённым (особенно в наше турбулентное время с насыщенной и полярной новостной повесткой) состоит в том, чтобы искать положительные удивления в жизненных ситуациях. А для этого надо быть внимательным. Не только к себе и своим интересам, но и к людям.
Оппоненты скажут на это: мы внимательны. К родным, близким, авторитетам, от которых что-то нужно или есть зависимость, во всем, что касается личных и, не побоюсь этого слова, «шкурных» вопросов… Но внимательность сия – избирательна. Да, это так. Это запах времени.
Однако творчество остаётся уделом тех, кто умеет удивляться жизни. То есть, условно говоря, остаётся молодым даже за 65…
Современные люди (буду говорить о России) настолько закрыты и подвержены страху (разоблачения собственных страхов), что кажутся слишком старыми – в прямом и переносном смысле. Я часто еду в метро, смотрю в лица, наблюдаю – мне этого хочется и, как пел Вячеслав Бутусов (группа «Наутилус Помпилиус»), «я смотрел в эти лица и не мог им простить, что у них нет тебя, и они… могут жить». Смотря в типично пасмурные, за редким исключением, лица, «уткнутые в смартфоны», я улыбаюсь. Не знаю, почему. Возможно, это смех без причины – признак дурачины. Но у меня всё в порядке с критическим мышлением, меня этому учили, поэтому никакая необоснованная критика меня не обидит. Тем более – самокритика. Если бы захотел, был бы Швейком или Д. Хармсом, который высказался в том ключе, что «хотел бы жить в пятке».
Итак, в массовом отношении люди утратили внимательность к другим, а вместе с ним и изменилось, адаптировалось под удобную форму чувство юмора. Это нехорошо. И тем более ценны те, кто эту самую внимательность не утратил…
Поглядим на наших коллег. Они неодинаковы. Но есть среди администраторов и главных редакторов те, кто ровно адаптировал занятия литературой и с литераторами на манер формального и регламентированного действия. К сожалению, в моём окружении таких людей тоже достаточно, примерно 20 (из 50). И я понимаю, что их мне не изменить.
Соответственно, или литератор должен адаптироваться под их нисходящий духовный уровень, то есть понижать собственную планку-ординар восприятия реальности (наиболее прямой путь в зависимость), либо искать для общения и взаимодействия других, которые не скажут тебе набивших оскомину банальностей: «ну, ты же понимаешь, в какой стране мы живем», «не мы таки – жизнь така», «у меня маленькие дети, больная на почки жена и ипотека», «мне приказали», «я не хочу терять эту работу» и – вишенка на торте – «а ты сам-то кто такой?»… Это ещё только наиболее частые фразы, которые слышал лично. А сколько всего я ещё не слышал…
В чистом виде ни одного «на все 100» независимого деятеля я не встречал никогда. Но приблизиться в личной свободе и независимости от глупости других всё-таки возможно – это проверено опытом.
Итак, если мне отказывают (или не отвечают) в публикации в журнале, позиционирующемся редакцией «литературным», я не сожалею абсолютно. Почти все литжурналы и порталы не платят авторам гонорары. Так «какого рожна» тратить на это время? Особенно на критику? Опубликовать бесплатно я могу давно и всё, что угодно, так что в наши дни «работа в стол» имеет очень условную перспективу. Меня бы больше огорчил отказ в журнале гонорарном (с которыми связан тоже, но не по теме художественной литературы) – с ними есть смысл работать пока… Другое дело, что часть литературных журналов пытаются держать планку редакционного портфеля и публикуемых материалов высоко, а своей невнимательностью, как, к примеру, главный редактор «Отравы», отбрасывают свежую кровь потенциальных литературных кадров. Они-то думают, что «отказники» – недостойны и «хуже их нет». Но вообразите, что все оценки субъективны (так думаю, к примеру, я о некоторых деятелях литературного цеха). Плохая репутация – это когда живёшь не так, как хочется другим… Кроме того, человек (по Л.Н. Толстому) «течёт», меняется, был одним, стал другим, причём меняться может в разные стороны, и от хорошего главного редактора к плохому деградировать тоже.
Промежуточные результаты современного экспириенса
Что в итоге? В итоге «полна коробочка» взаимного презрения, недоверия, а иногда и критики или прочих поносных действий, чем славятся некоторые литераторы, приверженцы мести. При этом каждый остаётся при своём мнении. При этом в социуме сформировалась «местечковая» литература. Когда у каждого журнала, за редким исключением, свой набор и подбор «проверенных» авторов. Как в социальных сетях – желающие находят себе общение по интересам, тех, кто удобен. Но есть ли в этом польза? И да, и нет.
Для стабильности собственного существования, а жизнь, не забудем, – конечна, польза есть. Можно выплатить одну ипотеку и взять вторую, третью, если доходы позволяют (это не про литературно-худ. журналы) и в редакции тебя терпят. Так человек выполняет собственный «успешно»-достигаторский план в социальном соревновании за блага – с другими, в том числе конкурентами. Но всё относительно, и всё – условно.
Дети, на которых были затрачены «годы непосильного труда» и значительные материальные активы, не всегда следуют стопами родителей, а согласно недавним научным исследованиям до 80% взрослых детей крайне редко общаются с престарелыми родителями. Из них примерно 20% соблюдают полнейший бойкот, опираясь на взаимные обиды. Это страшная картина мира, коллеги. Унести из этого мира с собой в загробный ничего нельзя.
Для литературы в её высоком предназначении пользы в таком адаптированном подходе нет. Она не улучшается означенными средствами… Прибившиеся к журналам авторы и многолетние члены редколлегий лишаются широкой конкуренции и халтурят. А новичкам пробиться затруднительно. Ситуация напоминает «мандраж» председателя садоводства или иного кооператива, который привык к кормушке и желает, чтобы его выбирали до конца его дней. То же касается научной работы… Очень много людей «в науке», кто давно не совершает никаких открытий и номинально исследует свои темы (области). Это к тому, что в редакционных коллегиях особенно технических журналов – иногда номинально, иногда реально – много фамилий якобы специалистов в своей области.
Проведи сегодня опрос – не многие покажут интерес к новинкам качественной литературы. Не многие знают и хотят знать творчество другого. Писатели в основном заняты собой и своей нетленкой. Тенденция древняя как мир, я видел это ещё в одном из «союзов»: ходили на «встречи с авторами» в залы и библиотеки почти одни и те же, носили туда изданные «за свой счёт» книжки и пытались продавать, говорили патетические речи с пиететом к руководителям, и так жили десятилетиями. Но… кто их знает теперь? И что они теперь пишут? Если пишут… Потому, что видел многих прообразов охотника из пьесы Евгения Шварца «Обыкновенное чудо». Охотник давно забыл, как охотиться, но ведёт обширную переписку. Пишет статьи и тем борется за свою славу. А это очень утомительно, если не сказать – бесполезно.
Современные литераторы (не будем обобщать) пользуются благами и не хотят отдавать их. Они будто слишком старые, чтобы верить в разумное, доброе, вечное и чего-то хотеть, кроме денег. Как имеющий власть не хочет ею делится. Это реалии. Но ни литература, ни практика от этого в России не улучшается.
Более того, администраторы от нехудожественной литературы нередко настолько желают сохранить места и заработать, что берутся в гонорарных журналах за все виды работ. Многостаночники и многостаночницы под сенью какого-нибудь ведомственного (не обязательно) издательства редактируют сразу несколько журналов, сами же верстают, занимаются литературной правкой, перекраивают авторский текст под формат издания – лишь бы «шла подписка». А подписка – это жизнь журнала и гонорар, в том числе автору. А уж если имеют полномочия делить авторский гонорар, – тут вообще «туши свет» – себя никогда не обидят.
Поэтому тенденция действительно общая. Как в «охране», особенно из провинции, люди цепляются за вторую и третью работу – так и в современной русской периодике. Или оптимизацией занимается издатель, или (что чаще) сами сотрудники берут на себя дополнительную работу за «долю малую». В результате – оптимизация не может быть бесконечной – страдает и качество выпусков и множатся огрехи в самом издательском процессе.
Что же касается вопроса Н.Г. Чернышевского, прошу заметить, что счастье и удовлетворённость – категории внутреннего порядка и от внешних условий зависят слабо. Поэтому выбирать вид деятельности и с кем работать – незыблемое право каждого. Но и обратной связи удивляться тоже не надо. Люди – не питекантропы, всё понимают. И тоже подстраиваются под систему так, что не верят ни единому официальному слову и, соответственно, при случае саботируют разные решения. Эта система неустойчива, как колосс на глиняных ногах. Именно поэтому её и стараются всемерно охранять от альтернативных мнений, в том числе усиливая за писателями – инженерами человеческих душ – организационный контроль. Дескать, с другим нам не по пути. Ну, так и другим тоже с вами не по пути. Я смотрю на этот бедлам с улыбкой – ведь они же сами себя съедают, запечатанные, как пауки в банке.
И мне становится ясно: то, что мы можем заниматься в жизни искусством – такая благодать, несравнимая ни с чем, это великая честь и великое счастье. И не важно, получаю я за это деньги или нет, оплачивают труд или преследуют. Важно, что есть возможность поделиться тем, что накопилось в душе, ревётся наружу, к единомышленникам, к пониманию, с таким чудом ничто сравниться не может.
И я понял, что мне даны слова именно для того, чтобы об этом сказать. И эта статья для меня сюрприз в том смысле, что я никак её не редактировал. Слова ложились на душу, так их и писал, не думая о том, хорошо это или плохо, правильно или неправильно. Просто записывал то, что чувствовал. Как «автоматическое письмо».
Единственное, чего нет сегодня в полном смысле определения – очередей, которые были-таки в СССР. Только жившие в СССР помнят, какие бездны смыслов скрыты в слове «очередь». Даже если она за «синей курой». Сегодня писатель не может полезть без очереди. Это достижение «рынка».
Уж лучше спокойно работать и стать автором «одной книги», как известные писатели, среди которых: Николай Островский («Как закалялась сталь»), Дж.Д. Сэлинджер («Над пропастью во ржи»), Маргарет Митчелл («Унесённые ветром»), Патрик Зюскинд («Парфюмер. История одного убийцы»), Ярослав Гашек («Похождения бравого солдата Швейка»), Харпер Ли («Убить пересмешника»), Александр Грибоедов («Горе от ума»), Джон Кеннеди Тул («Сговор остолопов») и другие деятельные натуры, привыкшие давать себе труд задумываться о сути вещей. Уж лучше так – не растрачивая смыслов. Впрочем, почти все из приведённых выше писателей всё-таки практиковались в эпистолярном жанре. Ведь даже «дневники» уместно использовать как элемент литературного процесса.
Но выбор всё-таки у каждого должен быть. Вот такая получилась «Отрава». Начали за упокой, а закончили надеждой на лучшее.
Андрей, воды много.
Даже слишком.
А. Кашкаров ничего не сказал о содержании своей статьи “Трава и отрава”, которая не была в итоге напечатана… Может быть, статья элементарно устарела за полгода-то?