Ремарк с Селином грустно курят…

№ 2026 / 11, 20.03.2026, автор: Вадим ЧЕКУНОВ

 

К рекомендациям Евгения «Захара» Николаича Прилепина я привык прислушиваться ещё в те времена, когда он расхваливал (не читая, как потом выяснилось) бездарный роман графоманки Яхиной про Зулейху с глазами. Совету прочесть книгу я тогда внял, итогом чего стало несколько моих объёмистых рецензий на это чудовищное писево, вываленное славной редакцией Елены Шубиной имени Елены Шубиной на головы читателей и отрекомендованное Прилепиным как «убедительный, серьёзный, глубокий роман».

И когда давеча мэтр сфоткался с книгой «Доброволец. Письма не о любви» некоего Кирилла Минина и назвал её «ошарашивающим литературным открытием», я уже предчувствовал, что снова без материала не останусь. И ведь не ошибся. Рецензия опять получилась немаленькой, со множественными цитатами – урожай оказался богат. Куда там яхинским «зелёным сугробам зелени» и «хрустальной дуге мочи»! Новый протеже Евгения Николаича легко затыкает мадам Гюзель за пояс словесными шедеврами вроде: «быстро вылакала мороженое и перегрызла вафельный стаканчик» да «бабушки в платках, покрывающие своим присутствием улицы». Всю красоту этого «литературного открытия» тут привести возможности нет, но желающие узнать больше перлов могут найти их в рецензии под названием «Письмострадалец. Книга не о Родине» на сайте журнала «Вебкамертон».

 

 

А в дорогую сердцу «Литературную Россию» меня побудили написать сразу два события: недавно вышедшая в ней отличная статья барнаульского писателя Владимира Шнайдера о критической нехватке в современном литпроцессе настоящих рецензентов и редакторов и развернувшаяся (так и хочется написать – «разверзшаяся», потому что обнажились многие болезненные нюансы) у меня на странице в ВКонтакте дискуссия с подзахарками на тему «ваша критика предвзята, вы придираетесь к мелочам, ловите блох, а наш автор – огого и эгеге какой, так сказал наш главный и мы тоже так думаем!».

На защиту «молодого талантливого автора» Минина явились славные парни – писатель Дмитрий Филиппов и критик Андрей Рудалёв. Обоих знаю давно, ценю каждого по-своему (особенно Диму, он не просто старый знакомый и коллега по литературным делам, но и воин-доброволец, уже который год защищающий Родину). И выявились очень важные и любопытные моменты. Я бы сказал – показательные, полностью подтверждающие слова моего барнаульского коллеги – с редакторами и рецензентами у нас беда и полный швах. Настоящие вообще практически исчезли как класс, а те, что подвизаются в издательствах и периодике – не совсем понимают, чем занимаются.

Что ж. Придётся всем по порядку раздать шоколадку.

Первый момент. Я без колебаний назвал бы его так: «Подстава». Ей-богу, это надо было умудриться – вместо душевной презентации в духе: «Народ, у нас тут новое имя, парень молодой, на фронте с 2022 года. Написал, как смог – о себе, о людях, о войне. Лучшие его книги, надеемся, ещё впереди, а сейчас с волнением представляем его дебютную книгу» – взять да подставить парня по полной программе. Господа из «КПД», не долго думая, заранее поздравили его с некой «литературной победой» (где, когда, кого успел дебютант «победить», если он даже собственное косноязычие не смог одолеть?) и объявили, что «давно ждали появления в русской словесности собственных Ремарков и Селинов. И вот такой писатель пришёл». Это немного странно, что люди, занимающиеся патриотическим направлением в нашей современной литературе, давно ожидали аналога вечного нытика из напрочь разбитой армии или бодрого перебежчика в гитлеровскую Германию и ярого коллаборациониста. Но что имеем, то имеем. Однако Ремарк с Селином хотя бы литературным талантом обладали, а не писали нелепым канцеляритом про «поиски какого-нибудь маленького магазинчика, не соблюдавшего нормы административного права, за наличный расчёт всё равно отпускавшего покупателям бутылки с акцизными марками» и не выдавали стыдные и смехотворные перлы в стиле «сделали одиночный поцелуй в губы». Одно радует – оба литератора предусмотрительно умерли за много лет до того, как их начнут вот с таким «творчеством» уравнивать.

Ничем не обоснованный, безудержно-хвалебный пиар вместо душевной и человеческой подачи сыграл с автором-дебютантом злую шутку. Вне «прилепинского хутора» текст Минина вызвал недоумение или смех. Не буду пафосно восклицать: «Так писать нельзя!». Можно так писать. Бывает и хуже люди пишут. Но вот издавать подобную графоманию, да ещё под видом «открытия» и «литературной победы» – это попросту читателя не уважать.

Второй момент затрагивает условия, в которых пишут авторы, участвующие в СВО, и его совершенно справедливо отметил мой коллега Андрей Рудалёв, написав: «Книга – дебют, в каких условиях воюющий человек её писал, мы с тобой можем предположить».

Рудалёв ведь этим фактически признал, что текст Минина слабый и недоработанный – потому что условия для работы неподходящие. Так доработайте текст, помогите автору – у вас-то что там с условиями? Какие условия у фронтовиков, мы предположить можем. Но можем и предположить, что у штатных редакторов редакции «КПД» условия всяко лучше – тепло, светло и мухи не кусают. И если принимается решение запустить в работу рукопись, литературный уровень которой весьма условен – такое бывает в издательской практике не так уж и редко – то с рукописью должна быть проведена тщательная и многоплановая редакторская работа. А в случае с Мининым её и близко не было. Всё, на что хватило редакторов – это я узнал из приведённого Дмитрием Филипповым высказывания самого Кирилла Минина – поменять графомански-выспреннее название «Поэма о цветах и песнях» на нейтральное «Доброволец. Письма не о любви». Как отметил Минин, его «редактор Герман Садулаев сказал, что название глупое и слишком сложное». На этом, судя по всему, редакторские способности и возможности Садулаева исчерпались. Впрочем, учитывая, насколько беспомощны в литературном плане тексты самого Садулаева (взять хоть его глупый, безграмотный рассказец «День Победы», который зачем-то ещё и в программу ЕГЭ пропихнули), удивляться итоговому «качеству» текста его подопечного не приходится. Остаётся лишь пожалеть дебютанта Минина – мало того, что с продвижением подставили, так ещё и никудышный текст его попал в ручки махровых графоманов и нечистоплотных кое-какеров из редакции «КПД».

Про нечистоплотность не для красного словца сказано. Третий момент смело можно назвать «блошиным». А лучше – блохастым. А всё потому, что нынешние издатели, редактора и работающие на продвижение их продукции пиар-рецензенты свято верят, что всё авторское косноязычие и все редакторские промахи при выпуске книги можно беззаботно называть «блохами», да ещё непременно упоминая – мол, «при следующем издании все пропущенные блохи устраняются и это нормально». Так-то оно так, но есть нюанс. Во-первых, реальные книжные «блохи», например, когда у героя имя неожиданно на другое сменилось, с датой автор намудрил или в падеже согласование неверное проскочило – бывают, конечно. Да что там! Я сам, работая над книгой о царе Иване IV и одновременно редактируя чужой роман о Чапаеве, взял и назвал в своём тексте (да ещё пару раз) царя Василием Ивановичем. Так и ушло в печать, редактор и корректор просмотрели. При переиздании исправили. Но речь-то совсем о другом в рецензии на «Добровольца» велась – не о том, что он калибр мины или цену на стакан пива переврал, а о том, что автор русским языком совершенно не владеет. Ну а во-вторых – и это важно, коль вы подсовываете читателю текстовую ткань, кишащую «блохами» практически на каждой странице – блохи это вовсе не мелочь. Даже попрошу редакцию выделить следующие слова, которые повторяю уже до мозоли на языке, шрифтом пожирнее:

 

Блохи – это плохо, это признак запущенности, некачественности. Они не водятся у здорового и опрятного человека. Блохи вызывают брезгливость. Блохи, в конце концов, переносят различные опасные заболевания. Зачем вы неопрятны и почему торгуете блохастой продукцией?

 

Что, опять условия мешают? Кому там из редакторов в «КПД» живётся так тяжело, что вместо добротной ткани текста на продажу они выставляют сплошь покрытый блохами нечистый коврик?

Впрочем, четвёртый момент будет посерьёзнее проблем с насекомыми. И выражается он в непонимании что автором-дебютантом (но ему простительно – юный возраст, тяжёлые условия и полное отсутствие литературных способностей), что в самой редакции «КПД» (а вот это уже признак непрофессионализма), чем писательство отличается от описательства, что такое литература и что такое её плохая имитация или неловкая пародия.

А ещё, в довесок, выявилось непонимание редакцией и некоторыми читателями простого правила: во время боевых действий не всё подряд подлежит публикации. Об этом говорил не только я, на это указывают многие мои коллеги, находящиеся вне зоны влияния «хутора Захара». Что странно, тот же Дмитрий Филиппов, автор книги «Собиратели тишины» и готовящейся к выходу книги под названием «Промка», всё сам прекрасно понимает:

«Как действующий военный, имеющий имя и фамилию, я просто не имею права рассказывать определённые вещи, пока идёт война».

И тут же продолжает:

«Кирилл Минин рассказал всё, как есть, без купюр, укрывшись за псевдонимом».

Логика интересная, но ведь дело вовсе не в имени-фамилии. Мининскую чернуху о тяжёлых событиях и полном бардаке и беспределе в армии осенью 2022 года опубликовали сейчас, в 2026 году – чтобы что? Для чего, с какой целью? Сами же сознаёте – пока идёт война, многое озвучивать просто нельзя. Некрасовская повесть «В окопах Сталинграда» вышла именно после войны – в 1946 году. Другие книги о Великой Отечественной, в которых приоткрывалась страшная окопная правда, появились в основном в конце пятидесятых («Живые и мёртвые» Симонова в 1959 году, а «Убиты под Москвой» Воробьёва – в 1961 году) и отнюдь не без связи с политической ситуацией – именно тогда, когда Хрущёву было выгодно показать «ошибки» Сталина, нужны были «факты», нужен был слом предыдущей идеологии. В 1941-1945 ничего подобного не издавалось. Симоновские очерки «Дни войны» уже в брежневское время в 1966 году встретили ожесточённое сопротивление Главного управления по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР, в 1967 году дело было закрыто и сдано в архив. И пробыли под «замком» записки ещё целых семь лет, после чего были опубликованы с существенными изъятиями цензурного характера и с многочисленными замечаниями, подготовленными Мемуарно-исторической комиссией ПУР. Полностью же фронтовые дневники Симонова вышли уже в 1992 году. В то же самое время, когда появился роман Астафьева «Прокляты и убиты». Опять, как мы видим, не без привязки к политической ситуации. Ну, узнал народ «правду» о войне. И на все лихие девяностые годы, да и потом тоже, это здорово сплотило-укрепило наше общество и нашу страну, как сейчас помню и другие соврать не дадут.

Если что, на всякий случай – предыдущая фраза была саркастической. Ибо в заключении речь пойдёт о пятом моменте, изрядно удивившем меня в оппонентах. Чтобы не понять иронию в рецензии насчёт якобы использования автором Мининым кривой версии ИИ для написания «любовной части» – это надо было постараться. И ребята с «хутора Захара» постарались. Их даже не смутили явно шуточные словосочетания типа «робот-самописец» или «бюджетная железяка», фраза «страдания молодого робота Вертера» тоже прошла мимо. Всё на полном серьёзе, буквально, за чистую монету приняли и начали стыдить рецензента. Ещё и сам автор зачем-то стал уверять, что он всё написал сам. Да ведь любому (как я полагал, но теперь понимаю, что ошибочно полагал) ясно, что самая захудалая версия ИИ напишет в разы более качественный художественный текст, чем явленное нам из-под перст автора и его горе-редакторов буквенное недоразумение. Кстати, в одной из предыдущих рецензий, на роман «Лемнер», у меня сложилось ощущение, что «не иначе как демон разврата и демон насилия помогали Александру Проханову писать этот роман, толкаясь по бокам автора и хватая его за длани». Остаётся лишь порадоваться, что никто с крестом в руках не принялся опровергать эту фразу, доказывая, что творил уважаемый автор сам или с помощью одних белокрылых ангелов. Даже профессор Кубанского университета и литературный критик Алексей Татаринов, трижды проклявший вашего покорного слугу за тот разбор, юмор всё же уловил и от плевка в рецензента за бесологию удержался. А тут прям вцепились зубами в соломенное чучело, в шуточную версию про ИИ, и давай трепать да побеждать самим себе на радость. Права, ох, права была несравненная Тэффи:

«Настоящий круглый дурак распознаётся, прежде всего, по своей величайшей и непоколебимейшей серьёзности».

А вообще, искренне жаль начинающего автора, спрятавшегося под псевдонимом Кирилл Минин. Признаюсь – была надежда, что он боец не только в военном плане, но и в литературном. Что сможет оценить неудачу своей первой «вылазки» в мир литературы и понять, что именно не так с его текстом. Что сделает выводы не из бесполезной для его развития заказной или дружеской восхвалитики, а из нелицеприятных критических разборов своего текста.

Но нет, покровители автора обильно его захвалили-зализали, а критику книги объявили «предвзятыми нападками». Автор охотно уверовал, что книга ему удалась. Поэтому прогноз насчёт литературного будущего гражданина Минина – неутешительный.