Адрес молчания
В этом году в Туле открыли мемориальную доску Бориса Слуцкого
№ 2024 / 33, 30.08.2024, автор: Алексей МЕЛЬНИКОВ (г. Калуга)
Из этих весей Толстой уходил в молчание. Слуцкий ради молчания, наоборот, сюда пришёл. На улицу Николая Руднева в Туле лучше заезжать через Ясную Поляну. Крюк небольшой, зато многое проясняющий – например, глубину величественной немоты. Когда итог подведён, а точки в жизни не расставлены. Когда, казалось бы, всё сказано, но невысказанное продолжает жечь душу изнутри. Когда ещё живёшь, а жизнь закончилась…
На полуфразе, нет на полуслове,
без предисловий и без послесловий,
на полузвуке оборвать рассказ,
прервать его, притом на полуноте,
и не затягивать до полуночи,
нет, кончить всё к полуночи как раз…
Обычная пятиэтажная «хрущёвка». Всего два подъезда. На фасаде номер – 68. Многие годы я искал повод здесь побывать. Зачем – и сам не сумею объяснить. Здесь Борис Слуцкий не написал ни строчки. Не принял ни одного из многочисленных своих почитателей. Не обзавёлся новыми литературными связями. Зато растратил все старые. До смерти ютился в комнате в квартире брата Ефима. Четыре года тихо бродил в тени ближних аллей. Исправно ходил в булочную и за молоком. Помогал с литературными занятиями племяннице. Читал газеты. Не брал в руки книг. Не подходил к телефону. Изредка общался с внешним миром записками. Молчал. Страдал. Сбегал. Бросался под трамвай. Болел невыговоренными стихами. Или – теми, что спалил себе душу, написав после смерти жены за несколько бессонных ночей более двухсот…
…По улице пройду и стану
жестикулировать,
судьбу свою я не устану
то регулировать,
то восхвалять, то обзывать,
и даже с маху
с себя её поспешно рвать,
словно рубаху.
Пытаюсь угадать, к какому из окон приникал Борис Слуцкий, наблюдая за спешащими по утрам по своим делам туляками. Надеюсь, что кто-нибудь выйдет из подъезда, и тогда спросить: а помните жившего в середине 80-х здесь поэта? Увы, на скамейке у подъезда расположилась лишь пара местных алкашей. Не старых. Да поодаль – несколько смуглых мужчин, по виду – гастарбайтеров. Вряд ли есть смысл заводить беседу. Единственная радость – недавно установленная с торца дома мемориальная доска: «В этом доме с 1982 по 1986 год жил Слуцкий Борис Абрамович…» И далее – регалии. Их у поэта множество: и военных, и – нет. Хотя, по существу, всего одна – ПОЭТ. Причём – с напрашивающимся эпитетом ВЕЛИКИЙ…
Это я, Господи!
Господи – это я!
Слева мои товарищи,
справа мои друзья.
А посерёдке, господи,
я, самолично – я.
Неужели, господи,
не признаешь меня?..
…Что ты значил, Господи,
в длинной моей судьбе?
Я тебе не молился –
взмаливался тебе.
Я не бил поклоны,
не обидишься, знал,
и всё-таки, безусловно,
изредка вспоминал…
…Ты прощай мне, Господи:
слаб я, глуп я, наг.
Ты обещай мне, Господи,
не лишать меня благ:
чёрного тёплого хлеба
с жёлтым маслом на нём
и голубого неба
с солнечным огнём.
Так и не получилось уточнить этаж, квартиру, окно… Не удалось расспросить очевидцев. Есть ли они тут ещё – бог ведает. Племянницы Ольги Фризен, в семье которой жил поэт, уже четыре года как нет в живых. На коротком случайном видео из квартиры – маленькая комната, старый диван, большой шкаф с книжками – их Слуцкий, как утверждала семья поэта, почти никогда не раскрывал. Всё было в жизни им уже прочтено. И пережито – тоже.
…Последний шанс значительней иных.
Последний день меняет в жизни много.
Как жалко то, что в истину проник,
когда над бездною уже заносишь ногу.
Ему не писалось десять лет по смерти обожаемой супруги Тани: шесть – в московских клиниках и дома, и последние четыре – в тульской квартире брата. Здраво утверждал, что сошёл с ума. Хотя размышлял умно и пронзительно. Жадно внимал новостям, хотя чаще всего не искал с ними встречи. Упорно отнекивался от старых друзей, хотя многие из них готовы были предоставить надорвавшемуся поэту свой кров. Как тот же Евгений Евтушенко или школьный товарищ Пётр Горелик. Рвались вытащить товарища из депрессии и Булат Окуджава, и Дмитрий Сухарев. Тщетно – Слуцкий упорно молчал и продолжал молчаливо отмеривать свои прогулочные километры вдоль улицы Николая Руднева.
Память об этих шагах пришлось в Туле долго отстаивать и самоотверженно воскрешать. Почти сорок лет. Раньше удостоить обычную городскую пятиэтажку упоминанием о жившем здесь лучшем поэте страны – не получалось. Такова сила бюрократии. Или – чего-то ещё, неведомого, что порой не позволяет назвать светлое – добрым, а никчёмное – злым. Но иногда это удаётся, и тогда, как это случилось со Слуцким в Туле в этом, юбилейном году, памятную доску ему с подачи общественников пробьют… прокуроры, будучи растроганные фактом обладания Борисом Абрамовичем юридического диплома.
История над нами пролилась.
Я под её ревущим ливнем вымок.
Я перенёс размах её и вымах.
Я ощутил торжественную власть.
Эпоха разражалась надо мной,
как ливень над притихшею долиной,
то справедливой длительной войной,
а то несправедливостью недлинной…
Я попытался воспроизвести его маршрут. Сначала пару раз обошёл дом – ничего особенного, каких сотни в городе. Из подъезда – сразу детский сад. На улицу – общежития университета. Проезжая часть разделена аллеей. Скорее всего, уставший поэт прохаживался по ней, особенно дорожа уютной тенью в жаркое лето. Чуть поодаль – магазин, за ним – ещё. Наконец, главный – Тульских и Белёвских пряников. Был ли он при Слуцком – возможно. А может быть – и нет. А вот Салона красоты, что соседствует теперь с мемориальной доской поэта, скорее всего, в доме не было. Хотя Слуцкий вряд ли бы что-нибудь против него имел. Красота, как-никак, обязана спасти когда-нибудь этот сумасшедший мир…
Уйду, недочитав, держа в руке
легчайший томик, но невдалеке
пять-шесть других рассыплю сочинений.
Надеюсь, что последние слова,
которые расслышу я едва,
мне пушкинский нашепчет светлый гений.
Тула – Калуга
Фото автора
Спасибо, Алексей! Чтобы так написать, надо глубоко прочувствовать состояние души поэта. Он ушёл не дописав, не рассказав, что мучило его.
Многое в тексте требует уточнений
Согласен: например – номер квартиры. Его кто-то знает, я – нет. И – как бы в ней побывать. Была такая мечта..
НЕКОТОРЫЕ УТОЧНЕНИЯ.
1. По воспоминаниям племянницы Бориса Абрамовича Ольги Ефимовны Фризен-Слуцкой:
“Приезжали к Борису Абрамовичу в гости в Тулу его давние знакомые: Елена Моисеевна Ржевская и Евгения Самойловна Ласкина.
С ними он ездил в Ясную Поляну, на дачу Слуцких. Кстати, на даче Борис Абрамович проводил все лето.
Но многим гостям Б.А. Слуцкий отказывал в приеме. Так, он отказал барду Дмитрию Сухареву, доктору биологических наук, который по совместительству наездами из Москвы преподавал в пединституте.
Случайно попал к нему тульский писатель Владимир Лазарев, живший в это время уже в Москве. Он представился по телефону по фамилии, а Слуцкий подумал, что это литературный критик и литературовед Лазарь Лазарев, которому он отказать не мог. Ну а другие тульские писатели даже не проявляли желания посетить его…”
2. По воспоминаниям О.Е. Фризен-Слуцкой: “Помогал внучатому племяннику Пете делать домашние задания по литературе”.
3. По воспоминаниям О.Е. Фризен-Слуцкой, все четыре года в Туле Борис Абрамович общался по телефону.
4. Квартира находится в подъезде, ближайшем к торцу дома, где ныне памятная доска, на втором этаже слева, когда идешь с лестницы. Там сейчас никого нет – внучатый племянник Петр давно и постоянно за границей, других родственников нет. Окно Бориса Абрамовича выходило во двор, где подъезды.
5. По воспоминаниям О.Е. Фризен-Слуцкой, обычная прогулка Бориса Абрамовича была по проспекту Ленина (туда быстро можно выйти дворами) – до здания УВД и обратно. А не по улице Николая Руднева.
6. Тульская областная прокуратура, которая очень помогла с установкой памятной доски, обратила внимание, что Борис Абрамович в начале Великой Отечественной войны служил в военной прокуратуре.
7. По “аллее” на улице Николая Руднева никто никогда не гулял, там нет и не было дорожек – это газон, разделяющий полосы одностороннего движения.
8. Магазина Тульских пряников в этом районе тогда не было. А Белевских пряников тогда в помине не знали.
9. В помещении, где сейчас “Салон красоты”, тогда была как раз та самая булочная, в которую ходил Борис Абрамович.
Спасибо!
Может, тогда подскажете, где можно поискать письма Бориса Слуцкого брату периода средины 50-х и середины 60-х. Ищу информацию о его кратком пребывании в Тарусе, куда он приглашал брата в гости.
Ольга Ефимовна показывала мне какие-то письма Бориса Абрамовича, но не помню уже, какого они были временного периода. Были и книги Бориса Абрамовича с его автографами… Где сейчас все это – кто знает… Ольги Ефимовны давно нет в живых.
Да, очень жаль, что многое из архива поэта утрачено. Остаётся надеяться, что – не навсегда…
Встретил в книге Петра Горелика “По теченью и против теченья…” выдержки из многих писем Бориса Абрамовича, в том числе и брату Ефиму. В частности, вот такое: «Дорогие родственники! Мы сняли полдома в Тарусе. Будем рады, если вы нанесете нам визит, благо вам как автовладельцам передвигаться по Калужской области сподручнее. Дорога Серпухов — Таруса — тридцать километров — вполне проходима».
Так что, возможно, какие-то письма Слуцкого были переданы Ольгой Ефимовной другим литераторам для использования и опубликования.
Да, я видел это письмо в книге П. Горелика и Н.Елисеева. В РГАЛИ, действительно, много тетрадей и записных книжек Б. Слуцкого периода 50-60-х. Может в какой-то из них и проскочит этот адрес. Выбраться бы в архив…Точно знаю, что в Тарусе Слуцкий наведывался в гости к Заболоцком, Оттену, общался с Галиной Арбузовой, его узнавали в семье театральных деятелей Щербаковых.
Есть информация (неуточненная), что сохранившиеся материалы по Борису Абрамовичу внучатый племянник Петр передал в Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ).
Номер – не главное. Сейчас там никто не живет.
Главное – подробности: https://mktula.ru/news/n/138325/?ysclid=mlqpg4ozp5799962992
Спасибо, Дмитрий: уточнения информативнее самой статьи. А номер квартиры… какая разница, какой номер.
“Какая разница” у нас почти всегда и везде…
Только я пробивал (именно – пробивал!) памятную доску Борису Абрамовичу Слуцкому в Туле около 10 лет. А раньше меня и параллельно со мной другие тоже пытались пробить. Помощь пришла неожиданно – от областной прокуратуры.
Ещё раз – огромное Вам спасибо за сохранение памяти о выдающемся поэте!
Настоящая литературная достопримечательность! Вот бы сделать маленький мемориальный музей – коль квартира пустует. Столько всего бесценного утрачивается…
Квартира – частная собственность. Она может сколько угодно времени быть в закрытом состоянии. Другое дело – отдельный литературный музей для Тулы нужен, а там возможна целая экспозиция по Б.А. Слуцкому. Говорят, что такая есть в небольшом и камерном тульском музее еврейской культуры. Но я там не был.
К тому же, это жилой дом. Нужно, как минимум, согласие всех жильцов. Затея организации музеев в квартирах жилых домов – безнадежна.
Вы неправы – музей/театр Булгакова на Садовой в Москве – тому ярчайшее свидетельство. Ухоженный двор, тишина в общем подьезде. А граффити на стенах – Бэнкси отдыхает. Народ их на фото и видео снимает. Опять же 2 кафе практически во дворе. Так что все возможно, если захотеть и власти убедить.
Там явно сработал эксклюзив с “нехорошей квартирой” номер 50.
А, к примеру, квартира Николая Рубцова (его собственная – не родственников) в Вологде до сих пор жилая.
“Дмитрию”. Вы хоть поняли, что Вякнули: ” А, к примеру, квартира Николая Рубцова (его собственная – не родственников) в Вологде до сих пор жилая”.
То есть, вы подбросили идею в той Квартире организовать домашний музей русского национального поэта Н.М. Рубцова. Вы в курсе ?, что в той квартире Н. Рубцов был зверски убит.
И о чём посетителям должен будет рассказывать “зав. музеем”?
“Юрию”
Слово “вякнули” сразу выдает уровень;)
А Вы в курсе, что на Черной речке в Петербурге постоянно собираются люди, проводят литературные встречи?
Вариант с музеем в квартире, конечно, сложен, но не безнадёжен. Помимо Булгаковской – есть музей-квартира Бродского в Питере в “Доме Мурузи” “Полторы комнаты”. Там же в Питере – квартира Довлатова – не совсем музей, но хоть что-то… Борис Слуцкий достоин хорошей памяти…
Но есть еще одна тонкость: эта квартира в Туле – родственников Слуцкого, а так квартира у него была в Москве, где он до этого длительно жил.
Превратить квартиру в музей в многоквартирном доме не так просто. Не говоря о том, что нужны разрешения и от соседей, от многих организаций, и даже от санэпидемстанции и тп., это должно инициировать известная организация. Мемориальные квартиры являются обычно филиалами музеев, там должен быть директор, экспозиция, проводиться работа с посетителями. Например, квартира С.Рихтера получила статус мемориальной по инициативе И.Антоновой, под эгидой ее музея, было выкуплено соседнее помещение, проведен ремонт, в квартире устраивались экскурсии и музыкальные вечера.
Ещё один (кроме квартир Бродского и Довлатова в Питере) пример музея в многоэтажном доме – музей-квартира академика И. Павлова на Васильевском острове в Доме академиков. Мемориал в окружении обычных бытовых проблем: разномастных соседей по подъезду, протечек воды на потолке от нерадивых собственников сверху и т.д. Но музей – чудо! Да и идеальный вариант с организацией музея в отдельном доме не всегда срабатывает. Как, скажем, в Калуге, где отвернулись от домов, связанных с жизнью писателя Бориса Зайцева. Или – в Тарусе (Марфино), где похоронили идею спасения дома, где работал Юрий Казаков.