Добродеи и Злодеи
№ 2026 / 10, 13.03.2026, автор: Владимир ШНАЙДЕР (г. Барнаул)
Литературная среда, как и все творческие сообщества, многогранна и сложна. Моё знакомство с писателями состоялось в 1986 году, когда пришёл к ним с первыми рассказами. Знакомство с ними воспринял с восторгом и восхищением – для меня, двадцатилетнего паренька, делающего первые литературные шаги, писатели были небожителями! Да, у них, как и у всех, имелись и плюсы, и минусы, но объективность и справедливость в вопросах оценки произведений были чёткие. Такими я их по сей день считаю – Виктора Попова, Николая Чебаевского, Михаила Борисова, Вячеслава Сукачёва, Вячеслава Шугаева, Валерия Извекова, Георгия Егорова. Учили они действительно профессионально – не просто указывали на недочёты в произведениях, но объясняли, в чём упущение, как избежать в дальнейшем ошибок, как выстроить произведение и работать со словом, как прописать характер, чему отдавать приоритет, а что отдалять на второй план и т. д. Общение с ними – высший мастер-класс. Они служили Литературе! Она для них была как мать, как Родина. Они любили Литературу, а не себя в Литературе. Работали не для того, чтобы упиться ежесекундной популярностью, а чтобы научить думать и понимать, чтобы сказать о чём-то наболевшем, донести до миллионов читателей доброе, вечное. Учили понимать жизнь, любить, верить, сочувствовать. Кстати, сколько лет я с ними общался, и никто из них ни разу не произнёс слова «патриотизм». Это у них было в делах, поступках, произведениях. К сожалению, я понял это только после 2000-х.
Более того, они не только учили, но и сами учились – у классиков, друг у друга, самостоятельно совершенствовались. Как у Заболоцкого:
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
У вышеназванных писателей так и было. Глыбы. Они обладали энциклопедическими знаниями и щедро делились ими с подрастающими поколениями литераторов – готовили себе замену. Однажды во время одной из последних встреч Виктор Николаевич Попов сказал: о писателе судят не только по его книгам, но и по тому, какую замену он себе подготовил.
Мне посчастливилось на собственном опыте узнать, что такое рецензент, и по сей день я все свои произведения даю на рецензию писателям советской закалки. Слава богу, они ещё живы и дай им Бог здоровья.
Рецензенты – необходимый орган в литературе, это контролёры качества. Большинство современных горлопанов люто ненавидят всё советское, в том числе и рецензентов, обзывают их душителями «свободы слова» и т. д. Чушь собачья! Да, в стране главенствовала идеология и не дремала цензура, имели место некоторые перегибы, но это были единичные случаи, иначе читатели бы не увидели книг Шукшина, Проскурина, Астафьева, Рыбакова, Пикуля, Шугаева и других классиков советской эпохи.
Ни одна рукопись в издательстве не уходила в набор, не получив одобрения рецензентов. А кто рецензенты? В основном сами же писатели и выступали в роли рецензентов. Как обстояло дело в других регионах – не знаю, а в Алтайском книжном издательстве существовала такая схема: при поступлении рукописи редактор направлял её трём рецензентам, с которыми у издательства заключался договор. Затем редактор, учитывая мнение рецензентов, делал заключение: издавать рукопись, возвращать автору на доработку или вообще отклонить (было и такое). Если рецензии положительные, то редактор сам принимался за работу с рукописью. Потому тексты книг советской эпохи литературные, слух не режут. Прошу отметить, что я говорю не о сюжете – это на любителя, я говорю о стиле, слоге, построении текста, выражении мысли.
Ещё штрих. В советское время, помимо издательств, системная работа с рукописями велась и в писательских организациях, как в индивидуальном плане, так и на общих собраниях. Примеров тому можно привести не одну сотню.
Теперь о работе с текстами в наши дни. Вернее, об отсутствии работы с ними.
Последние два десятка лет, а то и больше, книг в авторской редакции (самиздат) я не читаю – печальный опыт. Время жалко тратить. Несколько штук прочитал – ощущение, словно с десятого этажа по лестнице на попе спустился. Читаешь и представляешь автора в период написания опуса – любуется собой, как глухарь на токовище. Смотрите, мол, какой я классный писатель, как мудро могу закрутить фразу. Ну а коли ты, читатель, не понял, так значит, не дорос ты ещё, не дано тебе понять высшего смысла моего мастерства.
Довелось ради любопытства побывать на презентациях таких изданий. Неприятный осадок на душе. У микрофона сплошной елей. Льстят с искренним видом, пытаясь убедить в своём словоблудии и аудиторию. Наперегонки. Как бы соревнуясь, кто больше елея выльет автору опуса на голову. После мероприятия подходил к некоторым льстецам и спрашивал: читал ли он текст и действительно ли высокохудожественным и литературным его считает? Начинают юлить, прятать взгляд, что-то лопотать и быстренько стараются улизнуть. Находились, правда, и такие, кто бормотал, что, мол, да, есть огрехи, мол, непричёсан текст местами и т. д. Но не скрывали, что мой вопрос неприятен, и тоже быстро уходили. Есть и те, кто на презентациях молчит, но в ладони хлопает после каждого выступления, а позже, когда остаётся с тобой наедине, чихвостит опус в хвост и в гриву и автора за бездарность. Смело этак, от души, наотмашь.
В таких ситуациях мне вспоминаются строчки из стихотворения Владимира Высоцкого:
Досадно мне, что слово «честь» забыто,
И что в чести наветы за глаза.
Увы, увы… времена, нравы.
Теперь об официальных изданиях, где указаны и редакторы, и корректоры, и даже иногда рецензенты. Но и здесь дело обстоит не намного лучше. Создаётся впечатление, что ни редакторы, ни рецензенты не прочитали ни странички, а указаны для «веса». Ещё одна грань современного издания книг заключается в том, что сейчас редакторами себя считают многие. Даже библиотекари. А уж коли человек имеет документ об окончании филфака, то тут уж вообще нишкните – он не только редактором себя способен возвеличить, но и критиком. В писательской среде вообще 100% – редакторы. Получил членский билет и с лёгкостью и безапелляционностью берётся судить и редактировать. Удержу никакого. И в чём не откажешь некоторым «писателям», так это в умении находить своим опусам редакторов – чтобы он не редактировал, а находил плюсы и хвалил. Редактируют тексты друг друга, хвалят взахлёб и в предисловиях, и на презентациях, без зазрения совести, как в басне дедушки Крылова:
За что́ же, не боясь греха,
Кукушка хвалит Петуха?
За то, что хвалит он Кукушку.
Вред от такого панибратства колоссальный. И ладно бы только автору. Чёрт бы с ним. Страдает-то литература и авторитет Союза писателей в целом. И опять же вспоминаются слова Владимира Семёновича:
Вот она, вот она –
Наших душ глубина…
И ведь не боятся льстецы, что потом, у последней черты, за кривду черти будут сниться. Будут. Обязательно. И ещё какие.
Примеров редактирования и вступительных статей можно привести не одну дюжину, но повторяться не буду, потому как о некоторых изданиях я уже говорил в статье «О произведениях и текстах» и ряде рецензий, опубликованных в «Литературной России».
Вернёмся к редакторам. Разве каждый, кто может играть на каком-либо музыкальном инструменте, способен стать композитором? Или любой желающий может быть космонавтом? Или альпинистом? Нет, конечно. Так с какого перепугу каждый пишущий вдруг берётся редактировать?
По этому поводу в книге «Золотой телёнок» Ильфа и Петрова есть хорошая сценка:
«Оригинальная конструкция, – сказал, наконец, один из них, – заря автомобилизма. Видите, Балаганов, что можно сделать из простой швейной машины Зингера? Небольшое приспособление – и получилась прелестная колхозная сноповязалка».
Так же и с людьми – чтобы его сделать редактором, оказывается, нужно всего-то дать диплом филолога или членский билет Союза писателей. А можно и просто так, по указке начальства. Последнее, кстати, без шуток – есть такие организации, в которых руководители в прямом смысле слова назначают своих подопечных редакторами.
А если серьёзно, то для того, чтобы быть редактором, нужно иметь не только образование, но и, самое главное, природный литературный слух и чувство Слова. Без этих двух составляющих редактора, даже с дипломом филолога, не получится. Если природа не заложила в человека дар, то никаким образованием его не приобретёшь. Это старо как мир.
Радует, что всё же есть авторы, предпочитающие объективную рецензию паточной лести. Да, замечания всегда малоприятны, но они приносят в конечном итоге автору пользу – его произведение выходит к читателю литературным, с минимизацией огрехов. И читатель не будет смеяться и плеваться, натыкаясь в каждом абзаце на несуразицы, корявости и т. д. Объективная рецензия – прекрасный урок и помощь. Благодаря работе над ошибками автор от произведения к произведению будет расти, как мастер Слова. И только те, кто способен принять критику (объективную, конечно же), станет настоящим писателем.
А вот «работа» неодарённого редактора и льстеца – вред. Огромный. И, как сказано выше, не только автору.
К сожалению, большинство людей слабы душевно и страстно жаждут лести и похвалы. Неважно, из чьих она уст исходит. Для них главное, чтобы их произведения хвалили, чтобы ими восхищались. И, чего греха таить, не сразу, но очень быстро, не без помощи льстецов и «друзей», начинают верить в свою «одарённость» и пишут набело. Ночью поставил точку в последнем предложении нового «рОмана», а утром уже спешит в издательство. Никогда не возвращаются и не перечитывают свои тексты. А для чего? Ведь они же, по суждению «близкого» круга, Таланты!
Такие «таланты» болезненно реагируют на малейшую критику своих опусов. Они тут же губки бантиком, попу набок и, напялив маску, из подворотни начинают изливать желчь на рецензента. Заметьте, на рецензента. Они не говорят об указанных ошибках, а сразу переходят на личность рецензента. Это удел людишек недалёких. Им от природы не дано понять, кто друг, а кто враг. Нормальный человек понимает, что друг тот, кто говорит правду, помогает исправить или не допустить ошибок. А враг тот, кто льстит, хвалит. Благодаря хвалителям и льстецам автор выносит на суд читателя сырой текст, полуфабрикат, тем самым вбивая себе гвозди в мягкое место.
Каждый сам решает, кто его душе ближе – добродей или злодей. Ещё в народе говорят: по Сеньке и шапка.
Ну вот, dixi et anĭmam levāvi.
Владимир ШНАЙДЕР,
писатель, краевед
Мне посчастливилось знать
Владимира Александровича с конца 1987 года.
Познакомились на работе, незаметно подружились.
Когда он впервые начал писать, никто особо всерьёз к этому не отнёсся.
Подумали: “Чем бы дитя не тешилось”.
Его первые рассказы сегодня я читаю с улыбкой.
Меня тогда удивляло его стремление к знаниям.
Он знакомился со всеми, кто мог бы стать для него источником знаний и информации.
Одним из первых им стал Борис Хатмеевич Кадиков, который стал для Шнайдера своеобразным гуру в изучении истории Бийска.
Но сперва он пробовал перо в юмористических рассказах о простых людях.
Эти рассказы по содержанию и стилю были неуклюжими, а порой очень смешными, но Владимир поэтапно продвигался вперед.
Самообразование нередко поднимает уровень знаний до серьезных высот. Это уже потом, спустя много лет, Шнайдер закончит Омскую Академию., а пока это было именно качественным самообразованием.
Шло время, а Шнайдер всë продолжал совершенствоваться.
Много читал, изучал литературу, оттачивал русский язык. Я обратил внимание на то, как вырос он в этом направлении. А потому, что не допускал халтуры.
А, спустя какое-то время, он всерьёз увлёкся краеведением. Многому учился у профессионалов.
Я хорошо помню, сколько времени он посвящал, собирая материалы к книге “Улицы старого города”,.
И вот тогда я сумел убедиться, что делает он это с усердием. Он не позволял себе отсебятины, как это стало модным среди самозванных “краеведов”.
Каждый факт дотошно перепроверял и сверял с архивными документами, которые покупал в архивах за немалые деньги.
Я с уверенностью заявляю, что в своих трудах Шнайдер ни разу не соврал.
К примеру, до 1991 года никто и никогда не произносил фразы ” Бийск был основан по одноимённому указу Петра Первого”.
Именно тогда из всех библиотек города чудесным образом исчезли все книги о происхождении города Бийска. Я не стану называть имена инициаторов исторической лжи, хотя бы потому, что их уже нет в живых. Проявляю уважение тк почившим.
Кто читал указ Петра 1709 года, тот поймет, о чем я веду речь. Порой одна формулировка может в корне изменить весь ход истории.
Шнайдер никогда не позволял себе исторического фальсификата.
Разумеется, у него были и враги, а точнее, завистники, которых распирала честность и принципиальность Владимира Александровича.
Переписывать историю “дозволено” лишь победителям и властителей.
Вот, о чем пишет Шнайдер, смело можно отнести к реальной истории Бийска.
Он никогда не спекулировать псевдолюбовью, а соблюдал искренность в своих. заметках.
Кто-то скажет: “Автор поста рекламирует друга”.
Я отвечу коротко: “Шнайдер – это не тот персонаж, которому нужна поддержка. Он достаточно самодостаточный человек и сам прекрасно может постоять за себя, а точнее ответить за свои слова”.
Мне очень приятно, что есть такие люди, которые сделали себя сами. Делали себя честно, без поддержки громких имен.
В этом году, в начале июля Владимиру Александровичу будет 60 лет.
Возраст, который позволяет подводить первые итоги ненапрасной жизни.
Спасибо, Сергей Владимирович! С теплом вспоминаю годы совместной работы! Золотое было время!
Я филолог, причём отмеченный правительственной наградой за успехи в преподавании. Разве я не смогу написать достойное стихотворение или рассказ? Конечно, смогу. Так я считала до знакомства с Владимиром Александровичем, когда нам вручали премии в библиотеке имени В.Я. Шишкова за рецензии к сказкам писателя Ю.Нифонтовой. Мне очень повезло, потому что началось настоящее погружение в собственный текст. Этому меня учил с каждой новой редакцией моих произведений Шнайдер В.А. – профессионал в своём деле, принципиальный и беспристрастный рецензент. Большая работа над самосовершенствованием Владимира Александровича заразительна для авторов, с которыми он работает и сотрудничает. К сожалению, в настоящее время не все пишущие этим озабочены. Проблема горячая на всех уровнях. Критический взгляд на собственное произведение и адекватная, благодарная реакция на замечания редактора – это совершенствование и писательский рост автора. Отсутствие перечисленного -угасание творческого потенциала. Благодарю Владимира Александровича за то, что он способствует моему совершенствованию в писательской деятельности.
Спасибо, Нина Ивановна! Рад, что Вы не принадлежите к роду масочников. Хорошие, искренние люди, как Вы, в наше время редкость огромная.
Что? Dixi et anĭmam levāvi? Ну, как же, как же! Знаем-с, уж ни без этого… Cogito, ergo sum! Чай, не лаптем щи хлебаем… Feci quod potui, faciant meliora potentes! Dixi. Ну и т. д.