Власть не хочет свободомыслия

№ 2010 / 28, 23.02.2015

За­мет­ка ано­ни­ма в «Ли­те­ра­тур­ной Рос­сии» (какая? Игната Литовцева в № 15 или Максима Пешкова в № 16? – Ред.) о нра­вах и по­ряд­ках в Ли­те­ра­тур­ном ин­сти­ту­те име­ни Горь­ко­го лиш­ний раз за­ста­ви­ла ме­ня вспом­нить это слав­ное учеб­ное за­ве­де­ние

Заметка анонима в «Литературной России» (какая? Игната Литовцева в № 15 или Максима Пешкова в № 16? – Ред.) о нравах и порядках в Литературном институте имени Горького лишний раз заставила меня вспомнить это славное учебное заведение, где я некоторое время учился и которое не закончил.


А вспоминается мне Литинститут – а скорее, то время моей жизни – исключительно положительно. Потому что молодость, друзья, чтение, Москва, будь она неладна, вся окрестная Россия, ибо и поездили мы тогда по европейской части нашей страны хоть и немного, зато познавательно, из Москвы-то оно удобнее. Среди особо трогательных воспоминаний – близкое знакомство с московской милицией (в Красноярске сколько живу, ни разу проблем с органами не было, тьфу-тьфу-тьфу, а в Москве – пожалуйста!); мои долгие запойно-безумные похождения с поэтом из Вязьмы Колей Матвеевым, сгинувшим, если не ошибаюсь, где-то в недрах российской пенитенциарной системы. Вспоминается, конечно же, близкий друг и товарищ, сосед по комнате Саня Авдеев, бывший футболист (дубль «Шинника») и алкаш по совместительству (сгинул где-то в православных тенётах). Вспоминается много интересных и красивых, талантливых девушек, вспоминаются не в связи со всякими групповухами, а по отдельности, нежно и благодарно.


Большая же часть памяти занята хоть и не объёмным, но острейшим ощущением близости к истории, которое в Красноярске почувствовать невозможно. Моя учёба пришлась, в частности, на 1993 год: баррикады, оцепление, орущая толпа, автоматные очереди – всё это я видел и слышал, кое-где и драпать пришлось. Потом были ежедневные шмоны в общаге, Саня Авдеев, читающий стихи вооружённым омоновцам, какая-то абсурдная гордость за Красноярск: тогда на Москву наводили ужас слухи о якобы приехавших из Красноярска вооружённых группах Русского Национального Единства…


Два слова о заметке анонима в «ЛитРоссии», которую называют чуть ли не доносом. Никаких открытий для себя я не сделал, всё, что аноним описывает, и так известно, а если и не известно, то предполагается. Более того – ничего страшного в описанных фактах-историях я не заметил. Литинститут – это вуз, и всё, что свойственно вузам, там также присутствует. Списывания, подмазывания преподавателей, любимчики-изгои и т.д. Ко всему прочему, вуз этот ещё и творческий: так что изрядную долю безумия и нелепицы необходимо подбавить в сравнении со средне-обычной вузовской бесовщиной. Ну, к примеру – зачем обижаться на мастеров, которые не ходят на семинары? Что вы вообще от них ждёте? Что они научат вас писать? Или что они пробьют вас в непробиваемый столичный литературный мирок? И то и другое они делать почти наверняка не будут, им просто это не надо. Не забывайте, что мастера прежде всего сами какие ни есть писатели, они заняты своим миром, своими книгами, и по нынешним временам всё, что они могут студенту дать – это радость общения, пусть не раз в неделю, как положено, но уж раз в месяц бывает, не правда ли?


Как раньше Лев Иванович Ошанин спасал Николая Михайловича Рубцова из трезвяков да от отчислений, такое теперь немыслимо. Теперь капитализм, конкуренция и никакой душевности. Вот если вы прославитесь, мастер будет гордиться тем, что вы у него учились, хотя для вашей славы пальцем не шевельнёт. Здесь вы сами должны. Мы сами должны.


И если вы в Литературном институте разочарованы, так не надо было очаровываться, друзья мои. Возможно, у очарованных прежде и разочарованных теперь были просто завышенные ожидания. Или непонимание сути того заведения, куда они поступают. А суть его такова:


Литературный институт, сейчас не знаю, но в прежние времена даже не входивший в Минобразования, а бывший в одной структуре с писательскими союзами, и есть не что иное, как одна из созданных государством организаций по взращиванию и контролю выгодных ему, государству, писателей. Получается, вопреки названию, Литературный институт к литературе отношения не имеет. Ведь литература, как и всякое искусство, в идеале совершенно свободная отрасль, более того, настоящая, большая литература всегда антигосударственна, ну или агосударственна, на худой конец.


Здесь всё просто и очевидно: власть не хочет проблем, не хочет свободомыслия, не хочет живой, здоровой, свободной литературы (любая власть везде и всегда). Чтоб не было этих проблем, она открывает специальный институт, где прикармливает выгодных ей, послушных писателей, которых, собственно, писателями и называет. Остальные так – графоманы. Институт этот работает десятилетиями, работает не вхолостую, а выдаёт продукт, который выдавать обязан (породу писателей, готовых встраиваться и соглашаться), в так называемой современной российской литературе через этот институт прошло абсолютное большинство ключевых персон, которые теперь спокойно сидят в издательствах, редакциях, благотворительных фондах (Фонде Астафьева, например). В итоге мы имеем, что имеем. А имеем мы всё: хорошую тёплую сытую жизнь, заграничные командировки, книги и публикации. Только вот литературы у нас нет, настоящей, большой, хорошей, а главное, свободной литературы (не только книг, но и процесса, процесса нет).

Антон НЕЧАЕВ,
г. КРАСНОЯРСК

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *