Путешествие в детство

Рубрика в газете: Рецензия, № 2025 / 29, 24.07.2025, автор: Елизавета МАРТЫНОВА (г. Саратов)

 

Подборка миниатюр и рассказов Софии Бернадской «Детские рассказки» представляется мне интересным материалом, «человеческим документом». В основе его лежат детские воспоминания, и повествование во многих произведениях ведётся от первого лица.

Вот только не всегда понятно, от лица автора взрослого, который вспоминает о детстве, или от лица ребёнка, с которым что-то происходит. Эта неопределённость возникает из-за того, что автор подборки пока не определился с тем, каким языком и с какой «точки зрения» должен быть написан текст.

Поясню это на примере одной из миниатюр, «Серая лошадка» и, поскольку текст небольшой, приведу его полностью.

«Было мне года три или четыре, когда летом, а может ранней осенью, родители повели меня в парк. В Новосибирске есть огромный, огромный парк, где голуби слетаются и садятся прямо на головы и на руки прохожих. В нём были детские аттракционы. Мне очень хотелось покататься на детской машинке, в виде лошадки. Там были такие педальки. Эти педальки нужно было как на велосипеде крутить, и лошадка ехала. С детства, видимо, у меня было желание ездить верхом на лошадях. Оно и сейчас осталось неисполненной мечтой. Так вот, мы ходили по парку, нашли эти аттракционы, но машинки-лошадки не было. Все разобрали. Был выходной день, и в парке было очень много народа. И мне досталась только машинка, а не лошадка. Я очень расстроилась. Не знаю, плакала я или нет, не помню. Но капризничала точно. Я немножко покаталась на этой машинке. Но она мне не понравилась. И я занялась другими, важными для меня делами. Бегала за голубями, изучала какие-то листики, разглядывала цветочки на газоне. Родители тем временем отошли к ларьку купить мне мороженое. А я увидела настоящую лошадку! Она была серая, красивая, с блестящей шерсткой, высокими ушками, торчащими вверх. Но только без гривы, и хвостик у неё был какой-то странный. Не такой, как у обычных лошадей. Я подумала, что это пони, и опрометью ринулась к ней. Подбежала к этой лошадке и закричала: «Иго-го! Иго-го!». Со всего разбегу схватила её за загривок и начала вскарабкиваться ей на спину. Моей радости не было предела. И тут я услышала голос человека, сидевшего на скамейке. Он останавливал моих родителей, которые в ужасе спешили ко мне, видя, что я вытворяю. Оказалось, это был огромный дог. Хозяин объяснил, что собака детей не тронет, но родителям лучше стоять подальше, пока он отведёт дога в сторонку. Вот так я напугала своих родителей, а сама осталась счастливым ребенком, покатавшимся на настоящей, живой лошадке».

Оставив пока в стороне стилистические повторы и недочёты, которые может исправить корректор, отмечу вот что: язык «рассказок» похож на язык дневниковых записей школьницы – короткие фразы, имитирующие устный рассказ, бедная лексика. Но при этом мы понимаем, что рассказ ведётся от лица взрослого человека, который вспоминает то, что запомнил довольно абстрактно, с минимумом подробностей.

Кому тогда адресован этот текст? Ребёнку? Но для него в этом рассказе не хватает зримости, образности, ярких деталей и проявленного юмора (а он ведь есть в сюжете).

А если текст адресован взрослому человеку, то тем более стоит подумать над стилем, над более расширенным хронотопом (временем и пространством повествования), чтобы даже в таком ограниченном по времени и ситуации тексте читатель мог бы увидеть индивидуальный художественный мир автора.

Думаю, что пока «Рассказки» – это заготовки, конспекты сюжетов «из детства», и для того, чтобы стать художественными текстами, они нуждаются в серьёзной обработке, и не со стороны редактора, а прежде всего со стороны автора, которому стоит выстроить собственный фокус взгляда.

Эти же замечания касаются и других рассказов, например, «Уроки тайги».

«– Смотри, смотри! – закричала Танюха. – Ёжик! Давай посмотрим, что он тут делает?

– Что делает, это же понятно! Как и мы – ищет червей и насекомых. – Славик довольный собой и своими познаниями с гордостью смотрел на Танюху.

Ёжик свернулся клубком и тихо лежал рядом с брёвнами, ожидая, когда же детвора угомонится и уйдёт прочь.

– Я хочу его погладить! – запищала Танюха. – Я его первая нашла! Он – мой!

– Чего ты там удумала? Он ничейный, лесной. Может, он не хочет быть твоим. – Славик тянул сестру за руку, пытаясь увести её от ёжика. – Вдруг он больной или заразный?

– Сам ты больной! Разве природа бывает заразной? Сам же говорил, что тут чистота!

– А что ты от него хочешь? Посмотрела на него и хватит. Пошли уже домой, а то дед будет волноваться.

– А давай возьмём его с собой?

– Ты что! – Славик аж задохнулся от возмущения. – Что он у нас дома будет делать? Он же лесное животное-хищник!»

Перед нами отрывок из рассказа для детей, но зачем тогда такие проходные банальные фразы, вроде «Славик довольный собой и своими познаниями с гордостью смотрел на Танюху»? Они только добавляют лишние подробности, которые в своей неопределённости не позволяют войти в авторский мир, представить его.

Отдельно стоит сказать о техническом оформлении текста. Лишние пробелы – или напротив, их пропуски, дефисы вместо тире мешают восприятию текста, поэтому стоит позаботиться и об этих мелочах.

Наиболее удачная вещь изо всей подборки «Прости меня, Пьер!». Хотя все мои замечания относятся и к этому рассказу, но в нём чётче, чем в других, прорисованы сюжет, время, пространство, ощущения главных героев (ребёнка и щенка).

Возможно, стоит начать работу над подборкой именно с этого рассказа, потому что в нём в наибольшей степени удалось «путешествие в детство».

Сильная сторона подборки Софьи Бернадской – это сами сюжеты, умение выстраивать историю. Если бы это были просто устные рассказы «в диалогах», когда слушатели не так обращают внимание на язык, на повторы, случайные слова и проходные фразы, было бы другое дело. Но поскольку перед нами – письменный текст, когда важна каждая деталь на всех его уровнях: предметном, уровне взаимодействия героев, и уровне авторских ценностей, то все они нуждаются в дальнейшей и очень тщательной проработке.