Размышляя над романом «Отягощённые злом»

№ 2025 / 32, 14.08.2025, автор: Инна ПУТИЛИНА (г. Липецк)

Назвать основной проблемой романа проблему воспитания кажется мне недостаточным. Лучше, наверное, сформулировать так: проблема воспитания воспитателей. Более тридцати лет проработав в системе образования, хорошо понимаю, насколько серьёзные педагогические, а следовательно, и социальные проблемы затронуты в книге Стругацких (ведь по-другому не бывает: «из подростков созидаются поколения»).

 

 

Одна из главных сюжетных линий романа изложена в дневниковых записях лицеиста Игоря Мытарина, в которые вставлены отрывки из подготовительных материалов для отчёта-экзамена по теме «Учитель двадцать первого века». О лицее следует сказать отдельно, потому что это особенное учебное заведение. Вот что пишет Игорь через сорок лет после произошедшего, в семидесятые годы XXI века:

 

«Позднее примечание. Напоминаю: действие происходит в тридцать третьем году. В следующем году появится печально знаменитое постановление Академии педнаук о слиянии системы лицеев с системой ППУ, в результате чего долгосрочная правительственная программа создания современной базы подготовки педагогических кадров высшей квалификации окажется подорванной. Глухая подспудная борьба, имевшая целью уничтожение системы лицеев, шла с конца двадцатых годов. Основное обвинение против лицеев: они противоречат социалистической демократии, ибо готовят преподавательскую элиту. По сути дела, антидемократическим объявлялся сам принцип зачисления в лицеи – принцип отбора детей с достаточно ярко выраженными задатками, обещающими – с известной долей вероятности – развернуться в педагогический талант. Ташлинский лицей оказался только первой жертвой тогдашней АПН».

 

Итак, отбирать подающих надежды детей, растить из них интеллектуальную и духовную элиту общества – недемократично, по мнению правящей коммунистической партии (у Стругацких КПСС и в XXI веке руководит обществом).

Лицей – новаторское учебное заведение, а его идейный вдохновитель и директор – великий педагог. К таким выводам приходишь, читая подготовительные материалы Игоря Мытарина к отчёту-экзамену. Очевидно, Игорь – любимый ученик Носова, возможно, лучший ученик Лицея. Однако духовная зрелость, уровень понимания задач своей будущей профессии, – прежде всего, результат общения с великим педагогом Георгием Анатольевичем Носовым – Учителем, как с большой буквы называет его рассказчик.

Вот что пишет юный лицеист:

 

«Понимание и милосердие.

Понимание – это рычаг, орудие, прибор, которым учитель пользуется в своей работе.

Милосердие – это этическая позиция учителя в отношении к объекту его работы, способ восприятия.

Там, где присутствует милосердие, – там воспитание. Там, где милосердие отсутствует, – где присутствует всё что угодно, кроме милосердия, – там дрессировка.

Через милосердие происходит воспитание Человека. В отсутствие милосердия происходит выработка полуфабриката: технарь, работяга, лабух. И разумеется, береты всех мастей. Машины убийства. Профессионалы.

Замечательно, что в изготовлении полуфабрикатов человечество, безусловно, преуспело. Проще это, что ли? Или времени никогда на воспитание Человека не хватало? Или средств?

Да нет, просто нужды, видимо, не было.

А сейчас появилась? «Как посмотришь с холодным вниманьем вокруг…» Значит, всё-таки появилась!..

Конечно, бытие определяет сознание. Это – как правило. Однако, к счастью, как исключение, но достаточно часто случается так, что сознание опережает бытие. Иначе мы бы до сих пор сидели в пещерах».

 

«Доброта и милосердие. Разумеется, понятия эти пересекаются, это ясно. Но есть какое-то различие. Может быть, в отношении к понятию «активность»? Доброта больше милосердия, но милосердие глубже. И милосердие, в отличие от доброты, всегда активно».

 

Замечательны по глубине и аргументы, приводимые Игорем в споре с однокурсником по поводу Флоры:

 

«Да, ты не врач. Ты не приносил клятву Гиппократа. Но ты принимал присягу Януша Корчака. Люди вроде тебя всегда норовили делить человечество на агнцев и козлищ. Так вот врач может делить человечество только на больных и здоровых, а больных – только на тяжёлых и лёгких. Никакого другого деления для врача существовать не может. А педагог – это тот же врач. Ты должен лечить от невежества, от дикости чувств, от социального безразличия. Лечить! Всех!»

 

Замечу в скобках, что обучение в Лицее предполагает в том числе и выполнение обязанностей санитаров в больнице, уход за больными во время эпидемий. «Любовь и брезгливость несовместимы», – это несомненно для Игоря, наблюдающего за тем, как реагирует его товарищ на стойбище Флоры и его обитателей:

 

«Я несколько раз повторил про себя: «Каждый человек – человек, пока он поступками своими не доказал обратного» – и посмотрел на Микаэля. У Микаэля был такой вид, будто его вот-вот вытошнит – прямо на спину Г.А. Я понял, почему Г.А. взял с собой именно его. Он брезглив, наш Майкл, а ведь он не имеет права быть брезгливым».

 

Итак, жителям Ташлинска и властям города не даёт покоя молодёжное движение «Флора», к которому примыкает всё больше и больше подростков. Носов с двумя лицеистами приезжает за город, где на берегу реки, на лоне прекрасной природы нашли пристанище фловеры.

 

«Впрочем, вид стойбища Флоры основательно портит это впечатление. Похоже, они раздобыли где-то оболочку старого аэростата и набросили её на верхушки молодых деревьев и высокого кустарника, так что получилось нечто вроде огромного неряшливого шатра неопределённого грязного цвета с подтёками. Видимо, под этим шатром они всей толпой спасаются от дождей. Трава вокруг вытоптана и стала жёлтая. Неописуемое количество мятых бумажек, обёрток, рваных полиэтиленовых пакетов, окурков и пустых консервных банок и бутылок. Запахи. Мухи. Много чёрных выгоревших пятен – кострища. Тошнит на это глядеть – честное слово».

 

Игорь не просто с любопытством, но с неподдельным профессиональным интересом следит за происходящим:

 

«Я честно наблюдал за ними, стараясь сформулировать для себя: что они такое? (Я не чувствовал себя учителем, я чувствовал себя этнографом, в крайнем случае – врачом.) Парни были как парни, девчонки как девчонки. Да, некоторые из них не были умыты. Некоторые были грязны до неприятности. Но таких было немного. А в большинстве своём я видел молодые славные лица – никакой патологии… и конечно же все они разные, как и должно быть. И всё-таки что-то общее у них есть… Расслабленность движений почти нарочитая. Никто не положит предмет на землю – обязательно уронит, разжав пальцы. И не на то место, с которого взял, а на то место, которое поближе…»

 

На фоне стойбища и рядовых фловеров неожиданно выглядит их предводитель – нуси:

 

«Было ему лет двадцать пять, был он гладко выбрит и подстрижен вполне обыкновенно… Живые ореховые глаза, большой рот уголками вверх и отличные белые зубы».

 

Нуси присаживается к костру, возле которого рядом с фловерами расположился Георгий Анатольевич и лицеисты (рассказчик и, следовательно, мы тогда ещё не знаем, что нуси – сын Носова).

 

«И тут заговорил нуси.

Это была проповедь. На прекрасном литературном языке. Если он и переходил на жаргон, то лишь для того, чтобы особо подчеркнуть, растолковать самым непонятливым какую-нибудь важную для него формулировку.

Он говорил о Флоре. Он говорил об особенном мире, где никто никому не мешает, где мир, в смысле Вселенная, сливается с миром в смысле покоя и дружбы. Где нет принуждения, и никто ничем никому не обязан. Где никто никогда ни в чём не обвиняет. И поэтому счастлив – счастлив счастьем покоя.

Ты приходишь в этот мир, и мир обнимает тебя. Он обнимает тебя и принимает таким, какой ты есть. Если у тебя болит, Флора отберёт у тебя эту боль. Если ты счастлив, Флора с благодарностью примет от тебя твоё счастье. Что бы ни случилось с тобой, что бы ты ни натворил, Флора верит и знает, что ты прав. Флора никому не навязывает своё мнение, а ты свободен высказаться о чём угодно и когда угодно, и Флора выслушает тебя со вниманием. За пределами Флоры ты – дичь среди охотников, здесь ты ветвь дерева, лист куста, лепесток цветка, часть целого.

Он говорил о законах Флоры. Флора знает только один закон: не мешай. Однако, если ты хочешь быть счастливым по-настоящему, тебе надлежит следовать некоторым советам, добрым и мудрым. Никогда не желай многого. Всё, что тебе на самом деле надо, подарит тебе Флора, остальное – лишнее. Чем большего ты хочешь, тем больше ты мешаешь другим, а значит – Флоре, а значит – себе. Говори только то, что думаешь. Делай только то, что хочешь делать. Единственное ограничение: не мешай. Если тебе не хочется говорить, молчи. Если не хочется делать, не делай ничего.

Пила сильнее, но прав всегда ствол.

Ты нашёл бумажник? Берегись! Ты в большой опасности.

Хотеть можно только то, что тебе хотят дать.

Ты можешь взять. Но только то, что не нужно другим.

Всегда помни: мир прекрасен. Мир был прекрасен и будет прекрасен. Только не надо мешать ему».

 

Загаженная местность, антисанитария, безделье, плюс разврат и наркотики… И рафинированный интеллигент нуси – ему ведь только переодеться: снять комбинезон и дурацкие зелёные лапти, надеть костюмчик – и можно хоть на университетскую кафедру. А проповедь его, кроме красивых и неоспоримых истин о бескорыстии, свободе и гармонии мира, содержит много такого, что не может не насторожить. «Что бы ни случилось с тобой, что бы ты ни натворил, Флора верит и знает, что ты прав» – даже если ограбил или убил, всё равно прав? «Если не хочется делать, не делай ничего» – то есть мать всех пороков – лень – уже не порок?

Кто же становится фловером? Очевидно, что благополучные, самодостаточные подростки, чьё время занято учёбой, спортом или другими увлечениями, не променяют такую жизнь на прозябание в нечистоте и лени. А вот дети из неблагополучных семей или те, у кого накопилось множество проблем в школе, кто не ладит с родителями, сверстниками и не видит выхода из создавшейся ситуации, – они, конечно, с радостью станут частью Флоры: «за пределами Флоры ты – дичь среди охотников, здесь ты ветвь дерева, лист куста, лепесток цветка, часть целого».

Патологическую лень, безволие, духовную пустоту нуси возводит в принципы, формулирует то, чего не могут сформулировать слабые, неразвитые, безынициативные, и вот они уже не изгои среди ровесников, а члены братства Флоры – ветви дерева и лепестки цветка. В секты (а ведь Флора по сути секта) всегда стекаются те, кому неуютно в мире людей, кто ищет поддержки или заполнения хоть чем-то вакуума души. Однако не будем торопиться обвинять юных героев романа – фловеров, как не торопится их обвинять Георгий Анатольевич – Учитель.

Постараюсь сформулировать своё понимание позиции этого героя – моего коллеги.

Чтобы нормально, поступательно развиваться, детям нужны успехи, нужно одобрение и похвалы старших: сами они ещё не умеют определить, хорошо или не очень то, что они делают и как они это делают. В учёбе одобрение или неодобрение выражается отметкой, и все дети хотят хорошо учиться, все мечтают о высоких оценках. Но не всех природа наделяет хорошими способностями к учёбе: вниманием, памятью, логикой. Таких детей гораздо больше, чем принято считать, и живётся им очень нелегко.

Ребёнок тратит много времени, чтобы выучить наизусть небольшое стихотворение, а у доски не может без ошибок рассказать даже первого четверостишия. Изо дня в день зубрит таблицу умножения, а через неделю не помнит ничего. Не получается у него и бегло без ошибок читать; слова, в которых больше двух слогов, перевирает так, что не понимает смысла прочитанного. В большинстве случаев такие дети не просто охладевают к учёбе, многие начинают ненавидеть школу и искать отдушину – занятие, где бы они не чувствовали себя униженными, компанию, в которой они не хуже других, в которой можно стать авторитетным без школьных знаний и успехов в учёбе. Разумеется, такие занятия и компании находятся. Потому что мало родителей и семей, которые могут понять и принять то, что у их детей плохие способности (для тех, кто понимает, – это настоящая трагедия), помочь в выборе занятия, хобби, которое в будущем могло бы стать и профессией, то есть перенаправить внимание и устремления ребёнка на то, в чём он может если не достигнуть успеха, то хотя бы быть не хуже других.

Дети со сниженными интеллектуальными способностями растут, и, если им не привита любовь к труду, если у них нет ремесла в руках, если родная семья не стала для них авторитетом (чаще всего именно так и бывает), они становятся лёгкой добычей сект, преступных группировок и любых мошенников – тех, кто ищет слабых, чтобы манипулировать ими, использовать их. Очевидно, что среди фловеров немало нуждающихся в помощи психологов, врачей. Спасти таких детей и подростков может только милосердие, что понимает Учитель Носов и всеми силами пытается втолковать другим. А ещё Георгий Анатольевич предлагает поискать причины возникновения Флоры в обществе, которое принято считать благополучным:

 

«Г.А. (пытается втолковать). Они не бегут во Флору, они образуют Флору. Вообще они бегут не «куда», а «откуда». От нас они бегут, из нашего мира они бегут в свой мир, который и создают по мере слабых сил своих и способностей. Мир этот не похож на наш и не может быть похож, потому что создаётся вопреки нашему, наоборот от нашего и в укор нашему. Мы этот их мир ненавидим и во всём виним, а винить-то надо самих себя».

 

То есть подростки бегут от пионерии и комсомола, от райкомов, гороно и отделов культуры, от партии и социализма. Это было сказано Стругацкими в 1986-1988 годах.

Загадочной кажется приведённая Игорем цитата на английском, источник которой не указан:

 

«Мы обязаны изыскать способ… превращать безразличных и ленивых молодых людей в искренне заинтересованных и любознательных – даже с помощью химических стимуляторов, если не найдётся лучшего способа».

 

И далее: «По сути это вопль отчаянья. Но как тут не завопить? Ведь, по сути, мы обязаны чуть ли не любой ценой создать человека с заданными свойствами» – это о советском человеке – строителе коммунизма? Или шире, о воспитании вообще? О проблеме, которая существует во всём мире, но не везде её хотят замечать?

Вопросы, затронутые Стругацкими, так серьёзны и глубоки, что их страшно касаться. Может ли народ обходиться без пастырей? Бога отвергли, а партия не справилась с ролью пастыря. Пастырями народа должна стать интеллигенция, духовная элита. Именно такую элиту, по замыслу Учителя, могли растить Лицеи. Потому что элита – это вовсе не те, у кого толще бумажник, не те, кто сладко живёт и не сходит с экранов и газетных полос. Настоящая элита, соль нации – это её совесть – интеллигенция, никогда не забывающая о своём долге перед народом. «Неоплатный долг интеллигента перед своим народом» – это я цитирую Бориса Васильева, повесть «Летят мои кони…»

Две основные сюжетные линии романа объединяет проблема, которую для себя формулирую так: проблема качества человеческого материала. Именно души, их глубину, чистоту и высоту помыслов изучают Демиург и Агасфер Лукич, выполняя самые заветные желания людей, выслушивая их рецепты улучшения человечества.

Вот как рассуждает один из клиентов Демиурга:

 

«Христианство исказило естественное течение человеческих отношений. Учение Христа о том, что надлежит любить врага своего и подставлять ему всё новую и новую щеку, это учение поставило человечество на грань катастрофы. Древний благородный лозунг «око за око, зуб за зуб» оклеветан, забросан грязью, заклеймён как человеконенавистнический. Все беды – именно оттуда. Зло сделалось безнаказанным. Обидчики и нападатели привольно разгуливают по жизни, попирая ими же поверженных. Всё дозволено тому, кто нагл, силён и злобен. Нет управы на него, кроме законов человеческих, коим цена – овечье дерьмо. Хулиган безнаказанно измывается над слабым. Чиновник безнаказанно измывается над робким. Наглый безнаказанно топчет скромного. Клеветник безнаказанно порочит правдивого. Властитель безнаказанно попирает всех».

 

После ухода этого клиента Демиург задумывается:

 

«– А как вы полагаете, Сергей Корнеевич, почему третий закон Ньютона не выполняется в сфере человеческих отношений?

Я подумал.

 – На самом-то деле он, наверное, выполняется. В конце концов всем известно: как аукнется, так и откликнется. Просто в человеческих взаимоотношениях нет ясных понятий действия и противодействия.

Демиург ничего не сказал на это…»

 

Мы помним, что в романе некоторые люди были награждены умением наказывать подлецов, хамов и грубиянов взглядом, поражающим, как разряд молнии, однако ничего хорошего из этого эксперимента не вышло – страх наказания не меняет сущности человека, приучает бояться, приспосабливаться, хитрить и унижаться, но строя души не меняет.

Судьба каждого – нести свой крест, а избавившийся от креста теряет смысл жизни, – ещё один вывод, к которому приходишь, знакомясь с героями, чьи заветные желания были исполнены высшей силой.

Заведующий обсерваторией гениальный учёный-астроном Росляков – инвалид детства: он хромает и у него ограничена подвижность левой руки. Мечта учёного исполняется: он становится абсолютно здоровым, сильным человеком, занимается спортом, наслаждается жизнью. Однако его талант вдруг пропадает.

 

«Может быть, и вправду, сумма физического и интеллектуального в человеке есть величина постоянная, и ежели где чего прибавится, то тут же соответственно другого и убавится», – размышляет о своём коллеге Карле Гавриловиче Рослякове Сергей Манохин.

 

Сам Манохин становится секретарём и помощником Демиурга ради исполнения собственного желания, а вернее исправления собственной оплошности, результат которой отравляет Сергею Корнеевичу жизнь. Дело в том, что герой, известный уже научному миру как открыватель нового астрономического явления – «звёздных кладбищ» – в своих расчётах допустил небольшую ошибку, по его словам, «некий логический скачок», поторопился и опубликовал работу, выводы которой теперь не находят подтверждения. Признать себя неправым – выше сил Манохина, и он обращается с просьбой к своим всемогущим хозяевам: немного подправить Вселенную, чтобы она соответствовала его теории, а заодно и «подчистить» статьи оппонентов, дабы из них исчезли рассуждения и выводы, опровергающие теорию «звёздных кладбищ». Просьба Сергея Корнеевича ставит в тупик даже Агасфера Лукича, однако всемогущий Демиург выполняет её. Но от рассказчика другой сюжетной линии – Игоря Мытарина, жившего в Ташлинске, где находилась обсерватория, и слышавшего об астрономах Рослякове и Манохине, мы узнаём, что, кроме «звёздных кладбищ», Манохин в науке ничем не прославился, то есть его талант учёного после исполнения заветного желания (неправедного) пропал, как и талант Рослякова.

Манохин – образованный, талантливый человек, однако желание оказалось недостойным его ума и таланта, и его выполнение не принесло герою ничего хорошего. Как же тогда сложится дальнейшая судьбы шофёра Грини, продавшего душу (если точнее, отдавшего в аренду на девяносто девять лет) за 2999 купюр трёхрублёвого достоинства?..

Цель Демиурга – найти Человека, об этом он прямо говорит другу Сергея Корнеевича, майору КГБ (который, кстати, быстро понимает, что имеет дело с высшими силами и сразу «выходит из игры»):

 

«– Я ищу Человека.

 – Какого именно?

 – Я ищу Человека с большой буквы».

 

Ещё одна реплика, брошенная Демиургом как бы вскользь и не прокомментированная повествователем, помогает понять, что высшие силы волнует проблема «пастырей», тех, кто пытается наставлять людей, берёт на себя ответственность за будущее:

 

«– Все они хирурги или костоправы. Нет их них ни одного терапевта.

По-моему, это была цитата, но я не сумел вспомнить – откуда…»

 

Направлять людей в сторону лучшего, по мысли Демиурга, можно только добром. А хирурги – их лечение связано с болью и кровью, после него остаются шрамы и рубцы – те, кто пытается сделать это силой.

Творец-Демиург и почти всемогущий Агасфер Лукич постоянно чувствуют тяжесть ответственности за могущество, которым наделены, поэтому люди, уверенные в праве кроить мир по своему желанию, не вызывают их симпатии. Вот как говорит о них Агасфер Лукич:

 

«И вот собирает он здесь, в этой квартире без номера, людей и людишек, одержимых самыми конкретными идеями, как наилучшим образом ущемить, ущучить, уязвить несчастное человечество».

 

И далее о непомерной тяжести могущества, о грузе ответственности, лежащем на Демиурге-творце (а следовательно, и не всяком, кто решит изменять мир):

 

«Да в силах ли понять я, каково это быть ОГРАНИЧЕННО всемогущим? Когда умеешь всё, но никак, никак не можешь создать аверс без реверса и правое без левого… Когда всё, что ты имеешь, и можешь, и создаёшь доброго, – отягощено злом?..»

 

Ту же мысль пытается донести до городских властей Георгий Анатольевич, когда они решают расправиться с Флорой, изгнать её и навести порядок в городе:

 

«Ты прекрасно понимаешь, что никакой корректности при выполнении подобной акции быть не может. Наши дружинники и наша милиция – это всего-навсего обыкновенные горожане, точно такие же обезумевшие от беспокойства родители, родственники и просто ненавистники Флоры. При малейшем сопротивлении они сорвутся и начнут карать. Потом они опомнятся, им сделается непереносимо стыдно, и, чтобы спасти свою совесть от этого стыда, они дружно примутся оправдывать себя друг перед другом, и в конце концов эту, самую позорную, страницу своей жизни они представят себе как самую героическую и, значит, изувечат свою психику на всю оставшуюся жизнь».

 

Это слова Учителя, знакомого с наукой психологией, изучавшего людей и их взаимоотношения на протяжении своей почти тридцатилетней педагогической деятельности.

И не удивительно, что Человеком с большой буквы оказывается именно Учитель Носов. Когда фловеры покидают своё стойбище, а со стороны города к нему приближаются те, кто собирались изгонять Флору, рядом с Георгием Анатольевичем неожиданно оказывается Агасфер Лукич, и отрывка из их разговора, услышанного и записанного Игорем, вполне достаточно, чтобы понять главную мысль романа:

 

«А запомнились мне лишь последние слова Г.А. – видимо, я тут же отнёс их к самому себе: «Да перестаньте вы в самом деле. Ну какой я вам терапевт? Я самый обыкновенный пациент…»

 

Роман заканчивается тем, что Агасфер Лукич привёл Носова к Демиургу. Уважение, с которым обращаются с Учителем, не позволяет сомневаться, что это именно тот, кого долго искали, – Человек с большой буквы.

 

Один комментарий на «“Размышляя над романом «Отягощённые злом»”»

1. Стругацкие – творцы миров. А роман “Отягощённые злом” – вершина их совместного творчества. И статья достойна романа: глубокая, умная, аргументированная. Автору за напоминание о юбилее Аркадия Натановича респект.

   Ответить