КРИТИКА: Руслана ЛЯШЕВА. АВАНГАРД В КОРОТКИХ ШТАНИШКАХ. НОРМАЛЬНО

№ 2001 / 8, 23.02.2015

    Ни для кого не секрет, что региональные литературные журналы отличаются от столичных. В них меньше политической трескотни и полемической злости, больше теплоты и внимания к «заурядной» жизни. Одних такая «провинциальность» раздражает, мол, сонное царство, а других, меня например, привлекает. Естественностью. Это в полной мере относится к молодёжному журналу «Странник», издающемуся в Саранске.

 

К какому Шекспиру идёт «Странник»?

 

   Начнём разговор с публицистики. Во втором номере за прошлый год в рубрике «Древо жизни» случайно встретились или по замыслу редакции (главный редактор Константин Смородин) состыковались две актуальные статьи. Священник Артемий Владимиров в «Уроках целомудрия как основы нравственного воспитания» (доклад на VII Рождественских чтениях в Москве) ратует за сохранение «пуританства» в школе и следование православным взглядам на здоровье и благородство. Ирина Медведева и Татьяна Шишова в статье «Право не знать» знакомят с окопавшейся в Ярославле американской организацией SIECUS и с её усилиями внедрить всестороннее сексуальное образование в наши школы. Проблема осмысливается с двух сторон — религиозной и педагогической; вывод один и тот же — целомудрие сохраняет здоровье детей и формирует их нравственность. Умные и хорошо аргументированные статьи, но название рубрики заставляет взглянуть на проблему «чувственности» масштабнее.

    Ведь сейчас во всех гуманитарных сферах идёт точно такое же противоборство здорового консерватизма и нахрапистой американизации, «вестеризации»; в том числе и в литературе. Однако за примером обратимся к изящной словесности не Саранска, а Москвы, где «котёл» художественной жизни кипит и бурлит.

    Намедни я прочитала в «Независимой газете» (от 15.02.2001 г.) статью Татьяны Кравченко «Шекспир, делённый на козу» и тут же сняла с полки книгу Фазиля Искандера «Под сенью грецкого ореха» (М., Советский писатель, 1979), чтобы самой разобраться в старых и новых традициях. Освежила текст в памяти и запоздало пожалела, что тираж из-за участия автора в «злополучном» альманахе «Метрополь» урезали до 15 тысяч — смехотворно малый для того времени. Это нынче цифра «3 тысячи экземпляров» поражает воображение. Пробежала глазами повесть «Дерево детства» о молельном ореховом великане в Чегеме, в которой прозаик, как бы последний раз оглянувшись на детство, прощался с «малой родиной». Какая прекрасная, чистая и целомудренная проза! Величественная природа Абхазии, суровые крестьяне, тяжёлый труд, домашние и дикие животные (коровы, козы, медведи, косули) — просто библейские по пафосу сюжеты.

    Однако о таком «библейском» Искандере критик даже не упоминает и обращается к его новому рассказу «Козы и Шекспир» («Знамя», 2000, N 1); и здесь мальчик пасёт коз, но как он не похож на прежнего простодушного малыша. Этот читает своим подопечным «Виндзорских насмешниц» и наблюдает, как козы приходят в игривое настроение под влиянием «игривого» Шекспира. Интерпретация любовной темы на «козлином» уровне как раз и восхищает Т.Кравченко. Она называет старой традицией то, что герой и прозаик приходят к твёрдому убеждению, что «Шекспир, делённый на козу, даёт человека». Далее следует и вовсе «весёленький» пассаж: «И понимание этой простой, но мудрой истины сразу изящно вписывает рассказ Фазиля Искандера в мировой литературный контекст, о чём прозрачно намекает и приятель героя, сообщив, что доказательство от противного — «Шекспир, делённый на человека, даёт козу» — известно уже очень давно».

    Что называется, приехали! Я не против постмодернизма, в искусстве нет сорняков, все цветы и растения должны произрастать. Никакая не старая традиция, наоборот, изыск моды. И ты, Брут! Не устоял. Давно известно, седина в бороду — бес в ребро. Но разве обязательно для постмодернистских забав возвращаться в Чегем и менять там библейские декорации? Я по этому поводу не разделяю радости Кравченко, на ум приходит абхазская пословица из финала повести «Дерево детства», которая хорошо комментирует постмодернистский Чегем: «Худшей корове коровник достался».

    Вернёмся от «Дерева детства» к рубрике журнала — «Древо жизни» и попытаемся представить, какого Шекспира и какого Искандера будут изучать целомудренные дети на уроке литературы? Великого трагика и библейского мудреца? Или двух «козлов»? Ведь ответ на такой вопрос дадут не священники и педагоги, а писатели. А они, похоже, забыли правило, известное русским модернистам в начале ХХ века, что мух и котлеты надо разделять, а не смешивать. У художественной элиты тогда были «эксперименты» и эстетские «забавы», а у народа — лубок и Жития святых. Между тем и другим была чёткая граница. Сейчас её нет. Внешне не видно; на самом деле она сохраняется в психологии людей. Статьи в рубрике «Древо жизни» позволяют надеяться, что «Странник» не заблудится в трёх соснах и выведет читателей к классическому Шекспиру и к «библейскому» Искандеру.

 

Авангард с «человеческим лицом»

 

    Иное дело — молодёжный авангард, или, как сказал о своей прозе Юрий Поляков, постмодернизм с «человеческим лицом»; Шекспиру не помеха. В Саранске, во Владикавказе или, скажем, в Нижневартовске именно такой и развивается.

    Герой повести Эдуарда Севостьянова «Ящерица» («Странник», 2000, N 4) неотразимо современен. Лизард, что по-английски означает «ящерица», словно демонстрирует «джентльменский» набор тинейджера: репетирует в подвале с рок-группой песни собственного сочинения, пьёт портвейн из бутылки, курит травку (не очень, чтобы очень, а балуется) и видит глюки, то есть галлюцинации, один другого замысловатее. Словом, неотразим ддя девушек, певица Ида чуть не умерла от любви к Лизарду, но, слава Богу, ожила после сердечного приступа; не менее обаятелен он и для друзей. Приятели вместе с ним, как в озеро, запросто погружаются в параллельный мир, постигая в перерывах между репетициями метафизическую первооснову бытия.

    О чём, короче, повесть? О рождении песни «Пыльные ночи», сочинённой рассказчиком на тусовке, а также о любви, побеждающей смерть.

    В первой книге Максима Горького, в сборнике рассказов «По Руси», разворачивается похожий сюжет. Две женщины летним вечером на лавочке у ворот сложили песню. Тут всё то же самое, что и в повести «Ящерица», ну то бишь томление молодых душ, творческая истома и разрядка напряжения в песне. Конечно, через столетие юные волжане песню сочиняют не на лавочке, а в подвале Дома культуры (андеграунд прочно закрепил место действия) или, на худой конец, на крыше многоэтажной «башни». Естественно, столетие назад о глюках и слыхом не слыхали. И ещё одна особенность появилась буквально в последние годы — это англицизмы, обильно уснащающие молодёжный сленг. Вместо обычного слова, например «день рождения», тинейджеры бросают «бездник» (образовано от двух английских слов: birth dag); «прикольная» лексика даёт подростку ощущение своей полноценности и позволяет «общаться в кайф». Само собой, всё это двум «тёлкам» в рассказе Горького и во сне не снилось, не то что наяву было недоступно.

     Нафаршировать стиль «бездниками» легче, чем раскрутить интригу, вылепить индивидуальные характеры (Горький-то был мастак) и воссоздать настроение… Где-то я слышала фразу: «Впечатление надо передавать впечатлениями», — как будто сказанную о лирической прозе. Действительно, читателя надо не проинформировать, а настроить на впечатление.

    Интриги у Севостьянова, честно говоря, никакой нет, характеры тоже словно на одно лицо, зато настроение — надо отдать ему должное — присутствует в полной мере: раскованность, импульсивность и так далее.

    Стоп-стоп, осенило меня вдруг, да ведь ослабленная интрига и однообразие типажей — обычное дело для молодёжной прозы. Все конфликты у юных героев ещё впереди, а характерами они как раз стараются быть похожими друг на друга. Так что у Севостьянова в «Ящерице» всё — о’кей. Кстати, почему бы не назвать этот авангардизм ходовым словцом — скинхедовский (от двух английских слов: skin — «кожа» и head — «голова»)? Можно ещё проще: авангардизм «бритоголовых». Не важно, что Лизард отрастил шевелюру до плеч, стиль его поведения соответствует «бритоголовым» (за подробностями — к Сергею Беликову в «Литературной России», 2001, N 4).

    Словом, постмодернизм с «человеческим лицом», или авангард-скинхед, успешно прописался в «Страннике».

 

Не авангардом единым…

 

    Вообще-то «Странник», хоть и молодёжный журнал, на авангарде не зацикливается и справедливо полагает, что все жанры хороши, кроме скучного. Приятно радует прижившаяся здесь новинка — жанр non-fiction, то есть «невымышленная» проза, документальная. Её очень умело представляет Иван Капитонов повестью-эссе «Знаясь с умными людьми» («Странник», 2000, N 3 и N 4).

     От погибшего старшего брата прозаику осталась синяя записная книжка, наполовину заполненная разными цитатами. «Так было положено начало коллекции афоризмов, увлечению, сильно повлиявшему на мою жизнь», — сообщает автор об истоках своего творчества.

   Большой «спец» был Артур Шопенгауэр, его «Афоризмы житейской мудрости» (в книге «Свобода воли и нравственность». М., Издательство «Республика», 1992) остаются кладезем философского любомудрия, но затмить славу Заратустры (Ницше Фридрих. Соч. в 2-х томах. Т. 2. «Так говорил Заратустра». М., Издательство «Мысль», 1990) ему всё равно не удалось.

    Афоризмы не сочиняются, а приходят в голову авторам Бог весть откуда, как озарение. Удачные становятся народными пословицами. Дипломата Александра Грибоедова никто не помнит, а поэта знают все, потому что афоризмы из поэмы «Горе от ума» перекочевали в пословицы: «Шел в комнату — попал в другую», «Служить бы рад — прислуживаться тошно» и т.п. Афоризмы, как яркие бабочки, украшают обыденную речь.

    Жаль, что у Шопенгауэра не было большого состояния и он не оставил капитала на премию вроде Нобелевской, но предназначенной для создателей афоризмов; трудный жанр того стоит. Такую премию можно было бы назвать «Трёкало» и для начала вручить Ивану Капитонову, а лучше — его жене за афоризм: «Не надо трёкать языком». В четырёх словах — наша эпоха выражена с предельной полнотой. Такой лозунг можно вывести хоть в Государственной Думе, хоть в студии любого канала ТВ; будет на своём месте.

    Повесть-эссе освободила автора от всех жанровых ограничений и позволила дерзать во все лопатки. Тут Вольтер с Байроном, Сталин с Христом, саранские аборигены и общероссийские «звёзды». Все наперегонки друг друга «подначивают» и афоризмами разбрасываются. Не соскучишься, ещё чего-нибудь и запомнишь на всякий случай, чтобы блеснуть небанальной мыслью в домашнем или служебном окружении.

    Например, идёт у Капитонова замечательный эпиграф:

    «— Подавайте, Василий Васильевич, за октябристов, — кричал Боря, попыхивая трубочкой.

    — Твои октябристы, Боря, болваны; но так как у жены твоей удивительные плечи, а сестра твоя целомудренна, то я подам за октябристов.

    В. Розанов«.

    Затем следует текст: «Выборы. Как-то незаметно они вошли в наш дом и уселись на самом видном месте: без Государственной Думы уже не представляем нашей жизни, без выборов в местные Советы нам скучно — мы зеваем, прикрывая рот ладошкой, и говорим окружающим: «Что-то давно выборов не было, месяца два, пожалуй». Что ни говори, а жизнь только тогда начинает играть красками, когда приближается очередное народное воелизъявление».

    Последняя фраза — нормальный афоризм. Предпоследняя — тоже. Тема выборов, похоже, долго не отпускала любителя афоризмов, он её крутил и катал в извилинах с большим усердием. Вот следы интеллектуальных упражнений: «…Обратил внимание, что тары для мусора и для бюллетеней называются одинаково — урна. Символично. У тех, кто придумал эту игру, было сильно развито чувство юмора и здоровый цинизм».

    Ещё одну «изюминку» из батона выковырнем: «Единственные технологии, непрерывно совершенствующиеся в нашей бедной, очумелой стране, — избирательные…»

    Каково? Это же перл! Такого «произведения» не постыдился бы и Артур Шопенгауэр.

    Нет-нет, пора редакции журнала «Странник» вводить премию «Трёкало», чтобы исправить оплошку «весёлого» пессимиста, немца. И немедленно вручить (первой степени) Ивану Капитонову. Ведь сейчас без призов — то Букер, то Антибукер — ни шагу в литературе не ступить.

    «Трёкало» второй степени можно было бы, не мудрствуя лукаво, уступить Игорю Блинову за морские побасёнки: «Стасики», «Сейчас! Сейчас!», «Бизон», «Так в чём же суть?», «С Божьей помощью»; рубрика «Смехогорье» (2000, N 4). За ним бы в очередь выстроились насмешники Семён Очепяткин (спрятался за псевдонимом; ничего, разыщут голубчика) с «Ляпами» и Геннадий Чиняев с пародиями, а также Антонина Зиканова с байками о медицинском сервисе. Для одного номера столько юмористов? Вовсе не хило!

    Можно порадоваться, что в Саранске за годы реформ смеяться не разучились, а как будто даже больше навострились. Что ж, смех ведь для здоровья, что масло коровье; стало быть, восполняют калории.

    Много и других рубрик в «Страннике». Например, «Историческая кухня» при ближайшем знакомстве оказывается не кухней, а настоящим рестораном, где много тем и героев на выбор — от Струйского до Бахтина.

    Социолог Александр Бажанов с большой пользой наполняет рубрику «На нашей улице» данными очередных опросов жителей Саранска и толковым комментарием.

    Особого разговора требует поэзия журнала; очень умело наполняется рубрика «Новые имена» стихами и прозой. В критике можно отметить рецензию на книги Леонида Бородина, написанную прозаиком Юрием Самариным. Из номера в номер печатается фантастика, что для молодёжного журнала отнюдь не последнее дело.

    Приличный журнал, столичным жителям хочется посоветовать на него подписаться. Уверяю, не прогадаете.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *