Детектив о секте, бедных людях и наркозависимых
О новой книге Веры Богдановой
№ 2025 / 35, 04.09.2025, автор: Олег ПЕТУХОВ
Вера Олеговна Богданова – популярная писательница (интервью в журналах, выступления на радио, профессиональные фотосессии, презентации в городах страны, перевод книг на иностранные языки). «Артист письменного жанра» (её определение) пишет жанровые произведения. Её книга «Семь способов засолки душ» (бумажная книга, аудиосериал) не является исключением – это настоящий детектив, в котором все преступники будут выведены на свет.
Вот у писательницы Лены Элтанг в романах «Картахена» и «Радин» идёт деконструкция жанра, а у Богдановой Веры не идёт. С первой главы понятно, что такие главные герои, как галлюцинирующая покойниками несчастная Ника Дагаева и галлюцинирующий медведицей простой мясник Рома Баев («По старой части кладбища, в мягкой морозной дымке идёт медведица»), способны только собрать доказательства о противоправной деятельности сектантов, а чтобы всех поймать и «закрыть все секты» нужны герои уровня Первого отдела Следственного комитета РФ полковники Брагин Ю.И. и Шибанов М.В.
«Это в романах у нас следствие ведут кто ни попадя, от санитарки до монтёра, а в жизни на это есть следственные органы».
В 2019 году главная героиня возвращается на родину, в город Староалтайск, из города Омска, в котором прожила 12 лет, где во время приступов «лежала в больничке». Воспоминания непростого детства оживают во время прогулок главной героини по городу, фактически ретроспектива про ужасные девяностые и нулевые. Город как паноптикум. Сейчас ретроспектива – характерная тенденция в культуре. Качественные, но жестокие произведения выходят: сериал «Лихие», второй сезон сериала «Фишер», переиздание «Елтышевых» Романа Сенчина, выход кинофильма «1993» по книге Сергея Шаргунова.
Литературный критик Галина Юзефович пишет о «Семи способах засолки душ»:
«Читатель не получает ответа на базовый, и, казалось бы, совершенно правомерный вопрос, что перед ним – триллер мистический или обычный, детективный».
Можно ответить, что мистика начинается из-за того, что Ника перестаёт принимать лекарства в первой главе. («Обезволивающее летит в мусор, а обезболивающее остаётся»). Отчётливо показана писательницей взаимосвязь: места из детства навевают героине воспоминания об умерших людях (Айта, Дагаев, Лена, Надя, Наталья), которых больной мозг проецирует в виде призраков. Но стоит только Нике щёлкнуть резинкой по запястью, или навести камеру на телефоне на объект, как галлюцинации пропадают, а «мир обретает плотность и постоянную форму», и мистика улетучивается. То есть те читатели, которые надеялись получить книжное подобие кинофильмов «Готика» и «Сайлент Хилл», его не получат от Богдановой, так как писательница пошла другим путём.
Почему? Тут важно поговорить про главную героиню. Мистика нужна сугубо в практической цели, чтобы показать беззащитность главной героини.
«У Аси Володиной есть школьная трилогия, а у меня теперь есть трилогия о насилии и беспомощности. Как один измотанный человек, лишённый голоса и сил, пытается изменить всё происходящее вокруг» (Вера Богданова в интервью Константину Мильчину).
Важен социальный контекст «Семи способов засолки душ». Спайка бандитов и чиновников приводит к замалчиванию преступлений в городе Староалтайске.
«Вы нашли, кто тут у вас доводит девушек до самоубийства? Почему о них не говорят? А чего о них говорить? Наркоманки кончают с собой, вот это новость».
Вера Богданова в интервью Кристине Майер:
«Мне важно, что люди после прочтения книги начинают задумываться о своей ответственности. Она не очень большая, безусловно, невозможно в одиночку изменить весь мир. Но всегда можно начать с себя».
Ужас в том, как заманивают в секту людей, на примере Ники. Она актив – наследница состояния самопровозглашённого шамана Леонида Дагаева (лидера секты «Сияние», инфернальной личности, обвинённого в ряде преступлений).
«Можно ли считать серийным убийцей того, кто серийно доводит до самоубийства?».
«Там столько после Дагаева осталось, – заводы – дома – пароходы».
Пока она принимала таблетки («с утра не сможешь встать, весь день спишь и ночью тоже, болтаешься в мутной отрыжке дня без свежих мыслей»), и жила в г. Омске, Дагаева В.Л. вполне устраивала «Узкий круг» (чингизидов или точнее дагаевцев, которые продолжили деятельность организации уже под другим названием после смерти шамана).
«Настоящим шаманам нельзя брать деньги. Это пожертвования на наш храм, на приют, на организацию и костюмы. У нас профсоюз. Мы платим налоги. Это духи. Здесь место злое. Поэтому людям нужна защита, людям нужны мы».
Семь мужчин, важнейших наставников, лиц которых на ритуалах никто не видел, только голоса. Высшие наставники носили деревянные маски.
«Они считают, что кругом всё те же девяностые».
Рядовые сектанты, уверовавшие, что «в них больше измерений и цветов» обрабатывают главную героиню на протяжении всей драматической истории.
«Андрей Аникин (патлатый): «Я преподаю йогу и лечу людей. У нас не «Сияние». Мы поддерживаем друг друга. Мы помогаем наркозависимым».
«Большая сила в Никиной крови, её отец, мог даровать жизнь и забирать её, отец ещё жив, потому что шаманы не уходят. Ты не представляешь, какой у тебя потенциал. Ты начинаешь видеть тонкий план. Ты – новый аватар Великого духа. Ты выше их всех. У тебя сотни имён. Ты говоришь с духами. Ты левитируешь. Ты видишь предков до десятого колена».
Подытоживая, всё это приводит к печальным последствиям: Ника и бубен отцовский находит («На желтоватой, потрёпанной временем коже – Луна, шаман, дочери Ульгеня, птицы и медведи. Не копия для туристов – настоящий»); и отражение в зеркале меняется с ней местами («Другая Ника улыбается, показав звериный клык»). Как в стихотворении у петербургского поэта Александра Пелевина:
Потому что с этой секунды мои зрачки – не мои зрачки,
И моё лицо – не моё лицо, и рассудок уже не мой.
Запредельно спокойны его глаза и движения так легки,
И мне кажется, будто он едет ко мне домой.
Жуть наводит внутренней быт секты (этого отталкивающего рудимента родоплеменного строя). Вера Богданова чётко выделяет, что местный быт и местные порядки, что в девяностые и нулевые, что в 2019 году не претерпели изменений.
Жертвы секты лишались средств, жилья и личного имущества. Жили в общежитиях. Сутью этого «учения» как раз была смесь религий, йоги, шаманизма, медитативных практик. Хотя «нет никакого реального подтверждения, что практики кому-то помогают». В организации культивировалось негативное отношение к семье, отказ от образования, воспитания детей и ухода за престарелыми родителями. Одним из условий вступления в секту считался разрыв семейных уз. Для полного подавления воли в «Сиянии» применялось психологическое насилие, были случаи группового употребления наркотических средств, изнасилований. Наставники вступали в связи с несовершеннолетними. Создана такая атмосфера неопределённости, эмоциональной доминантности и присущей всем людям в критические моменты жизни особой доверчивости, при которых любая информация просто не могла восприниматься критически рационально.
«Девки который год уходя в секты, живут вдесятером в одном притоне, ещё и платят за него. С детьми живут».
Только «те «Семеро», сами в своё г… про духов не верят ни хрена. Они зарабатывают деньги, а Ника для них – досадная помеха».
Таких людей описал в своём трактате о самосожженцах «Отразительное писание о новоизбранном пути самоубийственных смертей» ещё в 1691 году инок Ефросин:
«Великие злотворцы, мерзкие учители, скверной своей корысти ловители, злии ненавистницы, губители и злые престители, душеяды и душеглоты, скверн всяких рачители и объядения служители».
Уход в секту близкого человека – это личная история писательницы. Поэтому «Семь способов засолки душ» прожитая и понятная. То, что не чувствовалось в «Сезоне отравленных плодов». Хотя у книжных персонажей в «Сезоне» и были прототипы из окружения автора. Оптику надо было навести на других персонажей – сделать главной героиней двоюродную сестру Дарью. А то с Женей, с высшим образованием из благополучной семьи, мало происходит приключений и злоключений, а из ошибок юности инцест и аборт. Вследствие этого приходится искусственно вводить на миг персонажей-родственников и персонажей-друзей, которых перемалывают исторические события, вызывая психологические травмы у героев. Хотя есть Дарья, которая не вылезает из неприятностей. Это же конкретно про неё Богданова В.О. говорит:
«Насилие – терпение – молчание – это замкнутый круг, который необходимо разрывать. Чем больше мы учимся говорить о травах, тем больше вероятность, что несправедливость больше не повторится»!
В целом, в «Семи способах засолки душ» хорошо проработан город Староалтайск (литературные экспедиции в город Барнаул прошли не зря), местный социум, персонажи выпуклые, а время нелинейно в отличие от «Сезона отравленных плодов». Даже жаль, что формат аудиосериала, который был взят за основу проекта, не дал нагрузить текст дополнительным материалом. Это нисколько не умаляет качество текста книги. Как «Цикады» Володиной – приложение к онлайн – сериалу, а «Золото Умальты» Погодиной-Кузминой – приложение к кинофильму, но обе книги интересные и динамичные.
Колоритны личности в книге «Семь способов засолки душ». Пожалуй, о них охота почитать побольше. Вся надежда на то, что будет продолжение, в котором появится брат Андрея Аникина, которому Ника пишет сообщения, больше времени уделят деятельности ФСБ и прочее.
Литературный критик Александр Рязанцев хвалит писательницу Веру Богданову за важную тему, поднятую в «Семь способов засолки душ»:
«Мы как-то привыкли за последние годы, что секты – давно в прошлом и где-то далеко. Роман доходчиво и убедительно напоминает – нет, не далеко. Секты есть. Они рядом. И надо быть осторожным».
Было бы замечательно, ежели бы писательница в конце книги привела сухую статистику о том «сколько сект закрыли в двадцатые годы двадцать первого века в России» как делают в телесериалах и кинофильмах: «Ветреная река», «Мёрзлая земля», «Слово пацана» и т.д.
Ужжжжоссс…