Снимаю шляпу

Рубрика в газете: Проза, № 2012 / 6, 10.02.2012, автор: Иван ГОБЗЕВ

Ду­рац­кая ис­то­рия

 

При­по­ми­наю та­кую вот ро­ман­ти­че­с­кую ис­то­рию, слу­чив­шу­ю­ся со мной, ког­да я был ещё сов­сем юн, но в то же вре­мя уже и по­ви­дав­ший не­ко­то­рые ви­ды. Прав­да, я до сих пор со­мне­ва­юсь, сто­и­ло ли мне ви­дать эти ви­ды, по­то­му что, по­хо­же, поль­зы от них не бы­ло ни­ка­кой, а один вред и пу­с­тая тра­та вре­ме­ни. Тем не ме­нее, я их по­ви­дал, и что бы­ло, то бы­ло.

 

 

Как-то у ме­ня слу­чил­ся на­пря­жён­ный стра­ст­ный ро­ман с же­ной мо­е­го со­се­да на да­че. Все мои по­мыс­лы бы­ли о ней, а её по­мыс­лы – обо мне. А по­мыс­лы её му­жа, ко­неч­но, о нас. Так силь­но я тя­нул­ся к ней, что не мог от­лу­чить­ся с да­чи, вся­кий отъ­езд ка­зал­ся мне мно­го­лет­ним пу­те­ше­ст­ви­ем в чу­жие стра­ны. Но од­наж­ды мой брат пред­ло­жил за­ме­нить его на од­ной под­ра­бот­ке – по­сто­ять с его при­яте­лем на вхо­де на по­каз мод. Я со­гла­сил­ся, по­то­му что день­ги мне бы­ли очень нуж­ны.

По­мню, что на­зы­ва­лись мы су­пер­бо­я­ми. Мне это по на­ив­но­с­ти ка­за­лось чем-то по­хо­жим на су­пер­ме­нов. Мы вдво­ём с мо­им на­пар­ни­ком сто­я­ли по сто­ро­нам две­ри и при­вет­ст­во­ва­ли с улыб­ка­ми всех при­бы­ва­ю­щих гос­тей. Был там, по­мню, Кир­ко­ров, за­хо­дил Пен­кин, ка­жет­ся, Прес­ня­ков и ещё ка­кие-то чер­ти. Гос­тей со­бра­лось мно­го, а по­том на­ча­лось шоу, и нам па­ру ча­сов при­шлось сло­нять­ся по хол­лу от не­че­го де­лать и ску­чать.

Ког­да по­каз мод за­вер­шил­ся, на­чал­ся фур­шет. Ес­те­ст­вен­но, нас, су­пер­бо­ев, ту­да не при­гла­си­ли. Но мой на­пар­ник – че­ло­век, ска­жем так, не роб­ко­го де­сят­ка и по­ви­дав­ший ви­дов ещё бо­лее, чем я, без вся­ких со­мне­ний по­вёл ме­ня за со­бой на фур­шет.

– Вы­пить хо­чешь? – спро­сил он ме­ня.

– Хо­чу, – от­ве­тил я.

И мы по­ш­ли. Нас, ко­неч­но, пы­та­лись про­гнать от­ту­да, но мы лов­ко убе­га­ли и упол­за­ли под сто­ла­ми. В ито­ге мы очень силь­но на­жра­лись. Как обыч­но бы­ва­ет в та­ких слу­ча­ях, у нас по­яви­лось там мно­го дру­зей, и по­сле фур­ше­та мы не хо­те­ли рас­ста­вать­ся и ре­ши­ли все вме­с­те ехать в гос­ти к мо­е­му на­пар­ни­ку. Но я, ох­ва­чен­ный мыс­ля­ми о сво­ей люб­ви, в по­след­ний мо­мент от­ка­зал­ся. И по­ехал на да­чу. По до­ро­ге я, что­бы ско­ро­тать путь, взял не­сколь­ко бу­ты­лок пи­ва. И по­мню, что до­б­рал­ся до до­ма уже сов­сем глу­хой но­чью, ког­да бы­ло чер­ным-чер­но и свет ни­где не го­рел. Со­сед­ка уже спа­ла, а я, пья­ный до бе­зо­б­ра­зия, еле шёл к до­му. Тог­да я со­об­ра­зил, что при­ехал слиш­ком по­зд­но и что во­об­ще не сто­и­ло при­ез­жать в та­ком ви­де. От огор­че­ния я взял то­пор, во­тк­нул его в сте­ну, а по­том упал на кро­вать под этот то­пор и за­снул в раз­мы­ш­ле­ни­ях о тще­те и су­е­те.

 

Ду­рац­кая ис­то­рия – 2

 

Моя юно­ше­с­кая лю­бовь с со­сед­кой, по­мню, раз­го­ре­лась не­о­бы­чай­но, и я ме­с­та се­бе не на­хо­дил, ког­да не был с ней ря­дом. Це­лы­ми дня­ми я про­си­жи­вал за де­ре­вян­ным сто­лом в са­ду на­про­тив её до­ма, в на­деж­де, что она вый­дет и я уви­жу её. Я си­дел с кни­гой, но не мог с по­ни­ма­ни­ем про­чи­тать и строч­ки, по­то­му что каж­дую се­кун­ду об­ра­щал свой взор на про­лом в за­бо­ре, об­рам­лён­ный си­ре­нью – за этим про­ло­мом от­кры­вал­ся вид на тер­ра­су её до­ма. Дом ка­зал­ся мне та­ин­ст­вен­ным зам­ком, она – прин­цес­сой, за­то­чён­ной в нём, а её муж, аф­ган­ский ве­те­ран – дра­ко­ном. Ну а я по­нят­но кем се­бе ка­зал­ся – бе­лым прин­цем на чём-то там.

А на­до ска­зать, что ро­бок я был до то­го, что не смел по­ка­зы­вать ей свою сим­па­тию, не ре­шал­ся пер­вый с ней за­го­во­рить и не то что­бы по­це­ло­вать, а да­же за ру­ку взять не мог. Ви­дя эту мою ро­бость, она как-то при­гла­си­ла ме­ня с бра­том на чай и в кар­ты по­иг­рать. Мы при­ня­ли при­гла­ше­ние, вы­мы­ли ли­ца и за­че­са­ли во­ло­сы с во­дой, так, что­бы они дер­жа­лись как на­до, и яви­лись к ней на тер­ра­су. Я бы ещё до­ба­вил, что мы на­де­ли свою луч­шую одеж­ду, но ес­ли бы вы ви­де­ли эту одеж­ду, то умер­ли бы от сме­ха. Там был и её муж. Он си­дел и хо­лод­но смо­т­рел на ме­ня сквозь оч­ки, хо­лод­но, по­то­му что по­до­зре­вал, что у нас с его же­ной был секс. При­зна­юсь, ни­ка­ко­го сек­са у нас с ней очень дол­го не бы­ло – толь­ко чи­с­тые пла­то­ни­че­с­кие от­но­ше­ния – со вздо­ха­ми, сто­на­ми, том­ны­ми взгля­да­ми, меч­та­ни­я­ми и за­ми­ра­ни­я­ми сер­дец при ви­де друг дру­га и слу­чай­ных при­кос­но­ве­ни­ях. А по­том, ког­да он уз­нал, что сек­са у нас с ней не бы­ло, то взбе­сил­ся ещё боль­ше (но это от­дель­ная ис­то­рия).

Так вот, се­ли мы иг­рать в кар­ты и пить чай. Я же, иг­рая, ду­мал толь­ко о ней и о том, как мне по­ка­зать ей, что я муж­чи­на. Она си­де­ла сле­ва от ме­ня, а муж на­про­тив. И вдруг я вспом­нил лю­би­мый мной в те вре­ме­на ро­ман Стен­да­ля «Крас­ное и чёр­ное», и ме­то­ды, ка­ки­ми поль­зо­вал­ся в обо­ль­ще­нии Жю­ль­ен Со­рель. Тог­да, со­брав­шись с ду­хом, я взял её за ру­ку под сто­лом. Я про­тя­нул свою тря­су­щу­ю­ся ру­ку под стол, нерв­но схва­тил её за ко­ле­но, а по­том на­шёл уже её кисть. Её ру­ка ока­за­лась тёп­лой и при­вет­ли­вой. Я ни­ког­да рань­ше не де­лал та­ких ве­щей, по­это­му серд­це моё би­лось так, что его стук, ка­за­лось, слы­шит весь по­сё­лок. Я ду­мал, что упа­ду сей­час с ин­фарк­том или по мень­шей ме­ре по­те­ряю со­зна­ние.

– Иван, – ска­зал мне её муж, пря­мо гля­дя мне в гла­за, – с то­бой всё в по­ряд­ке?

– Да, – от­ве­тил я на­гло – те­перь мне бы­ло всё рав­но, что со мной бу­дет, – да, всё в пол­ном по­ряд­ке.

 

Ду­рац­кая ис­то­рия – 3

 

А де­ло бы­ло так. Он вы­звал ме­ня к се­бе и спро­сил пря­мо: «Иван, ты спишь с мо­ей же­ной?» Это муж мо­ей со­сед­ки на да­че ме­ня вы­звал. То есть он при­шёл ко мне в са­рай, где я ко­ро­тал вре­мя за чте­ни­ем Кни­ги пе­ре­мен, си­дя в по­лу­ть­ме за гряз­ным сто­лом, на ко­то­ром по­ми­мо кни­ги бы­ла бан­ка с окур­ка­ми, ко­рич­не­вый ста­кан с ос­тат­ка­ми чая и са­хар в раз­би­той са­хар­ни­це. И ещё бы­ло на­пи­са­но на этом сто­ле: «Иван, 1917 год». Не знаю, как там по­яви­лась эта над­пись, мы с бра­том ча­с­то га­да­ли, ка­ким об­ра­зом и, глав­ное, ког­да я ус­пел по­бы­вать в про­шлом, ка­кие чу­до­дей­ст­вен­ные сред­ст­ва ту­да ме­ня от­пра­ви­ли. При­чём на­вер­ня­ка в 1917-м это­го сто­ла ещё не су­ще­ст­во­ва­ло! Так вот, со­сед при­шёл ко мне в са­рай и ска­зал, бря­цая бу­тыл­кой вод­ки: «Иван, пой­дём ко мне на тер­ра­су, есть раз­го­вор!» Я мол­ча встал и по­шёл за ним, пред­чув­ст­вуя гро­зу.

Ког­да он мне за­дал этот во­прос – про ин­тим­ные от­но­ше­ния с его же­ной, я рас­те­рял­ся. Я не мог при­знать­ся ему, что во­об­ще ещё ни с кем не спал и о сек­се знаю толь­ко по­на­слыш­ке. И да­же не пред­став­ляю тол­ком, с ка­ко­го края на­до к сек­су под­хо­дить и как за не­го брать­ся. По­это­му, сде­лав на­глое ли­цо, я ска­зал: «По­ни­ма­ешь ли, у ме­ня в жиз­ни уже столь­ко сек­са бы­ло, что боль­ше не хо­чет­ся! На­до­ело!»

От удив­ле­ния он по­перх­нул­ся и вы­та­ра­щил на ме­ня гла­за. «Иван, не смею со­мне­вать­ся в тво­ей прав­ди­во­с­ти, уве­рен, что всё, ска­зан­ное то­бой – си­я­ю­щая ис­ти­на, но всё же в тво­ём воз­ра­с­те у ме­ня на­при­мер, сек­са поч­ти не бы­ло. Как же ты смог так им на­за­ни­мать­ся, что те­бе пря­мо-та­ки на­до­ело!?» «О! – от­ве­тил я, не­бреж­но при­ку­ри­вая, – сей­час та­кие вре­ме­на и нра­вы, что нет ни­че­го про­ще. Щас всё это за­про­с­то!» «Вот те­бе день­ги, – ска­зал тог­да он, – бы­с­т­ро дуй в ма­га­зин и об­рат­но, чтоб од­на но­га здесь, дру­гая там».

Ког­да по­зд­но ве­че­ром при­еха­ла его же­на с ра­бо­ты, мы всё ещё си­де­ли на тер­ра­се и ве­ли бе­се­ду о сек­се – уже сов­сем пья­ные. «Вот, – ска­зал он ей, ука­зы­вая на ме­ня, – пе­ред то­бой че­ло­век, ко­то­рый во­об­ще не нуж­да­ет­ся в ин­тим­ных от­но­ше­ни­ях! Сни­маю шля­пу».

 

Бес­плат­ный секс бы­ва­ет толь­ко в мы­ше­лов­ке

 

Мой брат ча­с­то мне го­во­рил: «Иван! Бес­плат­ный секс бы­ва­ет толь­ко в мы­ше­лов­ке!» Уж не знаю, за­чем он мне это го­во­рил, по­то­му что в те вре­ме­на, ког­да он на­чал это го­во­рить, мы ещё и не по­мы­ш­ля­ли ни о ка­ком сек­се, а иг­ра­ли в сол­да­ти­ков, прят­ки и си­фа­ка (это иг­ра та­кая – по­па­ди ка­кой-ни­будь шту­кой в дру­го­го). А ес­ли и по­мы­ш­ля­ли, то чи­с­то умо­зри­тель­но, те­о­ре­ти­че­с­ки или, как бы луч­ше ска­зать – аб­ст­ракт­но, что ли, то есть хо­те­ли, но не зна­ли, че­го имен­но и что же это та­кое.

И вот ког­да мы под­рос­ли не­мно­го, он мне про­дол­жал го­во­рить, как и преж­де: «Иван! Бес­плат­ный секс толь­ко в мы­ше­лов­ке!» А я в ран­ней юно­с­ти был не­ве­ро­ят­но го­ряч и стра­с­тен до при­клю­че­ний. Ох, как я был го­ряч!.. Ну, не важ­но. Так вот, я, соб­ст­вен­но, толь­ко о сек­се и по­мы­ш­лял, ни­че­го не бы­ло в мо­ей го­ло­ве, кро­ме сек­са. И я по­ла­гал, что у де­ву­шек в го­ло­ве то же са­мое. По­это­му ча­с­то про­ис­хо­ди­ли не­до­ра­зу­ме­ния и не­до­по­ни­ма­ния. Вро­де: «О за­чем же ты по­лез ко мне це­ло­вать­ся, ты всё этим ис­пор­тил!» или «Как? Уже? А как же уз­нать друг дру­га, ки­но, ка­фе и про­ме­на­ды под лу­ной? Нет, я так не мо­гу!» Толь­ко в ре­зуль­та­те мно­гих проб и оши­бок я по­нял, что, да, в са­мом де­ле – у де­ву­шек в го­ло­ве то же са­мое, толь­ко на­мно­го, на­мно­го слож­нее! Су­ще­ст­ву­ет са­к­раль­ный ри­ту­ал, со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­с­кий об­ряд, ко­то­рый не­об­хо­ди­мо со­блю­с­ти, что­бы быть до­пу­щен­ным к те­лу. И те­перь я удив­ля­юсь, что мой брат знал уже в дет­ст­ве то, что я по­стиг толь­ко в зре­лом воз­ра­с­те. Бес­плат­ный секс бы­ва­ет толь­ко в мы­ше­лов­ке.

 

Град

 

Од­наж­ды дав­ным-дав­но, ког­да я был ещё очень юным и в мо­ей го­ло­ве не бы­ло ни од­ной здра­вой мыс­ли, толь­ко жен­щи­ны, кар­ты, та­бак и пьян­ки, слу­чил­ся силь­ный град. Бы­ло мне тог­да лет три­над­цать-че­тыр­над­цать. Хо­тя, не мо­гу ска­зать, что с тех да­лё­ких пор в мо­ей го­ло­ве при­ба­ви­лось здра­вых мыс­лей. Воз­мож­но, их да­же уба­ви­лось. Во вся­ком слу­чае, ку­рить я бро­сил. Так вот, слу­чил­ся силь­ный град – та­кой не­ви­дан­ной мо­щи, что нам с бра­том ка­за­лось, буд­то с не­ба сып­лют­ся кам­ни, ве­ли­чи­ной с ку­лак и бо­лее. Мы бы­ли где-то в пу­ти и спря­та­лись под на­дёж­ным ук­ры­ти­ем. О бо­же, – ду­ма­ли мы, – ес­ли бы мы сей­час не на­шли ук­ры­тия, нам при­шёл бы ко­нец! Нас бы по­уби­ва­ло эти­ми гра­ди­на­ми! А гра­ди­ны па­да­ли и па­да­ли, би­лись о зем­лю, по­кры­ва­ли её тол­сты­ми ку­с­ка­ми льда. Мы в то вре­мя бы­ли людь­ми близ­ки­ми к ве­ре, хо­ди­ли в цер­ковь, а мой брат да­же (в сво­бод­ное от пья­нок, жен­щин и карт вре­мя) пел в цер­ков­ном хо­ре. И мы по­ду­ма­ли, что не ина­че как бо­жья ка­ра об­ру­ши­лась на по­сё­лок за на­ши гре­хи – ведь этот по­сё­лок на­ши­ми ста­ра­ни­я­ми пре­вра­тил­ся уже в гнез­до раз­вра­та, Со­дом и Го­мор­ру, гряз­ный вер­теп, юдоль скор­би для всех пра­вед­ни­ков. Ког­да град про­шёл, мы, по­ну­рив го­ло­вы, на­пра­ви­лись до­мой. Мы ожи­да­ли уви­деть, ког­да при­дём, страш­ные раз­ру­ше­ния – про­би­тую кры­шу, раз­би­тые стёк­ла, по­ло­ман­ные де­ре­вья и цве­ты в са­ду, уби­тых на­по­вал ко­шек. Но, к на­ше­му удив­ле­нию, ни­ка­ких раз­ру­ше­ний град не про­из­вёл, как буд­то бы сто­ро­ной обо­шёл наш сад! Мы тог­да мыс­лен­но вос­клик­ну­ли осан­ну и вер­ну­лись к сво­им ста­рым де­лам.

 

Пья­но­та

 

Уди­ви­тель­ных ис­то­рий я на­слу­шал­ся в по­сёл­ке Жа­во­рон­ки о бы­те ме­ст­ных жи­те­лей. Точ­нее, о тех из них, ко­то­рых при­ня­то на­зы­вать «кол­ды­ри» или, неж­нее, «пья­но­та». Это да­же и не сов­сем жи­те­ли, это поч­ти ко­с­ми­че­с­кие пу­те­ше­ст­вен­ни­ки.

– Тут есть ме­с­то та­кое, – рас­ска­зы­ва­ли мне, – на­зы­ва­ет­ся Ко­сой клин. Там ста­рые ма­т­ра­сы по­вы­ки­ды­ва­ли на ули­цу и вся ме­ст­ная пья­но­та на них ва­ля­ет­ся.

Я спе­ци­аль­но хо­дил, смо­т­рел на это ме­с­то – дей­ст­ви­тель­но, ма­т­ра­сы ле­жат в ку­с­тах, ря­дом за­рос­ший ти­ной и ещё ка­кой-то га­до­с­тью пруд с по­дох­шей че­ре­па­хой Тор­тил­лой, ку­ча пу­с­тых бу­ты­лок и ат­мо­сфе­ра веч­но­го пра­зд­ни­ка. По­че­му «Ко­сой клин», я не по­нял. Пья­но­ты, к со­жа­ле­нию, в тот мо­мент там не бы­ло ни од­ной, на­вер­но, вся уш­ла в ма­га­зин или ещё ку­да. А дел у неё до­ста­точ­но (и ро­ман­ти­че­с­ких в том чис­ле) – не­дав­но од­ной тёт­ке-кол­дыр­ше её лю­би­мый ро­жу раз­бил и че­люсть сло­мал. И вот по это­му по­во­ду вся пья­но­та Жа­во­ро­нок ис­ка­ла её обид­чи­ка. На­шли его и вме­с­те с ним сно­ва на­пи­лись, и на ма­т­ра­сы ва­лять­ся – а что ещё де­лать?

– Тут пьют все поч­ти, – рас­ска­зы­ва­ли мне даль­ше, – и млад, и стар. Да­же баб­ка та­ко­го-то пьёт вме­с­те с ни­ми, хо­тя и сле­пая. Всле­пую пьёт.

– Поз­воль­те, – уди­вил­ся я, – да как же так, как так всле­пую?

– Да вот так, по зву­ку на­ли­ва­ет и пьёт.

 

Рос­си­ни

 

Пе­за­ро – обыч­ный ку­рорт­ный го­ро­док с мно­же­ст­вом оте­лей вдоль бе­ре­го­вой ли­нии, рас­слаб­лен­ны­ми от­ды­ха­ю­щи­ми на ули­цах и пе­с­ча­ны­ми пля­жа­ми. Ту­ри­с­ты, в ос­нов­ном ита­ль­ян­цы, ка­та­ют­ся ту­да-сю­да на ве­ло­си­пе­дах, си­дят в ре­с­то­ра­нах, ва­ля­ют­ся на ле­жа­ках под зон­ти­ка­ми, ку­па­ют­ся в тёп­лом мо­ре. В па­мять, на­вер­но, о Рос­си­ни вдоль всей глав­ной ули­цы по­сто­ян­но иг­ра­ет не­гром­ко клас­си­че­с­кая му­зы­ка. Это бы­ло осо­бен­но при­ят­но – идёшь по тро­ту­а­ру, ми­мо раз­ных ка­фе и ма­га­зи­нов, ми­мо воз­душ­ных про­хо­жих, а во­круг раз­но­сят­ся чу­дес­ные неж­ные зву­ки. Го­род хо­тя и ку­рорт­ный, всё же он име­ет дав­нюю ис­то­рию – и мож­но най­ти не­ма­ло ста­рин­ных до­мов и со­бо­ров. И есть, ко­неч­но, в Пе­за­ро ста­рое клад­би­ще. Ра­зу­ме­ет­ся, я по­шёл гу­лять по это­му клад­би­щу. Те­ни­с­тые на­ве­сы пи­ний, ог­ром­ные скле­пы и из­ва­я­ния со­зда­ва­ли хоть и мрач­ную, но всё же не ли­шён­ную не­ко­то­ро­го ую­та и по­коя ат­мо­сфе­ру. В цен­т­ре клад­би­ща сто­я­ла древ­няя цер­ковь. Вну­т­ри бы­ло сов­сем тем­но и ни ду­ши, по­гас­ли да­же све­чи, а свя­щен­ник хо­дил не­из­ве­ст­но где. И так там бы­ло мрач­но, что мне в го­ло­ву не­воль­но по­лез­ли вся­кие страш­ные мыс­ли. Тем бо­лее, уже под­би­рал­ся ве­чер и клад­би­ще на­кры­ли чёр­ные те­ни, скры­вая за скле­па­ми и па­мят­ни­ка­ми вся­кую жуть. Я пря­мо пред­ста­вил се­бе, как из зем­ли, вы­пра­с­ты­вая ру­ки, вы­би­ра­ют­ся мерт­ве­цы, вста­ют сна­ча­ла на чет­ве­рень­ки, по­том в пол­ный рост, не­бреж­но так от­ря­хи­ва­ют­ся от гря­зи и бре­дут ко мне на не­по­слуш­ных но­гах, что­бы ме­ня со­жрать. И сре­ди них ве­ли­кий Рос­си­ни, по­хо­ро­нен­ный на этом клад­би­ще, то­же тя­нет свои сгнив­шие ге­ни­аль­ные паль­цы к мо­е­му гор­лу и хо­чет что-то ска­зать, да ниж­нюю че­люсть уж по­те­рял дав­но. И я убе­жал прочь с клад­би­ща – и во­вре­мя ус­пел, по­то­му что во­ро­та уже за­кры­ва­лись, уг­ро­жая ос­та­вить ме­ня на ночь с хо­дя­чи­ми мерт­ве­ца­ми. Убе­жал, так и не взгля­нув, где же по­ко­ит­ся Рос­си­ни.

 

В лод­ке

 

Как-то ока­зал­ся я в од­ной лод­ке с де­вуш­кой. Мы си­де­ли с удоч­ка­ми по­сре­ди озе­ра и ло­ви­ли ры­бу. Чёр­ная ле­дя­ная во­да ти­хо пле­с­ка­лась под на­ми, да­лё­кие ска­ли­с­тые бе­ре­га в кри­вых ка­рель­ских со­снах ле­гонь­ко по­ка­чи­ва­лись, не­бо, тём­но-си­нее на вос­то­ке, на за­па­де ба­г­ро­ве­ло, ро­зо­ве­ло и крас­не­ло в за­ка­те. Бы­ли там раз­ные от­тен­ки за­ка­та, осо­бен­но мне нра­ви­лись фи­ал­ко­вые и си­ре­не­вые. Я си­дел на кор­ме, с не­по­кры­той го­ло­вой, рас­трё­пан­ный та­кой ры­бак в ре­зи­но­вых са­по­гах и бре­зен­то­вой курт­ке, ко­то­рую но­сил ещё мой дед, и в не­мыс­ли­мых рва­ных шта­нах, и ве­тер, пах­ну­щий озе­ром, ко­лы­хал мои одеж­ды. Сви­тер у ме­ня то­же был ви­дав­ший вся­кие ви­ды. И си­дя так, я сле­дил за по­плав­ком, ко­то­рый вре­мя от вре­ме­ни те­рял­ся в зер­каль­ном бле­с­ке во­ды. На­про­тив, на но­су, ли­цом ко мне си­де­ла де­вуш­ка и то­же ло­ви­ла ры­бу. И вдруг мне очень за­хо­те­лось пи­сать. Вер­нее, мне ещё рань­ше за­хо­те­лось, но те­перь ста­ло не­стер­пи­мо. Я кре­пил­ся, сколь­ко мог, но по­нял на­ко­нец, что боль­ше не мо­гу сдер­жи­вать­ся, ина­че опи­са­юсь пря­мо в шта­ны. Тог­да я от­ло­жил удоч­ку в сто­ро­ну и при­знал­ся де­вуш­ке: «На­до мне в ту­а­лет. Не мо­гу боль­ше». Встал на кор­ме на ко­ле­ни спи­ной к ней и ли­цом к солн­цу и от сму­ще­ния не мог ни­как на­чать, и сто­ял там не­сколь­ко ми­нут, воз­вы­ша­ясь на фо­не не­ба и рас­ка­чи­ва­ясь, весь бор­до­вый в све­те за­ка­та. Толь­ко ог­ром­ное уси­лие во­ли по­мог­ло мне спра­вить­ся.

 

Ёж

 

Как-то глу­бо­кой чёр­ной, но про­зрач­ной но­чью я про­ди­рал­ся на ощупь по са­ду с ка­кой-то це­лью. Не знаю уже сей­час, что за цель я тог­да пре­сле­до­вал, что толк­ну­ло ме­ня в глу­хой тем­но­те бро­дить по за­рос­ше­му са­ду. В то вре­мя во­об­ще у ме­ня ча­с­то бы­ли стран­ные це­ли, труд­но­объ­яс­ни­мые с точ­ки зре­ния че­ло­ве­че­с­кой ло­ги­ки. Я шёл сквозь за­рос­ли, ос­то­рож­но сту­пая и раз­дви­гая ру­ка­ми ку­с­ты. Не­бо бы­ло ук­ры­то тём­но-се­рым по­кро­вом об­ла­ков, хо­тя кое-где в фи­о­ле­то­вых про­све­тах свер­ка­ли звёз­ды. Звёз­ды имен­но свер­ка­ли, а ещё точ­нее – ми­га­ли, но уж точ­но не го­ре­ли. Я шёл и шёл, мед­лен­но пре­одо­ле­вая про­ст­ран­ст­во, как вдруг ус­лы­шал пря­мо пе­ред со­бой ши­пе­ние. За­ме­рев в ис­пу­ге, я при­нял­ся вгля­ды­вать­ся в зем­лю под но­га­ми. Там, в тра­ве, сто­ял не­боль­шой ёж. Это он ши­пел, уг­ро­жая мне. И, ка­жет­ся, да­же под­прыг­нул не­мно­го. Я то­же за­ши­пел на не­го. Тог­да он с уди­ви­тель­ной бы­с­т­ро­той дви­нул­ся на ме­ня. По­за­быв о сво­ей из­на­чаль­ной це­ли, я в ужа­се бро­сил­ся бе­жать. И не ос­та­нав­ли­вал­ся, по­ка не вле­тел в дом. За­крыв за со­бой дверь на за­сов, я смог на­ко­нец от­ды­шать­ся.

 

 

 

Паль­то

 

Стран­ная иной раз одо­ле­ва­ет ме­ня рас­се­ян­ность. Да­же не иной раз, а поч­ти все­гда. По­мню, как-то при­шёл я в ка­фе, че­го-ни­будь съесть и вы­пить чаю. Я по­ве­сил паль­то на ве­шал­ку, рас­по­ло­жил­ся на удоб­ном ди­ва­не, сде­лал за­каз и всту­пил в ув­ле­ка­тель­ную бе­се­ду. Бе­се­до­ва­ли мы дол­го, час или пол­то­ра. На са­мом де­ле, бе­се­да бы­ла со­вер­шен­но не ув­ле­ка­тель­ной, мне, как обыч­но, при­шлось слу­шать ба­наль­ную че­пу­ху, ко­то­рую я уже вы­слу­ши­вал сот­ни раз, и са­мо­му мне ска­зать бы­ло осо­бо не­че­го. Но что же по­де­лать, не мол­чать же, и мы бе­се­до­ва­ли. Хо­тя, я ду­маю, луч­ше всё-та­ки не бе­се­до­вать, а де­лать что-ни­будь дру­гое. На­при­мер, от­прав­ля­ясь в ка­фе, нуж­но брать с со­бой ка­кие-ни­будь ин­те­рес­ные книж­ки, и чи­тать их, си­дя друг на­про­тив дру­га. И мол­чать, по­то­му что всё ска­зан­ное вслух уже мно­го раз бы­ло ска­за­но, а мол­ча­ние все­гда раз­ное, ведь не зна­ешь же, что в го­ло­ве у мол­ча­ще­го со­бе­сед­ни­ка. Прав­да, как пра­ви­ло, там ни­че­го нет, в этой мол­ча­щей го­ло­ве. Я сам за со­бой мно­го раз за­ме­чал, что ког­да си­жу, мол­чу се­бе о чём-ни­будь важ­ном, на са­мом де­ле го­ло­ва моя пу­с­та или на­пол­не­на об­рыв­ка­ми ка­ких-то вос­по­ми­на­ний. Ме­ня спра­ши­ва­ют: «О, Иван, о чём же ты ду­ма­ешь? На­вер­но, что-ни­будь та­кое обо мне ду­ма­ешь? Или что-ни­будь очень важ­ное и глу­бо­ко­мыс­лен­ное?» Нет, ни о чём я не ду­маю. Я про­сто мол­чу о са­мом важ­ном, о том, че­го ни вы­ска­зать, ни по­мыс­лить нель­зя. Но речь сей­час не об этом. По­си­дев в том ка­фе по­ло­жен­ное вре­мя, я рас­пла­тил­ся, взял паль­то с ве­шал­ки и при­нял­ся его на­де­вать. Паль­то на­де­лось, но с тру­дом, оно ста­ло так мне жать, как буд­то я за то вре­мя, что ел и пил в ка­фе, очень рас­тол­стел. Я про­ве­рил кар­ма­ны и об­на­ру­жил в од­ном бу­маж­ник, а дру­гом оч­ки. Сна­ча­ла я очень уди­вил­ся, вот ду­маю, де­ла, кто-то по ошиб­ке под­ло­жил мне в кар­ма­ны свои ве­щи. По­том, за­ме­тив, как ко­рот­ки ста­ли ру­ка­ва, я со­об­ра­зил, что паль­то, на­вер­но, всё-та­ки не моё. Так и ока­за­лось, моё паль­то ви­се­ло ря­дом.

 

Сви­да­ние

 

Один мой зна­ко­мый, впол­не ин­тел­ли­гент­ный че­ло­век, при­гла­сил де­вуш­ку в ки­но. Она по­нра­ви­лась ему с пер­во­го взгля­да, он ей, ве­ро­ят­но, то­же, и вот они, не те­ряя вре­ме­ни, ре­ши­ли ид­ти в ки­но. Они при­шли в ка­кой-то ки­но­те­атр на ве­чер­ний се­анс, взя­ли би­ле­ты и при­ня­лись ждать – вре­ме­ни до на­ча­ла ос­та­ва­лось ещё мно­го. Во вре­мя ожи­да­ния он об­на­ру­жил, что го­во­рить им с ней со­вер­шен­но не о чем, а как-то раз­вле­кать де­вуш­ку всё-та­ки сле­до­ва­ло. За­ме­тив ла­рёк с поп­кор­ном, он об­ра­до­вал­ся, что на­шёл воз­мож­ность по­уха­жи­вать за ней. Взяв её за ло­коть, он спро­сил ус­луж­ли­во:

– Хло­пья жрёшь?

Де­вуш­ка уди­ви­лась та­кой по­ста­нов­ке во­про­са, и он то­же рас­те­рял­ся, по­то­му что сам не ожи­дал та­ко­го от се­бя. По­ду­мав с ми­ну­ту, она от­ве­ти­ла:

– Жру.

 

Ге­рои

 

В дач­ном по­сёл­ке жи­ла де­вуш­ка, ко­то­рая, по не­по­нят­ным при­чи­нам, ока­зы­ва­ла нам зна­ки рас­по­ло­же­ния. По­это­му мы стре­ми­лись про­из­ве­с­ти на неё впе­чат­ле­ние, же­ла­тель­но не­из­гла­ди­мое. И это не раз нам уда­ва­лось, прав­да, впе­чат­ле­ние да­ле­ко не все­гда бы­ло по­ло­жи­тель­ным. Од­наж­ды, в жар­кий день, ког­да солн­це сто­я­ло в зе­ни­те и на пло­ти­не со­бра­лось мно­го от­ды­ха­ю­щих, и в том чис­ле мы с бра­том, она при­шла вме­с­те со сво­ей со­ба­кой то ли ис­ку­пать­ся, то ли про­сто по­гу­лять, то ли на нас по­смо­т­реть. Хо­тя, воз­мож­но, на­обо­рот, ве­че­ре­ло, и свет из зо­ло­то­го пре­вра­тил­ся в крас­но­ва­тый, и тра­ва бы­ла уже не изу­м­руд­ной, а ба­г­ря­ной, и во­ды стру­и­лись не ос­ле­пи­тель­ные, а тём­ные, и лю­ди рас­хо­ди­лись. Тем не ме­нее, мы на­хо­ди­лись там, и она при­шла. Тог­да мы ре­ши­тель­но за­бра­лись на пло­ти­ну и вста­ли над бу­шу­ю­щим по­то­ком, там, где во­да пре­вра­ща­ет­ся в пе­ну и ки­пит. Мы вста­ли ря­дом и жда­ли, что она об­ра­тит на нас вни­ма­ние, что­бы за­тем бро­сить­ся в пу­чи­ну пе­ред её взо­ром. Она, спе­ци­аль­но, на­вер­но, дол­го не смо­т­ре­ла на нас, раз­ве что мель­ком и ис­ко­са, так что нель­зя бы­ло по­нять, смо­т­рит ли она, или нет. Мы не­сколь­ко раз ед­ва не прыг­ну­ли, шеп­ча друг дру­гу: «Вот, взгля­ну­ла, да­вай!», но не ус­пе­ва­ли, по­то­му что она сра­зу от­во­ра­чи­ва­лась, с кем-то со сме­хом бол­тая и иг­рая со сво­ей со­бач­кой. А со­бач­ка бы­ла раз­ме­ром с ло­шадь. На­ко­нец, ис­то­мив нас ожи­да­ни­ем до пре­де­ла, она пря­мо и яс­но по­смо­т­ре­ла на нас. В тот же миг мы од­но­вре­мен­но ки­ну­лись в без­дну. Я прыг­нул на бра­та и чуть не сло­мал ему ру­ку, кра­си­во­го прыж­ка не вы­шло, из-за столк­но­ве­ния мы не­ук­лю­же по­ва­ли­лись в во­ду и чуть не по­то­ну­ли.

– Иди­о­ты, – толь­ко и ска­за­ла она, ког­да мы, чув­ст­вуя се­бя ге­ро­я­ми, вы­полз­ли на берег.

 

Песнопения и девушка с рыжими волосами

 

Давным-давно, ког­да я ещё был от­ро­ком, не но­сив­шим бо­ро­ды и усов, не знав­шим за­бот и тре­вол­не­ний взрос­лой жиз­ни, мне до­ве­лось по­бы­вать в церк­ви. Хо­тя, на­до за­ме­тить, что и сей­час, уже не бу­ду­чи от­ро­ком, я не но­шу бо­ро­ду и усы. И по прав­де го­во­ря, за­бо­ты и тре­вол­не­ния ме­ня в то вре­мя одо­ле­ва­ли не мень­ше, чем сей­час, про­сто они бы­ли дру­го­го ха­рак­те­ра, а мо­жет, да­же и боль­ше. И в церк­ви я бы­вал не­ред­ко, по­то­му что род­ст­вен­ни­ки мои очень ре­ли­ги­оз­ные лю­ди. И вот я сто­ял на служ­бе, и по­мню, что дол­го слу­шал пес­но­пе­ния. Ря­дом был мой брат. А ещё ря­дом сто­я­ла ры­жая де­вуш­ка, с во­ло­са­ми, по­хо­жи­ми на пы­ла­ю­щий огонь, с фи­гу­рой Ве­не­ры и взгля­дом ис­ку­си­тель­ни­цы. Во­об­ще она бы­ла мо­ей ро­вес­ни­цей, мо­жет, на год стар­ше, но мне она ка­за­лась взрос­лой и де­мо­ни­че­с­ки опыт­ной, зна­ю­щей не­что та­кое, о чём я толь­ко смут­но, с вну­т­рен­ним тре­пе­том, про­би­ра­ю­щим ме­ня в гру­ди и жи­во­те, мог до­га­ды­вать­ся. Она ис­пы­ты­ва­ла ка­кие-то чув­ст­ва к мо­е­му бра­ту и смо­т­ре­ла на не­го за­га­доч­ным, ма­ня­щим, мно­го­обе­ща­ю­щим взгля­дом. Ес­ли бы она смо­т­ре­ла так на ме­ня, я бы сдал все ба­с­ти­о­ны, я бы от­ри­нул ве­ру и не­по­роч­ность и по­шёл бы за ней ку­да угод­но. Но брат мой в ту по­ру был не­по­ко­ле­бим, он пел в хо­ре, чи­тал мо­лит­вы и твёр­до из­бе­гал гре­хов­ных же­ла­ний. И вот, то слу­шая пес­но­пе­ния, то гля­дя на ры­же­во­ло­сую де­вуш­ку, я при­шёл в та­кое слож­ное со­сто­я­ние, что по­те­рял со­зна­ние и по­ва­лил­ся на хо­руг­ви, и ув­лёк за со­бой под­свеч­ник, и рас­тя­нул­ся без па­мя­ти на по­лу.

 

Не­при­стой­ная ис­то­рия

 

При­по­ми­наю стран­ную ис­то­рию, ко­то­рая про­изо­ш­ла на да­че, ког­да мы про­жи­ва­ли там с бра­том в сов­сем юные го­ды. Уж не сов­сем по­ни­маю те­перь, что нас толк­ну­ло на та­кое по­ве­де­ние, ка­кой эпа­таж или тще­сла­вие, или же про­сто ску­ка и жаж­да но­во­го.

Уны­ло и се­ро тя­ну­лись на­ши буд­ни – це­лы­ми дня­ми кни­ги, пес­но­пе­ния, про­ме­на­ды в те­ни­с­тую бе­рё­зо­вую ро­щу и к бе­ре­гам не­спеш­но не­су­щей свои во­ды Клязь­мы. Стран­ное на­зва­ние для ре­ки, ни­ког­да оно мне не нра­ви­лось, на­по­ми­ная «клиз­му», по­это­му мы её на­зы­ва­ли про­сто: «Ре­ка». Да и не толь­ко буд­ни, вы­ход­ные про­хо­ди­ли точ­но так же – пес­но­пе­ния, про­ме­на­ды и всё та­кое. А ино­гда нас одо­ле­ва­ла та­кая апа­тия, что мы мог­ли весь день про­си­деть за сто­лом, ни­че­го не де­лая, да­же кни­ги не от­крыв! Бы­ва­ло да­же, что под­няв­шись с ут­ра ото сна, мы не со­вер­ша­ли ни­ка­ких омо­ве­ний, не про­из­но­си­ли ни еди­ной мо­лит­вы, а сра­зу – за стол. За стол, в од­ну ру­ку – ста­кан, в дру­гую – си­га­ре­ту, и да­вай ве­с­ти бо­го­мерз­кие раз­го­во­ры. На­при­мер, об эро­ти­че­с­кой сим­во­ли­ке в сред­не­ве­ко­вой ки­тай­ской ли­те­ра­ту­ре. Мы в то вре­мя чи­та­ли «Цве­ток сли­вы с зо­ло­той ва­зе» и «Пу­те­ше­ст­вие на За­пад». И вот… Что-то я по­нял, что не хо­чу уже рас­ска­зы­вать эту ис­то­рию, а то на ме­ня ко­со по­смо­т­рят.

Иван ГОБЗЕВ