«Золотая жила» Екатерины Фурцевой

№ 2026 / 9, 06.03.2026, автор: Сергей ВОЙТИКОВ

По язвительной иронии великой советской оперной певицы Г.П. Вишневской, занимавший в 1955–1960 гг. пост министра культуры СССР Николай Александрович Михайлов, пытаясь организовать на практике взаимодействие Минкульта СССР с руководством союзных республики, стал автором «гениальной» идеи ввести в репертуар Государственного академического Большого театра СССР оперы всех национальных республик Советского Союза. Поскольку оперы русских композиторов Мусоргского, Чайковского, Глинки шли в Узбекистане и Азербайджане, Михайлов считал, что и в Большом театре СССР должны звучать оперы узбекских, азербайджанских, таджикских и других композиторов национальных республик. По словам Вишневской, Михайлов так и не успел провести свой план в жизнь.

Сменившая его на посту министра культуры СССР (1960–1974) Екатерина Алексеевна Фурцева, по заявлению Галины Павловны, «не стала разрабатывать золотую жилу своего предшественника», поскольку считала, что профессиональное искусство не нужно вовсе. Якобы через несколько лет Советский Союз покроется сетью самодеятельных театров, в которых в свободное от работы время будут «отдавать зрителю своё вдохновение труженики полей, заводов и фабрик, а также остатки дохлой интеллигенции»[1]. На всех театральных собраниях, по свидетельству Вишневской, Фурцева «с упоением рассказывала артистам о столь блестящей перспективе нашего искусства и в первые годы своего правления много сил и фантазии отдавала этой идее»[2]. Язвительная ирония Вишневской имеет под собой определённые основания. Однако вопрос далеко не простой. Попробуем в нём разобраться.

 

 

Активная работа по организации самодеятельных коллективов была развёрнута задолго до того, как министром культуры СССР была назначена Е.А. Фурцева – ещё в двадцатые – тридцатые годы[3].

Н.А. Михайлов в своей брошюре «Театр и современность» дал характеристику тогдашнего уровня развития самодеятельных театров, из чего следует, что он как министр культуры СССР уделял серьёзное внимание самодеятельным коллективам в целом. Михайлов признал организацию и улучшение работы самодеятельных театров «важной стороной театральной жизни»[4].

В конце 1950-х гг. в творческом сообществе обсуждалась идея создания постоянных городских самодеятельных театров, в которых в свободное от работы и учебы время могли бы выступать рабочие, инженерно-технические работники, служащие и учащиеся, причем Михайлов признал данную идею заслуживавшей внимания.

Министр культуры СССР констатировал:

«Самодеятельные театры, как показывают наиболее зрелые коллективы (здесь и далее в цитате курсив наш. – С.В.), творчески выросли. На сцене их ставятся даже трудные и сложные произведения: лучшие пьесы советской и зарубежной классики, пьесы советских драматургов. […] В Российской Федерации, исходя из конкретных условий и возможностей, Министерство культуры республики намерено создать десятки самодеятельных театров в тех городах, где нет ещё профессиональных театральных коллективов. Многие деятели театрального искусства оказывают большую помощь развитию художественного творчества трудящихся. Всероссийскому театральному обществу и театральным обществам других республик следовало бы ещё более активно заняться этим делом»[5].

Как видим, Н.А. Михайлов в своих установках на дальнейшее развитие самодеятельных театров, всячески поддерживая развития подобных театров, проявил себя как прагматик. Если верить нашим мемуаристам, значительно дальше пошла в вопросе о самодеятельности преемник Н.А. Михайлова на посту министра культуры СССР.

Василий Борисович Ливанов приводит в воспоминаниях такой случай: выступая в Министерстве культуры СССР на расширенном заседании коллегии (в числе приглашённых на заседание был отец Василия Ливанова – народный артист СССР, корифей МХАТ СССР Борис Николаевич Ливанов), Фурцева развивала свою «…любимую идею об организации повсюду, где только возможно, “художественной самодеятельности”, и договорилась до того, что, по её мнению, “самодеятельность должна скоро вытеснить профессиональное искусство”». Ливанов откровенно скучал.

– Борис Николаевич, – прервав выступление, обратилась к нему Фурцева. – Я вижу, Вы что-то рисуете в блокноте и меня не слушаете? Вы что, со мной не согласны?

– Я слушаю, – ответил Ливанов. – Вы радуетесь тому, что профессиональное искусство скоро исчезнет, а я – профессионал. Вот вы бы, Екатерина Алексеевна, стали пользоваться услугами самодеятельного гинеколога?

Обсуждение закончилось гомерическим хохотом всех присутствующих[6].

Прямо противоположным образом попытался действовать молодой тогда режиссёр Сергей Фёдорович Бондарчук. По свидетельству Нами Артемьевны Микоян, он старался максимально деликатно донести до министра культуры СССР простую мысль о том, что искусство – это профессия, и актёрство – тоже[7].

В любом случае Е.А. Фурцева была искренне убеждена в том, что самодеятельные коллективы со временем заменят профессиональные. На наш взгляд, все мемуаристы и «полумемуаристы» (замечательное определение Генриха Зиновьевича Иоффе) несколько сгущают краски. Фурцева действительно считала «массовое участие трудящихся в самодеятельном художественной творчестве … одним из величайших завоеваний социализма, характерной чертой советского образа жизни»[8]. Как водится, миллионы «трудящихся» признавались не только простыми «потребителями искусства», но и «непосредственными участниками его прогрессивного развития, творцами новых культурных ценностей»[9]. Однако о полной замене профессионального искусства художественной самодеятельностью на данном этапе речи не шло. Первое признавалось важным фактором развития второго, а второе – кадровым резервуаром для первого[10].

Будучи сама выходцем из народа, Е.А. Фурцева уделяла пристальное внимание культурно-просветительной деятельности. Едва ли в не каждом колхозе Страны Советов были самодеятельные хоры и ансамбли песни и пляски. Высшее коммунистическое руководство пристально следило за развитием самодеятельных коллективов и укрепляло кадры этих коллективов выпускниками профессиональных актерских и режиссерских училищ. Будучи членом ЦК КПСС, Фурцева исключением не стала.

На утреннем заседании XXII съезда КПСС 20 октября 1961 года Екатерина Алексеевна с гордостью поведала собравшимся:

«Наряду с дальнейшим развитием всех видов профессионального искусства я не могу не сказать [об огромном] развитии самодеятельного искусства»[11].

По словам Фурцевой, в стране действовало около 600 самодеятельных театров (больше, чем профессиональных театров), которые показали в 1960 г. 22 тыс. спектаклей. В СССР насчитывалось свыше полумиллиона различных самодеятельных коллективов, кружков, в которых занималось более 9 млн человек. Работали 7 тыс. университетов и школ культуры, около тысячи любительских киностудий.

«Самодеятельный театр, самодеятельная филармония, университет культуры – всё это новые и очень характерные явления в культурной жизни нашей страны», – подытожила министр[12].

17 июля 1963 г. в докладе об итогах Июньского, Идеологического, Пленума ЦК КПСС Фурцева констатировала, что в СССР была создана широкая сеть клубов, парков культуры и отдыха. По данным министра культуры СССР, насчитывалось около 130 тысяч клубов, домов культуры и дворцов культуры, почти 2 тысячи парков культуры и отдыха, свыше 900 различных музеев, которые ежегодно посещали «многие миллионы трудящихся»[13].

Фурцева обратила внимание товарищей на то, что в последнее время появились новые интересные формы культурно-просветительной работы на общественных началах, а именно – народные университеты культуры (их было свыше 10 тысяч, в том числе 4 тысячи университетов литературы и искусства), 700 народных театров, более 50 народных филармоний, около 2,5 тысяч любительских киностудий, свыше тысячи клубов, 300 народных парков, более тысячи народных музеев[14].

Екатерина Алексеевна рассказала, как после завершения работы Июньского 1963 года Пленума ЦК КПСС Центральный дом народного творчества и Отдел культурно-просветительных учреждений Министерства культуры СССР провели семинар директоров республиканских и областных домов народного творчества, а после семинара указанный отдел обсудил на совместном с директорами республиканских домов народного творчества совещании ряд важнейших вопросов по дальнейшему развитию художественной самодеятельности.

Были отмечены серьёзные недостатки в деятельности самодеятельных коллективов. Работа многих культурно-просветительных учреждений, и прежде всего в сельской местности, как по своему уровню, так и по масштабу никак не соответствовала современным требованиям, была организована «примитивно и шаблонно»[15]. Как водится, Фурцева обращала внимание товарищей по парторганизации министерства на необходимость исправления этого печального положения.

В 1963 г., под руководством Президиума ВЦСПС и председателя ВЦСПС Виктора Викторовича Гришина, был проведен Всесоюзный смотр художественной самодеятельности профсоюзов. 30 декабря его итоги были подведены в постановлении Президиума ВЦСПС. Цифры, названные в постановлении, говорят сами за себя. В смотре приняло участие более 240 тыс. коллективов художественной самодеятельности, свыше 5 млн человек! Было «вновь создано»[16] около 30 тыс. коллективов, привлечено 600 тыс. новых участников художественной самодеятельности. Помимо того, что репертуар обогатился стандартными темами коммунистического труда, в постановлении говорилось об увеличении количества произведений, созданных местными авторами, руководителями и участниками самодеятельности «о жизни своего завода, совхоза, предприятия»[17].

Смотр показал рост творческого уровня артистов-любителей, широкое жанровое разнообразие и рост исполнительской культуры. На смотре были представлены хоровые, оперные, балетные, драматургические, танцевальные, цирковые коллективы, ансамбли песни и пляски, симфонические, духовые оркестры и оркестры народных инструментов, инструментальные и вокальные ансамбли, солисты всех жанров.

Как выясняется из постановления, к руководству самодеятельными коллективами было «вновь привлечено около 18 тыс. общественников»[18], причем их идейно-политический и творческий уровень повышался на постоянно действующих курсах и семинарах, которые были организованы многими местными советами и профсоюзными комитетами[19].

В ходе смотра на предприятиях, стройках, в совхозах и учебных заведениях было дано 550 тыс. спектаклей, концертов и представлений, на которых присутствовало свыше 105 млн зрителей. В большинстве областей, краев и республик концерты смотра художественной самодеятельности проходили в форме массовых праздников и гуляний. Заключительный концерт был дан рядом самодеятельных коллективов в Кремлёвском дворце съездов[20].

Как водится, в постановлении были отмечены и «серьёзные недостатки»[21], а также отданы распоряжения по их исправлению. Отмечалось, что в Азербайджанской, Киргизской, Таджикской и Узбекской союзных республиках, Воронежской, Саратовской, Сахалинской, Тульской и Читинской областях, Кабардино-Балкарской, Калмыцкой, Коми и Тувинской автономных республиках советы профсоюзов не осуществляли должного руководства смотром – многие самодеятельные коллективы работников культуры, государственной торговли и потребительской кооперации, рабочих строительства и промышленности стройматериалов, рабочих и служащих сельского хозяйства и заготовок, работников связи, рабочих автомобильного транспорта и железных дорог не приняли участия в смотре. Отдельные советы и комитеты профсоюзов, клубы, Дома и Дворцы культуры в ходе смотра уделили «недостаточное внимание»[22] сформированию новых художественных коллективов, массовому вовлечению рабочих и служащих в самодеятельное творчество, улучшению идейного уровня репертуара. В постановлении обращалось внимание на то, что «всё ещё» мало создавалось «самодеятельных симфонических и духовых оркестров, оркестров народных инструментов и баянистов, сюжетных танцев, номеров оригинального и разговорного жанров»[23]. Указывалось на то, что «в некоторых коллективах художественной самодеятельности» была «слабо поставлена учебно-воспитательная работа», не проводились «лекции по теоретическим дисциплинам» и отсутствовали «тематические и репертуарные планы занятий»[24].

Профсоюзные организации Узбекской ССР, Тувинской АССР, Архангельской, Брянской, Новгородской, Рязанской[25] «и некоторых других областей»[26] не уделяли «должного внимания повышению квалификации и подготовке руководителей-общественников художественной самодеятельности»[27].

14 августа 1964 г. Е.А. Фурцева подписала постановление коллегии Министерства культуры СССР «О повышении роли народных театров в коммунистическом воспитании трудящихся». В постановлении констатировалось, что после ХХ съезда КПСС художественная самодеятельность получила широкое развитие: более 10 млн человек активно занимались в народных художественных коллективах, проходили первоначальную школу драматического, хорового, танцевального, изобразительного и музыкального искусства.

Закономерным этапом дальнейшего развития народного творчества признавалось возникновение, конечно же по инициативе трудящихся, народных театров как высшей формы театральной художественной самодеятельности. Из года в год сеть народных театров расширялась. Если в 1959 г. их насчитывалось 100, то в 1964 г. – 797. Эти театры осуществляли постановки на 35 языках народов СССР, в их работе участвовали до 25 тыс. «самодеятельных артистов» – представителей разных профессий и возрастов. Свыше 460 народных театров создали в городах и населенных пунктах, где попросту не было профессиональных коллективов. Только в 1963 г. народные театры дали 22 500 спектаклей и более 7 тыс. концертов, на которых присутствовало более 10,5 млн зрителей. Ведущее место в репертуаре народных театров, что также грело сердца Фурцевой со товарищи, занимали произведения советской драматургии. В репертуаре народных драматических коллективов Украины из 159 пьес 112 были советскими, в Белоруссии – 49 из 61, в Латвии и то – 32 из 41.

По убеждению Екатерины Фурцевой, которое едва ли разделяли Борис Ливанов и другие скептики, многие народные театры достигли творческой зрелости и создавали высокохудожественные произведения. Здесь следует заметить, что при всех «народных… СССР» МХАТ имени Горького в то время находился в кризисе, поэтому внимание министра культуры СССР было обращено отнюдь не в сторону прославленного театрального коллектива. Многие народные театры проводили серьёзную учебно-воспитательную работу среди актёров, повышали их исполнительское мастерство, способствовали росту их политической и трудовой активности, выполняли функции методического, консультационного центра, оказывали помощь кружкам и коллективам художественной самодеятельности.

Министерство культуры с гордостью отмечало, что «несколько» улучшился состав режиссёров народных театров: около 30% из них имели высшие и 38% – среднее специальное театральное образование.

Накопленный народными театрами опыт свидетельствовал о том, что они играли важную роль в удовлетворении духовных и культурных запросов населения.

Как водится, отмечались и существенные недостатки, что лишний раз свидетельствует о том, что в Министерстве культуры СССР реально оценивали ситуацию на местах.

Министерство культуры СССР не устраивало, что сеть народных театров была неравномерной. В ряде союзных республик, и прежде всего в Азербайджанской ССР, подобные театры были сконцентрированы в городах и практически отсутствовали в сельской местности, где была большая потребность в театральном действе.

К сожалению, не были редки случаи, когда звание народных театров присваивалось обыкновенным кружкам самодеятельности, что было форменным безобразием. В Калининградской, Саратовской, Калужской, Иркутской областях РСФСР, а Азербайджанской, Казахской, Грузинской и Таджикской союзных республиках многие народные театры создавались при полном отсутствии необходимых условий, в частности отсутствии квалифицированных режиссерских кадров. Разумеется, подобные коллективы, как правило, не имели чёткого плана работы, в них не была налажена учебно-воспитательная работа, число участников не превышало 15–20 человек, не было дублёров, что приводило к распаду этих «театров».

Министерство культуры СССР, взяв курс на улучшение работы народных театров, сделало ряд практических шагов, в том числе предписало провести в 1964–1965 гг. работу по улучшению материально-технической базы народных театров, обеспечению создания худсоветов в каждом театре, обновлению репертуара народных театров, с его обязательным пополнением произведениями, ярко отображавшими богатство советской действительности, воплощающими национальное многообразие художественной жизни страны. Министерство культуры СССР приняло решение просить Государственный комитет Совета Министров СССР по печати и другие органы предусмотреть в тематических планах издательств выпуски библиотек театральной самодеятельности. И главное – для повышения уровня художественного руководства народными театрами Министерство культуры СССР предложил подведомственным органам обратить самое серьёзное внимание на укрепление кадров руководителей народных театральных коллективов, в частности на необходимость направления студентов театральных и культурно-просветительных учебных заведений и консерваторий для прохождения учебно-производственной практики в народные театры и коллективы художественной самодеятельности[28].

И Министерство культуры СССР в целом, и министр Екатерина Алексеевна Фурцева, и первый заместитель министра Александр Николаевич Кузнецов в первую очередь, уделяли серьёзное внимание культурному обслуживанию российской деревни. По неполным данным, в 1964 г. в РСФСР было построено и капитально отремонтировано 6 тысяч зданий клубов и других учреждений культуры. В селах РСФСР было дано около 20 тыс. спектаклей, которые просмотрело свыше 4,5 млн зрителей. Однако по обстоятельствам места далеко не все желающие могли посмотреть спектакли. К тому же масштабные спектакли на современные советские темы или крупные классические произведения колхозники могли увидеть только на городском стационаре театра при коллективном посещении, но подобные выезды могли себе только колхозы и совхозы, расположенные недалеко от крупных городов[29]. На пятилетку было запланировано введение в действие 6 тысяч клубов, 4241 библиотеки и 42 концертных и выставочных залов[30].

Начальник Управления театров Министерства культуры СССР Павел Андреевич Тарасов (его, как некогда Иосиф Сталин руководителя своего секретариата Амаяка Назаретяна, упорно и методично «дрессировала»[31] Екатерина Фурцева) самокритично заметил на заседании актива парторганизации министерства 29 мая 1965 г.:

«…надо прямо сказать, что количество выступлений драматических театров в деревне, по сравнению с городом, абсолютно недостаточное. Драматическое искусство в широком масштабе до деревни ещё не дошло»[32].

6 апреля 1966 г. в своем выступлении на XXIII съезде КПСС Е.А. Фурцева подчеркнула:

«Только за последние годы появились сотни народных консерваторий и оперных студий, балетных коллективов, драматических театров, цирков и ансамблей народного танца. В художественной самодеятельности участвует около 10 млн человек. Народная самодеятельность является неиссякаемым источником дальнейшего развития нашей культуры и искусства. Об этом ярко свидетельствует недавно проведенный Всесоюзный смотр изобразительного искусства, в котором приняло участие 200 тыс. художников-любителей, показавших более 500 тыс. произведений живописи, графики, скульптуры и прикладного искусства. Многие работы отличались высоким уровнем мастерства, и некоторые из них Министерство культуры СССР приобрело для музеев»[33].

В развитие доклада Председателя Совета Министров СССР Алексея Николаевича Косыгина Е.А. Фурцева констатировала: от культурного уровня, особенно на селе, в значительной мере зависело выполнение намеченных в СССР планов.

«Особенно это важно для закрепления молодежи на селе, – подчеркнула Фурцева и пояснила. – Порой мы сетуем, что молодёжь стремится в город. Это стремление во многом объясняется тем, что всё ещё слабо удовлетворяются культурные запросы сельского населения»[34].

За последнее, впрочем, Фурцева взяла ответственность на себя:

«В этом повинны Министерство культуры СССР и его органы на местах. Можно было бы лучше поставить работу клубов, библиотек и других культурно-просветительных учреждений на селе. Следовало бы лучше использовать возможности, которыми мы располагаем. Правда, в этом направлении за последнее время сделано немало, особенно после Мартовского Пленума ЦК КПСС. Достаточно сказать, что в республиках сейчас намечены крупные меры по улучшению деятельности учреждений культуры. Пленум ЦК Компартии Грузии принял важное постановление о дальнейшем развитии культуры в республике. Сессия Верховного Совета Белорусской ССР также много уделила внимания этому вопросу. В Молдавской республике состоялся первый съезд деятелей культуры, подробно обсудивший состояние и пути развития культуры в городе и деревне. Большая роль в культурном строительстве на селе принадлежит городам. Показателен в этом отношении опыт Свердловской партийной организации. Проявляя заботу о культурном росте колхозников, интеллигенции, партийные и советские органы Свердловской области нашли хорошие формы работы и оказывают влияние на культурное преобразование деревни. Все свердловские отделения творческих союзов, театры, музеи, учебные заведения, многие предприятия проводят большую работу в колхозах и совхозах»[35].

В июле 1968 г. по докладу Е.А. Фурцевой на заседании Комиссии по народному образованию, науке и культуре Совета Национальностей Верховного Совета СССР были утверждены весьма серьёзные рекомендации «Об улучшении культурного обслуживания населения в сельской местности»[36].

Зная о пристрастии Е.А. Фурцевой к самодеятельным коллективам, Министерство культуры Молдавской ССР выступило с инициативой проведения Всесоюзного фестиваля самодеятельных ансамблей народного танца. Фурцева инициативу «одобрила»[37]. Соответствующее решение было оформлено постановлением ЦК Компартии Молдавии и приказом министра культуры СССР. Фестиваль проходил со 2 по 9 августа 1969 года. В постановлении коллегии министерства за подписью Фурцевой об его итогах с удовлетворением констатировалось: в фестивале принял участие 31 самодеятельный коллектив из всех союзных республик и семи «зарубежных стран» (соцлагеря): ФРГ, Чехословакии, Болгарии, Венгрии, Югославии, Польши, Румынии – всего в нём приняли участие 1500 человек. За эти дни было дано 130 концертов, которые посетили более 280 тысяч человек. Фестивальные концерты, встречи, вечера дружбы носили организованный характер и прошли на «высоком идейно-политическом и художественном уровне»[38].

В феврале 1969 г. Е.А. Фурцева лично провела заседание коллегии Министерства культуры СССР, на котором обсуждался вопрос о задачах органов культуры, связанных с изданием и распространением репертуарной литературы для художественной самодеятельности. Фурцева с удовлетворением констатировала, что работа по изданию и распространению указанной литературы заметно оживилась «в последние годы»[39] – за время её руководства отечественной культурой. Проводились творческие конкурсы на лучшие произведения любительского искусства, осуществлялись государственные заказы, организовывались декады и месячники распространения репертуарной литературы.

Особо отмечалась деятельность органов культуры и печати Украины и Белоруссии, благодаря которой в каждом клубе, в каждом коллективе художественной самодеятельности были необходимые им издания музыкальных, драматических, вокально-хоровых, хореографических и других произведений.

Важную роль в подготовке и пропаганде репертуара играли дома народного творчества, репертуарные и художественные советы при органах и учреждениях культуры. Различные издательства осуществляли выпуск необходимой литературы по различным жанрам самодеятельного искусства. Имелось несколько репертуарных библиотечек для самодеятельности. По данным Фурцевой, в 1966–1967 гг. издательства «Искусство», «Молодая гвардия» и «Советская Россия» опубликовали в репертуарных сборниках 110 пьес, в том числе 20 многоактных и 90 одноактных, общим тиражом 306 тыс. экземпляров; выпустили 35 литературно-музыкальных сборников с вокально-хоровыми произведениями общим тиражом свыше 300 тысяч экземпляров. Издательство «Музыка» выпустило примерно 300 произведений вокально-хоровой литературы общим тиражом свыше 3,5 млн экземпляров и 260 – для самодеятельных музыкальных коллективов.

Вместе с тем Министерство культуры СССР и лично Е.А. Фурцеву с её категорически не устраивал тот факт, что руководство союзных и автономных республик всё ещё слабо контролировало качество идейно-художественного уровня репертуара, допускало факты проникновения в репертуар художественной самодеятельности слабых с точки зрения идеологии и здравого смысла произведений[40].

По данным Управления культурно-просветительных учреждений Министерства культуры СССР, выпускаемая центральными издательствами репертуарная литература во многих случаях не доходила до своего, если так можно выразиться, «потребителя» – сельского клуба и коллектива художественной самодеятельности: как из-за ограниченности тиражей, так и недостатков в реализации литературы[41].

Е.А. Фурцева призвала добиться того, чтобы на издания «Библиотечки художественной самодеятельности» был подписан каждый клуб, каждый дом культуры, каждая библиотека, каждый коллектив самодеятельности. Министр предписала обеспечить укрепление и повышение уровня руководства и контроля за идейно-художественным уровнем репертуара со стороны органов культуры, обратив «особое внимание на расширение круга авторов и объёма госзаказов драматических и музыкальных произведений, посвящённых труду и жизни советского крестьянства»[42].

9 марта 1970 г. в кабинете Е.А. Фурцевой прошло совещание, на котором в числе прочих обсуждался и вопрос о подъеме культуры села. По личному поручению Фурцевой её заместитель Николай Иванович Мохов направил всем управлениям Министерства культуры СССР письма с просьбой представить предложения о дальнейшем подъёме культуры сельской молодежи. Наиболее вдумчиво подошли к исполнению задания начальник Управления музыкальных учреждений Завен Гевондович Вартанян и начальник изобразительных искусств и охраны памятников Георгий Алексеевич Тимошин, представившие развёрнутые планы работы. Остальные управления Минкульта и подведомственные организации или попросту проигнорировали письма Мохова, или представили формальный ответ[43]. Так, Всесоюзное объединение театральной промышленности в своём ответе не сделало никаких конкретных предложений, а Управление материально-технического снабжения, которому периодически пеняли на «большой голод в струнах, особенно в сельских музыкальных коллективах»[44], заявило в «ответе»:

«Если Министерство культуры найдёт возможным увеличить штат управления хотя бы на одну единицу, централизованное снабжение струнами в стране можно решить немедленно»[45].

Управления активно включились в работу по выполнению решения совещания только после «окрика» на партсобрании Минкульта СССР, состоявшемся 16 июля 1970 года. Заместитель министра культуры СССР Владимир Иванович Попов подчеркнул, что в ближайшее время министерство обязано серьёзно обдумать проблему:

«Это не сиюминутный вопрос, это перспектива с большим идейным содержанием работы на годы. Это не кампания. Надо серьёзно продумать весь комплекс вопросов от строительства сельских учреждений культуры до шефства наших лучших коллективов и наших лучших представителей художественной интеллигенции над селом, концертного обслуживания и т.д. и т.д.»[46]

В.И. Попова, явно вслед за Е.А. Фурцевой, беспокоил тот факт, что произведений, в которых бы по-настоящему масштабно ставились проблемы развития сельского хозяйства и строительства социализма в целом, «во всех жанрах искусства мы не найдем»[47]. Министерству, и прежде всего его Управлению театров, Управлению музыкальных учреждений и Управлению изобразительного искусства и охраны памятников, поручалось изыскание возможностей для «…стимулирования творчества наших художников на создание произведений о селе, о проблемах села и людях села, чтобы показать правильно, с большим пониманием, величие дел, которые делаются на селе»[48].

Работа действительно была рассчитана на годы. Однако к чести Е.А. Фурцевой и её команды, серьёзного улучшения работы на селе удалось добиться уже в начале 1971 г. – за счёт кадров, которые, как известно, «решают всё». 4 марта 1971 г. на открытом партсобрании Министерства культуры СССР отметили значительное увеличение количество выпускников вузов, квалифицированных специалистов, которых удалось направить в сельскую местность. Всего в 1970 г. на работу в села было направлено 10 тыс. специалистов[49]. К тому же, по статистике, в 1970 году концерты художественной самодеятельности посетило 260 миллионов человек (театры – 300 млн человек, музеи – 90 млн человек)[50]. Естественно, такие цифры в стране с четвертьмиллиардным населением объясняются тем, что многие ходили на концерты и в музеи отнюдь не по одному разу в году.

Уже на закате министерства Е.А. Фурцевой и на «заре» министерства (1974–1976) Петра Ниловича Демичева происходит постепенный возврат к идее о приоритете профессионального искусства. В своих «Записках балетмейстера» Ростислав Владимирович Захаров поделился тонкими наблюдениями о некоем «сращивании», если можно так выразиться, профессионального и самодеятельного начал в ансамблях народного танца:

«Когда организуется ансамбль, балетмейстер формирует коллектив, тщательного отбирая нужных по профилю и характеру исполнителей. Первое время во все ансамбли, начиная с руководимого И. Моисеевым, приходили одарённый танцоры из самодеятельности. Но вот уже много лет предпочтение отдаётся окончившим хореографические училища. Это и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что работа с профессионалами (разумеется, такими, которые обладают способностью к исполнению народно-характерных танцев) сильно облегчает труд хореографа, позволяет ему не ограничивать себя при введении технических трудностей. Плохо же потому, что кто, как не самодеятельный танцор, может внести в композицию неповторимое своеобразие национального танца, его подлинный дух и характер. Я уверен, что ни один профессиональный ансамбль не должен отказываться от приглашения на работу и одарённых исполнителей из числа любителей – участников самодеятельности»[51].

Будучи выходцем из «пролетариата и беднейшего крестьянства», Екатерина Фурцева, сделавшись министром культуры Советского Союза, не забывала об интересах сельских жителей. «Теоретические» установки «теоретическими» установками, но в данном случае язвительная ирония Галины Вишневской и Бориса Ливанова была совершенно не уместна. Художественная самодеятельность действительно развивалась. Не будучи способна по определению заменить профессиональное искусство, она способствовала духовному окормлению массы как городского, так и сельского населения страны, а потому деятельность Минкульта СССР, ВЦСПС и других организаций по расширению сети самодеятельных коллективов и повышению их уровня была совершенно необходима.

 

 Сергей ВОЙТИКОВ,

Институт российской истории РАН

 

---

 

Примечания

 

[1] Вишневская Г.П. Галина. История жизни. М., 2006. С. 259.

[2] Там же.

[3] См.: Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ). Ф. 645. Оп. 1. Д. 501. Л. 1–46.

[4] Михайлов Н.А. Театр и современность. М., 1959. С. 47.

[5] Там же.

[6] Ливанов В.Б. Ваш Шерлок Холмс. Р.-на-Д., 2009.

[7] Медведев Ф., Микоян Н. Екатерина Фурцева. Главная женщина СССР. М., 2016. С. 71.

[8] Фурцева Е.А. Развитие культуры в СССР. М., 1973. С. 172.

[9] Там же. С. 172.

[10] Там же. С. 176.

[11] XXII съезд Коммунистической Партии Советского Союза. 17–31 октября 1961 года: Стеногр. отчет. Т. I. М., 1962. С. 367.

[12] Там же.

[13] Центральный государственный архив города Москвы (ЦГА Москвы). Ф. П-957. Оп. 1. Д. 165. Л. 151.

[14] Там же.

[15] См. подр.: Там же. Л. 152.

[16] Постановление Президиума Всесоюзного Центрального Совета Профессиональных Союзов. Протокол № 28, п. 5 от 30 декабря 1963 года. М., 1964. С. 1.

[17] Там же.

[18] Там же.

[19] Там же. С. 1, 2.

[20] Там же. С. 2.

[21] Там же.

[22] Там же.

[23] Там же.

[24] Там же.

[25] Там же.

[26] Там же.

[27] Там же.

[28] См. подр.: ЦГА Москвы. Ф. Р-429. Оп. 1. Д. 884. Л. 9–15.

[29] ЦГА Москвы. Ф. П-957. Оп. 1. Д. 184. Л. 198.

[30] Там же. Л. 183.

[31] Не позднее 9 августа 1922 г. А.М. Назаретян написал Г.К. Орджоникидзе: «Коба меня здорово дрессирует. Прохожу большую, но скучнейшую школу. Пока [Коба] из меня вырабатывает совершеннейшего канцеляриста и контролера над исполнением решений Политбюро, Оргбюро и Секретариата» (Большевистское руководство. Переписка. 1912–1927. М., 1996. С. 262, 263).

[32] Там же. Л. 138, 139.

[33] XXIII съезд Коммунистической партии Советского Союза. 29 марта – 8 апреля 1966 года: Стеногр. отчет. Т. 2. М., 1966. С. 130.

[34] Там же. С. 133.

[35] Там же.

[36] ЦГА Москвы. Ф. П-957. Оп. 1. Д. 214. Л. 41.

[37] Там же. Ф. Р-429. Оп. 1. Д. 1233а. Л. 79.

[38] Там же. Л. 78.

[39] Там же. Д. 1331. Л. 1.

[40] Там же. Л. 1, 2.

[41] Там же. Л. 12.

[42] Там же. Л. 3.

[43] Там же. Д. 237. Л. 117, 118.

[44] Там же. Л. 118.

[45] Там же.

[46] Там же. Л. 136.

[47] Там же.

[48] Там же. Л. 137.

[49] Там же. Д. 254. Л. 25.

[50] Там же. Л. 45.

[51] Захаров Р.В. Записки балетмейстера. М., 1976. С. 324.