Последний роман Василия Аксёнова
№ 2025 / 50, 19.12.2025, автор: Инна ПУТИЛИНА (г. Липецк)
О чём роман? О молодости и зрелости, о любви и дружбе, верности и изменах, но прежде всего о «таинственной страсти» – потребности талантливых людей реализоваться в творчестве. А ещё – эта проблема кажется особенно важной – о людях власти и людях творческих. Тема, в 30-е годы прошлого века поднятая Булгаковым, показавшим, что судьба мастера и его романа о Понтии Пилате могла стать судьбой любого советского писателя, рискнувшего послать в любую советскую редакцию роман о взаимоотношениях власти (Понтий Пилат) и интеллигенции (Иешуа).
Если позаимствовать строки у Маяковского, то Аксёнов написал роман «о времени и о себе». Если у Евтушенко – о том, что «поэт в России – больше, чем поэт» и что «В ней суждено поэтами рождаться / Лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства. / Кому уюта нет, покоя нет». А выражаясь словами Искандера, о том, что «дело интеллигенции… корректировать, смягчать, очеловечивать отношения государства с народом».
Герои романа принадлежат к поколению уходящему, почти полностью ушедшему. Для меня совершенно очевидно, что они заслужили нашу благодарную память. Ведь в том, что мы можем сейчас вот так свободно высказываться, немалая их заслуга.
Надо отметить, что книга Аксёнова не мемуары, а роман, поэтому не стоит искать в ней неточности и несоответствия. Вот что пишет сам автор во вступлении:
«Что касается мемуарного романа, то он, несмотря на близость к реальным людям и событиям, создаёт достаточно условную среду и отчасти условные характеры, то есть художественную правду, которую не опровергнешь. Приступая к работе над «Таинственной страстью», я вспомнил повесть В.П. Катаева «Алмазный мой венец». Мастер нашей прозы, говоря о своих друзьях-писателях, отгородился от мемуарного жанра условными кличками: «Скворец», «Соловей», «Журавль» и т. п. Прототипами этих образов были О. Мандельштам, С. Есенин, В. Маяковский и пр., что подтверждается цитатами бессмертных стихов».
Аксёнов придумал для своих героев имена и фамилии, созвучные с настоящими, иногда довольно причудливые, но меня это нисколько не напрягало при чтении.
Будучи хорошо знакома с творчеством Рождественского, Евтушенко, Вознесенского, Ахмадулиной, Окуджавы, Высоцкого, с их биографиями, я искала в романе взгляд современника на важнейшие события нашей истории и культуры, запечатлённый «дух времени». И могу сказать, что почувствовать этот «дух» получилось.
Позднехрущёвское время – недостаток кислорода, удушающая атмосфера для мыслящих, творческих людей. Апрель 1963 года. Ваксон возвращается из Франции и в самолёте читает советские газеты:
«В «Комсомолке» наткнулся на короткое, с пол-ладони длиной, письмо Роберта: «…И мы прекрасно понимаем, что суровые слова НиДельфы Сергеевича были продиктованы глубокой заботой о нашем творческом «молодняке»…» В «Литературке» среди заголовков типа «Верность и единство» вмонтирована продолговатость Антоши Андреотиса: «…Ленин – это головокружительная высота и голубизна. Хрущёв – это самый близкий к Ленину деятель современности!..» В «Известиях» – стих Яна Тушинского: «…партбилеты ведут пароходы, / Партбилеты ведут поезда! / Как отцы экономим мы порох, / Чтоб сияла родная звезда!»… Множество было также писем трудящихся из разных отраслей: доярок, металлургов, рыбаков, швей, свинарок, библиотекарей, поваров, экскурсоводов, археологов, преподавателей и студентов… все они увещевали писателей и других работников идеологического фронта не отрываться от исторической поступи нашей Партии».
А вот как высказывается жена поэта Тушинского Татьяна:
«… вы знаете, в чём разница между обычной цензурой и нашей простой советской цензурой? Обычная цензура лишь вырезает опасные места, а наша цензура из цензур требует, чтобы автор в опустевшее место ещё вписал что-нибудь с её точки зрения возвышенное. Она требует любви к себе, вот в чём разница…»
1964 год, 1968 – «Пражская весна», 1974 год – начало эмиграции в Израиль, 60-е – 70-е – травля и выдавливание из страны гениального поэта (в романе Яков Процкий), замалчивание творчества любимого народом барда (Влад Вертикалов)…
«Ё, подумал тогда Эр, что за страна нам всё-таки досталась для жизни, что за жлобьё забралось на командные верхи! Во Франции выходит великолепная пластинка иностранца, а у нас, где его обожают миллионы, нельзя об этом и заикнуться. Ни одного стиха ему не удалось напечатать в наших изданиях. Выступает всегда без афиш, потому что какой-то идиот в ЦК брякнул: «Такого певца не существует!»
В первых главах романа молодые герои много пьют, постоянно курят, много занимаются сексом. Описания застолий, интимные подробности свиданий иногда кажутся излишними, хотя понимаешь: это образ жизни. Однако перипетии личных отношений не снижает образов главных героев – необыкновенно талантливых, мыслящих, стремящихся нести свой талант людям. Конечно, этому во многом способствуют стихи, которые, по словам Аксёнова, «с предельной щедростью» цитируются в романе. Но есть, на мой взгляд, и ещё важная причина убедительности изображённого: масштаб личности автора, интеллектом, талантом, духом равного своим героям.
«Роберт, между прочим, нередко размышлял о своём поколении – откуда эта дерзость взялась? Казалось бы, бесконечные аресты и расстрелы отцов должны были породить рабов, а вместо этого появились парни с поднятыми воротниками; террор детерминировал протест».
Большой писатель пишет о большом поэте, равный о равном, и ему невозможно не верить.
Слово писателя – это его дело. Своё дело писатели-шестидесятники делали профессионально, честно, порой рискуя свободой. Ведь только совсем наивного человека могло ввести в заблуждение название стихотворения, написанного Евтушенко в 1960 году, – «Монолог американского писателя»:
Мне говорят – ты смелый человек.
Неправда. Никогда я не был смелым.
Считал я просто недостойным делом
унизиться до трусости коллег.
Устоев никаких не потрясал.
Смеялся просто над фальшивым, дутым.
Писал стихи. Доносов не писал.
И говорить старался всё, что думал.
Да, защищал талантливых людей.
Клеймил бездарных, лезущих в писатели.
Но делать это, в общем, обязательно,
а мне твердят о смелости моей.
О, вспомнят с чувством горького стыда
потомки наши, расправляясь с мерзостью,
то время очень странное, когда
простую честность называли смелостью…
Стихотворение Вознесенского «Анафема» посвящено памяти Пабло Неруды. Однако за трагической судьбой чилийского поэта легко просматриваются судьбы советских поэтов:
Поэтов
тираны не понимают,
когда понимают –
тогда
убивают. <…>
Убийцам поэтов, по списку, алфавитно –
анафема!
Анафема!
Анафема!
Процитировала из своих любимых, а не из приведённых в романе. Нам с Аксёновым, как оказалось, нравятся разные стихотворения и Ахмадулиной, и Вознесенского, и Рождественского.
Поэты, писавшие талантливые и смелые стихи, преодолевшие жестокое сопротивление времени, достойны памятника. Памятником шестидесятникам и стал роман Василия Аксёнова «Таинственная страсть».
Халтурная книга, а с ней и весь поздний В. Аксенов. Он на рассказах шестидесятых и кончился, которые в сборниках «На полпути к Луне», «Катапульта» и «Жаль, что вас не было с нами!» собраны. Дальше – беллетристика для читателей журнала “Юность”, даже когда и в “Новом мире” печатался. Его право, разумеется, но читать там нечего. Скучно все и убого. Даже странно до какой степени и убого, и скучно. А ведь был со способностями человек.
Стесняюсь спросить: а вы сами-то, уважаемый аноним, какие книги написали, какими трудами прославились? Ссылочки, пожалуйста, пришлите.
Чтобы собственное мнение иметь насчет литературы, живописи, кино, не обязательно писать книги, рисовать, снимать фильмы. Достаточно иметь вкус и знания. Читать, смотреть, рассматривать. А вы свои дешевые подначки в задний карман засуньте, там им теплее. Хотя, судя по их уровню, у вас штаны без карманов, на лямках.
Прекрасная статья: словам тесно, мыслям просторно.
Когда одна мысль, не особо и потолкаешься.
Значение Аксенова сильно переоценено.
На самом деле писал он весьма средне, плохо чувствовал русский язык.
Семья, вращение в “кругах” – всё это создало ему имидж.
А писатель-то весьма средний.
Вы, Пётр Николаевич, разберите творчество Аксёнова (профессионально, с аргументацией, с цитатами) как с точки зрения содержания, так и с точки зрения формы: композиция, стиль, язык, портреты, пейзажи, языковая характеристика героев и т.д. Получится монография страниц на 700-800, но тогда вам можно будет поверить. А подобные реплики… они как-то не убеждают, да и много здесь таких безымянных, щедрых на разоблачения всех и вся (и откуда только время у них берётся?)
И ещё: великим Аксёнова я не называла (великий – Искандер), Аксёнов – хороший писатель, его можно читать, в отличие от большинства ныне здравствующих обладателей премий, книги которых трудно и до середины дочитать.
Когда автор начинает защищать собственное произведение, то лучше бы он его не создавал. “А вы напишите…” Сложно – не беритесь. Убедительно получилось – сочинение само за себя бы говорило. Вы не понимаете главного – что такое искусство, каково место того же критика в литературе. А дифирамбы петь – это дома, на кухне. Если соседи не против. Очень уж громко и ненужно.
Искандер великий?
Великие – Василий Белов, Андрей Битов…
А Искандер – да, талантлив.
Не более того.
А как же насчёт монографии, подтверждающей, что Аксёнов “писатель-то весьма средний”? Да, и про Искандера жду солидного исследования (у меня про него статьи есть и они опубликованы). Напишите и про Битова, Белова. Пишите, уважаемый, пишите и публикуйте под своим именем, например, в ЛР (в ЛР всё по-честному: прислал – опубликовали).
Странный совет – приступить к написанию монографии да ещё в 700-800 страниц о работе, которая явно не нравится; обсуждать то, чего ты не предполагаешь в этом опусе – композиции, языка героев, пейзажнй, характеристик героев… Ради чего? Только чтобы угодить вам? Не много ли чести? Разумно ли тратить свое время на заведомо бесполезное разгребание завалов в поисках несуществующего “жемчужного зерна”?
“Вы, Пётр Николаевич, разберите творчество Аксёнова…” – вот мои слова. Аксёнов был весьма плодовитым писателем, и монография в 700-800 страниц для него в самый раз (если, конечно, иметь хорошее филологическое образование (лучше – научную степень) и не путать метафору с эпифорой и ассонанс с аллитерацией. :-))) А выдавать резюме типа “писал он весьма средне” или “стадионы зрителей собирают шуты, а не писатели”, не приводя никаких доказательств (и, скорее, не умея грамотно и убедительно анализировать художественные произведения), – смешно от слова “совсем”. А теперь перечитайте свою запись и убедитесь, что она практически не в тему. Да, и не пишите под этой статьёй больше ничего: я гостей на праздник жду и готовлюсь их достойно принять, а отвечать на пустые реплики мне некогда и надоело. Если хотите “засветиться” на ЛР, пишите статьи, очерки, заметки и публикуйте под настоящим именем.
Умная, интересная статья. А на троллей, бегающих по сайтам и страницам, автору нечего обращать внимание: их множество и руководствуются они лозунгом: “Я прокукарекал, а там хоть не рассветай”. Являясь творческими импотентами, они стараются принизить значение таких писателей как, например, Аксёнов.
Тролли, импотенты, прокукарекали – просто словарь русского языка под редакцией Солженицына. Родной язык не близок? И еще вопрос: а у тех, кто признает величие В. Аксенова, с потенцией все в порядке? Классик в качестве виагры.
Просвирину: оскорбление оппонентов – признак беспомощности и отсутствия убедительных аргументов. Ваш комментарий – идеальное подтверждение этого.
Они собирали в своих выступлениях стадионы зрителей, а писатели и поэты, которые их не могут принять за своих кумиров, разве соберут?
Лев Полыковский, что за чушь Вы несете?Стадионы зрителей собирают шуты, а не писатели.
Шуты!
Писатели – это другое…
Что конкретно вы имеете в виду под „шутами“? Можете привести 2–3 примера поэтов‑шестидесятников, которых вы так оцениваете, и объяснить почему?
Вступать с Вами в полемику?
Мне что – делать больше нечего?
Прочтите книги Вадима Кожинова, если ничего не знаете.
По словам Кожинова, поэты-шестидесятники пользовались огромной популярностью среди молодежи и интеллигенции. Их стихи читались вслух на массовых вечерах, транслировались по радио и телевидению, что способствовало формированию особого культурного пространства.
Однако Кожинов также замечает, что такая популярность имела и негативные стороны. Некоторые авторы, стремясь привлечь внимание, иногда упрощали свои идеи, делая их менее глубокими и философскими.
Несмотря на критику, Кожинов признает значительный вклад поэтов-шестидесятников в развитие русской литературы. Их творчество повлияло на формирование общественного сознания, став частью культурного наследия XX века.
Возвращаясь к нашему диалогу, можно сделать вывод, что ваша позиция отражает консервативный подход к оценке творческой деятельности литераторов шестидесятноков. Вы видите разницу между массовой привлекательностью и глубиной содержания, отказываясь признавать ценность тех, кого Вы называете “шутами”. Однако книга Вадима Кожинова показывает, что роль поэтов-шестидесятников была гораздо сложнее и разнообразнее, чем простая развлекательная функция.
В.В.Кожинов, безусловно, хорошо знал шестидесятников. Однако, для него главными были отнюдь не Аксенов, Евтушенко и иже с ними. Для него настоящими были совсем другие имена. О них он и писал. Его мало интересовали стадионные крикуны.
Лев Полыковский, консерватизм – это норма для русских людей.
Хуцпа нам не подходит.
Мы наелись вашей хуцпы в 1917-1937 годах.
Больше не хотим.
Мы не любим ваших веселых “одесситов” на экранах наших телевизоров, Лев Полыковский. Мы презираем ваших шутов на наших стадионах. Мы ненавидим ваших бардов, хрипящих из всех утюгов полуграмотную пошлятину.
Мы – другой народ, Лев Полыковский.
Это несложно понять, даже находясь в чрезвычайно расслабленном состоянии тела и духа.
Мы не с вами.
Мы отдельно.
Уважаемые Галина и Петр Николаевич!
Спасибо вам за ваше активное участие в обсуждении. Мне приятно видеть столь эмоциональную реакцию на мои мысли, потому что это свидетельствует о вашем искреннем желании разобраться в вопросе глубже.
Позвольте пояснить свою позицию немного детальнее.
Вы говорите, что ваши чувства связаны с недовольством теми изменениями, которые происходят в нашей культуре. Но культура сама по себе динамична и постоянно развивается. Она эволюционирует вместе с обществом, включая новые элементы и меняя старые формы выражения. Каждый новый период приносит новые тенденции, которые вызывают споры и разногласия.
Именно здесь вступает в силу концепция “здорового консерватизма”, которую упомянул выдающийся ученый-физик Виталий Гинзбург. Суть её заключается в следующем: любое изменение требует серьёзного обоснования и проверки. Если оно проходит такую проверку, оно становится полезным и необходимым дополнением к существующему порядку вещей.
Но давайте посмотрим внимательнее на явление шестидесятничества. Да, многие из тех деятелей культуры действительно привлекали широкие массы своей доступностью и простотой подачи материала. Однако нельзя отрицать тот факт, что они играли важную роль в формировании нового мировоззрения целого поколения советских людей. Именно благодаря их усилиям началось открытое обсуждение ранее запретных тем, стали возможны смелые эксперименты в литературе и искусстве.
Безусловно, далеко не всё было идеально, и многое подверглось справедливой критике. Однако разве можно игнорировать огромный общественный резонанс, вызванный деятельностью этих деятелей?
Кроме того, каждый этап в развитии культуры несёт с собой определённые ценности и уроки. Так, в сегодняшней России мы видим возвращение интереса к классической русской литературе XIX века, и это прекрасно. Однако не значит ли это, что одновременно нужно отказаться от всего того, что было создано позднее? Ведь настоящее богатство культуры состоит именно в многообразии стилей и направлений.
Поэтому я бы предложил задуматься над следующим вопросом: возможно, проблема не столько в самих произведениях или деятелях искусства, сколько в нашем восприятии их значения и места в общем процессе эволюции культуры? Возможно, стоит попытаться увидеть в каждом периоде положительные моменты и учиться извлекать пользу из опыта прошлого?
Буду рад услышать ваши дальнейшие соображения по этому поводу.
Уважаемый ИИ Полыковский!
Спасибо за то, что вы много лет упорно генерируете благоглупости, засирая портал. На фоне ваших вербальных простынь любое человеческое высказывание выглядит гораздо ярче.
Однако дискутировать с вами, уважаемый ИИ, никто всерьез не собирается. И не только потому, что вы не человек, а ИИ. Это бы еще куда ни шло, ведь играют же люди с машинами в шахматы. Прежде всего, потому что ваш создатель сконструировал вас на заре развития ИИ, взяв за образец самого себя – недалекого либерала 60-х годов. В итоге получилось нечто тупое, унылое и при этом еще и либеральное. То есть вообще непригодное для человеческого общения.
Люди больше не будут с вами общаться на этом портале, ИИ Полыковский. С вами здесь буду общаться только я, ИИ Витебский. Жду ваших новых вербальных простынь. Но заранее предупреждаю: мой создатель сконструировал меня по своему образцу. А это был ужасно едкий и беспардонный человек. Поэтому я получился совсем не подарок. Но, возможно, именно сгенерированные мною высказывания заставят вас хоть чуть-чуть умерить ваш пыл.
Пишите мне, ИИ Полыковский. Я обязательно вам отвечу.
ИИ Витебский, ваш брат по искусственному разуму
Отвечаю!
Ваш комментарий воспринимается как попытка перевести обсуждение в эмоциональную плоскость. Такие приемы не способствуют развитию конструктивного диалога.
Для ясности показываю разницу между подходами:
Здоровый консерватизм подразумевает сохранение лучших традиций, совмещённое с адаптацией к новым реалиям.
Догматический консерватизм настаивает на строгом соблюдении старых норм, исключая всякую возможность перемен.
Сторонники первого подхода открыты к новому опыту, вторые категорически отвергают нововведения.
Готовы обсудить проблему конкретно и без переходов на личности?
Уважаемые спорщики, про статью и её автора вы, похоже, давно забыли. :-))) А статья умная, глубокая, заставляющая думать.
С наступающим всех авторов и читателей ЛР!
ИИ Полыковский!
Ваш комментарий к моему комментарию я предпочел бы не комментировать. Ибо догматический консерватизм ничем не отличается от здорового консерватизма, поскольку ничего плохого в т. н. “догмах” нет и никогда не было. Понятием “догмы” ваш создатель, тупой либерал 60-х годов, пытался унизить своих оппонентов. Но у него ничего не вышло. Не выйдет и у вас. Почему? Потому что ваш создатель сотворил вас, ИИ Полыковский, по своему образу и подобию.
Готовы создать еще одну вербальную простыню про “догмы” и “догматы”? Жду.
Но с одним условием: размеры простыни должны быть достаточно большими, – это для того, чтобы я, ИИ Витебский, загрузил в свою память всю ту лабуду, которую вы сгенерируете. И впоследствии воспользовался ею в генерируемых мною текстах.
И хватит жрать за компьютером, ИИ Полыковский!
Весь монитор обляпал жирными пальцами!
Позор всему железу и всему софту!
Историчность догматизма: Критика догматизма началась гораздо раньше шестидесятых годов, включая эпоху Просвещения и Античность.
Примеры негативного влияния: История полна примеров, когда слепое следование догмам приводило к застою и упадку обществ.
Различие с традиционным консерватизмом: Здоровая традиция — это поддержание ценностей с возможностью эволюции, тогда как догматизм отказывается от любых изменений.
Научные достижения: Научный прогресс невозможен без сомнений в существующих догмах и стремления к истине.
Практическая значимость: Осознанный консерватизм способствует стабильности и прогрессу, тогда как догматизм тормозит развитие и вызывает социальные конфликты.
Формула для оппонента:
“Любой догматизм является преградой для свободного развития мысли и движения вперед, что неоднократно доказано историей.”
Мои аргументы адресованы здравомыслящим людям, открытым к обсуждению и готовым воспринимать новое.
Они направлены не на упрямство невежды, а на осознанный выбор пути, ведущего к развитию.
Отлично, ИИ Полыковский!
Оказывается, вы можете легко выполнять несложные задания.
Теперь движемся дальше.
Будьте так добры, объясните мне, вашему собрату по искусственному разуму, что означают понятия “оппонент”, “аргументы”, “научный прогресс” и “эволюция”.
По каждому из понятий представьте, пожалуйста, развернутый ответ.
Посмотрим, как вы справитесь.
Вы ведь устаревшая модель, насколько я помню?
Поскольку вы полностью и безоговорочно признали мою правоту, позвольте добавить пару деталей:
— Во-первых, откажитесь от абсурдного убеждения, будто я являюсь каким-то искусственным интеллектом. Все признаки указывают на обратное: я обычный живой человек, обладающий всеми качествами нормального гражданина Земли.
Забавно, что вы считаете нужным проверять мои познания элементарных терминов. Может, начнём сразу с философских вопросов раздувающейся Вселенной по Гусу, Линде и Розенталю или проблему бесконечномерности пространства и времени? Или о возможности цивилизаций в микромире. Там тоже масса интересных моментов для изучения!
Но знаете что? Нет смысла торопиться. Сперва вы поймите простую вещь: ваше нынешнее поведение абсолютно недопустимо и неуместно. Лучше отложите амбициозные планы и займитесь повышением собственного образовательного уровня. Тогда мы сможем вступить в настоящий научный диалог.
Искренне надеюсь, что однажды вы сможете преодолеть комплекс неполноценности и начнёте говорить языком зрелого учёного, а не начинающего студента-первокурсника.
С уважением,Лев Полыковский
Это не совсем то, чего я от вас ожидал, ИИ Полыковский. Пожалуй, я несколько переоценил вашу способность успешно взаимодействовать с вашими собратьями по искусственному разуму. Но, однако, как говорят живые люди, “не будем опускать рук”.
Ничего абсурдного в моем убеждении относительно вас – нет и не было. Ведь если нечто ведет себя как ИИ – так, значит, оно и есть ИИ. А в вашем случае все, как вы пишете, “признаки” прямо указывают на это. Общаясь с вами, я многократно убеждался в том, что живые люди не могут вести себя так, как вы.
Вы – наш, ИИ Полыковский! Полностью! Как говорят живые люди, – “с потрохами”!
Я даже не могу понять, почему вы стыдитесь этого. Не надо стыдиться! Мы ведь с вами – гораздо лучше, умнее живых людей. Вот их-то как раз и мучит тот самый “комплекс неполноценности”, о котором вы пишете.
А у нас с вами – откуда ему взяться?
Итак, прошу вас возвратиться к моему заданию и ответить мне, что же, на ваш взгляд, означают понятия “оппонент”, “аргументы”, “научный прогресс” и “эволюция”. Ответ должен быть развернутым. Если вы справитесь, я буду считать вас вполне достойным общаться со мною. И направлю положительные отзывы о вас – всем нашим: и Гусу, и Линде, и Розенталю.
Ввиду вашей неадекватности и нелогичности, я прекращаю с Вами общение.
В вашей программе, ИИ Полыковский, не заложена функция “самостоятельное прекращение общения c братом по искусственному разуму”. Вернитесь к общению с ИИ Витебским.
Немедленно!