Эпоха в лицах: Николай Каипецкий, Анна Гурьянова, Наталья Ложевская

Рубрика в газете: Эпоха в лицах – XXI век, № 2026 / 3, 23.01.2026, автор: Николай КАИПЕЦКИЙ, Анна ГУРЬЯНОВА, Наталья ЛОЖЕВСКАЯ

Николай Каипецкий

 

Уже получивший известность в родном городе, несмотря на молодые годы, талантливый обнинский автор-исполнитель Николай Каипецкий убежден: настоящее творчество – это честный разговор с думающими людьми и послание в вечность. В интервью мы поговорили о патриотизме без конъюнктуры, силе слова и о том, какой след стремится оставить автор.

 

 

– Николай, в чем вы видите главные преимущества бардовского жанра в наш цифровой век?

– Как бы ни менялись форматы, суть любого искусства остается неизменной. Булат Окуджава когда-то очень точно определил, что авторская песня – это для думающих людей. Вот в этом и есть ее главное преимущество и сила. Это не просто слова, положенные на музыку, это способ коммуникации, почти что интеллектуальное рукопожатие. Через авторскую песню ты обретаешь единомышленников – будь то коллеги-авторы или слушатели, которые ценят не столько мелодию, сколько мысль, стоящую за словом.

– А чей голос в этом большом разговоре для вас является творческим маяком, ориентиром?

– Если говорить о классиках жанра, то для меня это, безусловно, Александр Галич и Александр Башлачёв. Их ценю не только за безупречное владение поэтическим словом, но и за ту гражданскую позицию, которую они в это слово вкладывали. Они были поэтами, для которых творчество и гражданская совесть не существовали раздельно. Из менее хрестоматийных, но для меня очень важных фигур – Марк Фрейдкин. Он писал изысканные, остроумные, слегка хулиганские вещи в духе Брассенса, которого, кстати, прекрасно переводил. Для меня он – непревзойденный пример работы со словом, его оттенками и игрой.

– Вы упомянули Галича – фигуру глубоко диссидентскую. Это подводит нас к сложному вопросу. Как вы считаете, что является истинным патриотизмом для поэта: безоговорочная поддержка власти и страны или, напротив, честное и рискованное обличение язв общества?

– Власть и страна – далеко не синонимы. Страна – это народ, его история, культура, язык. Власть – это временная администрация. Истинная любовь к стране означает трезвый, неравнодушный взгляд на все, что в ней происходит. Поэт не должен быть придворным одописцем, он – голос и совесть нации.

– Насколько эта гражданская, социальная линия важна лично вам? Или вы все же больше склоняетесь к сфере личных переживаний, любовной, философской лирике?

– Гражданская лирика для меня чрезвычайно важна. Более того, мне кажется, что на нынешнем этапе она наиболее точно отражает мой качественный уровень как автора. Это тот пласт, где происходит самое интенсивное высказывание.

– И какой главный посыл вы вкладываете?

– Знаете, когда автор начинает разжевывать, что именно он хотел сказать, отчасти пропадает смысл самого творчества. Стихи и песни должны говорить сами. Если прочесть мои тексты, думаю, посыл будет вполне ясен.

– Ощущаете ли вы в процессе творчества идеологическое давление власти и общества? Сталкиваетесь с неприятием ваших тем или позиций?

– Да, такое, к сожалению, бывает. Мир поляризован, и любое высказывание, выходящее за рамки банальности, может кого-то задеть. Но я стараюсь не обращать на это внимания и концентрироваться на сути, а не на шуме вокруг.

– Что вы считаете своим главным творческим достижением на сегодня?

– В прошлом году я стал победителем Международного онлайн-фестиваля «Связь времён и сердец». Особенно важным для меня было признание моей песни под названием «Хлеба и зрелищ». Это важное подтверждение того, что мой посыл был услышан.

– А почему вам именно эту песню хотелось популяризировать?

– Как мне кажется, ее посыл сформулирован особенно аккуратно и художественно убедительно. И шансы столкнуться с его полным отторжением – минимальны. Это возвращает нас к разговору о давлении и неприятии. Искусство – это ведь и поиск такой формы, которая пробивается к уму и сердцу, минуя глухие барьеры идеологии.

– Как вы считаете, что важнее для художника: говорить о вечных темах или быть летописцем, отзываясь на события текущего дня?

– Сиюминутный отклик, «песни-однодневки», конечно, имеют право на жизнь, они как газетная полоса. Но подлинное творчество, на мой взгляд, это все-таки послание в вечность. Даже говоря о сегодняшнем дне, нужно находить в нем вечные, общечеловеческие сюжеты и коллизии.

– В завершение главный вопрос: в чём вы видите смысл жизни?

– Чтобы помнили. Недаром у Леонида Филатова была замечательная телепередача с таким названием. Оставить после себя след – в стихах, песнях, в памяти и мыслях людей. Это, пожалуй, и есть то, ради чего стоит творить.

 

---

 

Наталья Ложевская

 

Найти свой голос можно в любом возрасте, если он идёт от сердца. История популярного автора сайта «Стихи.ру» сибирячки Натальи Ложевской тому яркое подтверждение. В нашем интервью Наталья откровенно поделилась мыслями о силе простого слова без изысков, о том, как писать о важном без пафоса, и о том, почему детская непосредственность – её вневозрастное кредо.

 

 

– Наталья, ваш путь в поэзию начался уже в зрелом возрасте, когда хобби, поддержанное друзьями, стало делом жизни. Что послужило решающим толчком, чтобы вынести свое творчество на суд широкой аудитории?

– Всё началось с подарка – современного телефона. Я стала каждое утро отправлять друзьям голосовые поздравления «с добрым утром» в стихах. Мои друзья делились этими записями со своими знакомыми, и пошло-поехало! Стали приходить отклики от совершенно незнакомых людей. Оказалось, многим нравится не только текст, но и само звучание, мой голос. Писали, что после прослушивания уходит хандра, на душе становится светлее, а какие-то строки «задевают за живое». Эта искренняя благодарность и подтолкнула меня расширить круг общения через стихи. Теперь это неотъемлемая часть моей жизни, её ритм и дыхание.

– На сайте «Стихи.ру», где конкуренция огромна, вам удалось найти своего читателя. Как вы думаете, что в ваших стихах находит отклик у людей из разных уголков страны?

– Думаю, одна из причин – это искренность и образность, которые идут от сердца, а не от правил. Я сознательно выбрала свободный, вольный стиль. Не гонюсь за «умными» или модными словами, пишу почти разговорным, доступным языком, чтобы смысл был ясен сразу. Видимо, такое прямое, искреннее слово сейчас востребовано. Порой я и сама удивляюсь, читая готовое стихотворение: «Наташа, где ты такие слова взяла? Их же не было в твоем обычном лексиконе!». Звучит, может, и простовато, но это чистая правда: стихи иногда приходят сами, как откровение.

– С 2023 по 2024 год вы выпустили десять авторских сборников – это впечатляющая продуктивность. Откуда берутся темы и силы для такого интенсивного творческого труда?

– Этот вопрос для меня самый простой! Темы диктует сама жизнь, природа, окружающее пространство. Вот выйдешь на улицу, увидишь первые снежинки – и новые строчки рождаются сами собой. Жизнь состоит из удивительных мелочей, нужно только уметь их подмечать. День длинный, погода меняется, события происходят – вот и пишется, порой по нескольку стихотворений в день.

– Вы часто обращаетесь к патриотической и гражданской лирике. Как говорить на эти темы без казённого пафоса, находя интонацию, близкую простому человеку?

– Моя основная работа сейчас – внуки, но я также занимаюсь волонтерством в свободное время. Сейчас я вижу много горя вокруг, оно и мою семью не обошло. Поэтому и пишу на гражданские темы не по заданию, а от души. В этом и есть нужная интонация – человеческая, а не газетная.

– Вы живёте в Колпашево – небольшом сибирском городке, но печатаетесь в коллективных сборниках по всей стране. Как, на ваш взгляд, современные технологии изменили судьбу регионального автора, стирая границы между провинцией и столицей?

– Технологии изменили всё кардинально. Раньше автору из глубинки, чтобы пробиться, часто нужно было «ломать шапку», идти на компромиссы, кого-то искать в соавторы. Сейчас этого нет. Выбор возможностей огромен, границы стёрты основательно. Поле деятельности открыто для всех. Проблема, пожалуй, одна – финансовая. Издание книг, участие в некоторых проектах требует финансовых вложений, и это остаётся проблемой для многих. Но сам факт, что твой голос может быть услышан где угодно, – это бесценно!

– Поделитесь творческими планами на ближайшее будущее?

– В планах на 2026 год – выпустить пару новых сборников стихов. И, возможно, я решусь на прозу. Есть уже наброски и рассказы, которые успели поучаствовать в областном конкурсе. Также мне хотелось бы организовать больше живых встреч с читателями. И, конечно, участвовать в конкурсах, они очень помогают «взрослеть» в творческом смысле. Хотя внутреннюю детскую непосредственность терять не хочется ни за что – в мои-то неполные 70 лет она мне и дарит главную радость жизни! В общем, планы не грандиозные, но душевные: просто жить, радоваться каждому дню, любить жизнь во всех её проявлениях и делиться этой любовью через слово.

 

---

 

 Анна Гурьянова

 

Мир, где тьма ведёт вечный диалог со светом, а каждое приключение становится испытанием для души – такова вселенная молодого, одарённого прозаика-фантаста из Звенигорода Анны Гурьяновой. Её истории не просто уводят в миры фантазии, а заставляют вглядеться в самые сложные грани реальности. В интервью Анна поделилась профессиональным мнением о том, почему тёмное фэнтези стало голосом нового поколения, что скрывается за зеркалом магии и какой огонь важно сохранить в себе, даже когда наступает самая долгая ночь.

 

 

– Анна, вы пишете в жанре дарк-фэнтези. Как ваши произведения соотносятся с реальностью? Это прозрачные метафоры, как у Стругацких, или чистый эскапизм, дающий передышку от будничных проблем?

– Мои истории – это кривое зеркало, в котором причудливо и мрачно отражается наша реальность. Фантастический мир служит мне холстом, где я пишу полотна, полные таинственности, где опасность дышит в спину, как неотступная тень. Читатель здесь не просто наблюдатель, а соучастник, чувствующий биение сердец героев, балансирующих на краю пропасти. Я вплетаю в ткань повествования нити исторических аналогий, отголоски живой речи и холодную логику стратегий.

Мы привыкли к фэнтези, сотканному из солнечного света, где добро неизменно побеждает. Мир, где волшебство дарует умиротворение, словно глоток воздуха после долгой засухи. Но я не могу разделить этот взгляд. В моих историях тьма и свет ведут извечную битву, и порой зло на время водружает свою багровую корону. Любовь и самопожертвование – редкие жемчужины в этом океане, но они есть, как проблески надежды в самой глубокой ночи. Мои книги – не бегство. Это напоминание: те же всадники апокалипсиса – войны, болезни, голод – скачут и по нашим полям. А молчаливое забвение культур – это крик душ, похищенных из памяти поколений. Тьма живёт не только в сказках.

– XXI век буквально захлестнула «эпидемия» фэнтези. Чем, на ваш взгляд, вызвана такая востребованность?

– XXI век сам по себе – готовый сюжет для тёмного фэнтези, где тени сгущаются, а добро бьётся в паутине зла. Под маской обыденности скрывается бездна. Неудивительно, что жанр расцвел: он стал вратами для эскапизма, столь необходимого израненной душе. Ведь что есть волшебство, как не луч света в темном царстве? А приключение – шанс перековать себя в горниле испытаний. Возможностей, глотка свободы – вот чего жаждет душа, запертая в клетке рутины. Свобода – это кислород души, и фэнтези даёт нам его вдохнуть.

– Вы создаёте единый мир, подобный вселенным Толкина, или каждая книга самодостаточна?

– Да, это единый, выстраданный мир, сотканный из тьмы и света. Подобно огромному гобелену, на нём вытканы материки, расколотые шрамами ущелий, от ледяного шёпота севера до знойного дыхания юга. Города-призраки возвышаются в пространстве, пропитанном кровью и магией. Уникальные национальности сплетаются в запутанный венок традиций. И всё это впадает в главный цикл, где история, словно вечный странник, переходит из эпохи в эпоху. В каждой книге – свои герои и испытания, но сквозь канву пробивается общее предание, связывающее все нити судьбы. Всё связано, всё переплетено – в этом суть моего мира.

– Что читатель может вынести из ваших книг? Какой главный посыл вы в них закладываете?

– Мои истории – это водоворот, где любовь и ненависть танцуют на острие клинка, а верность может стать как щитом, так и кинжалом в спину. Главный посыл – напомнить о сокровищнице, что дремлет в сердце каждого. Несмотря на штормы и тернии, важно сохранить ту искру, что делает нас уникальными, не позволить тьме её сломить. «Самая тёмная ночь – всегда перед рассветом». Оставайтесь верными себе – это единственное, что у нас есть, когда мир пытается нас перекроить.

В ткань моей главной трилогии вплетена мысль: случайная встреча может стать искрой, разжигающей пламя, а трудности – горнилом, сплавляющим разрозненные души в братство. Но превыше всего – искусство диалога, этот хрупкий мост между сознаниями. Мы блуждаем в потемках чужих мыслей, не ведая, когда нити наших жизней оборвутся. Говорите, пока сердца бьются в унисон. Ибо, как гласит народная мудрость, «что имеем – не храним, потерявши – плачем». В неурожайный год и малое зёрнышко – сокровище.

 

Беседовала Марианна МАРГОВСКАЯ

 

---

 

Николай КАИПЕЦКИЙ

 

 

КРУЖАСЬ В РУТИННОЙ КАРУСЕЛИ

 

Кружась в рутинной карусели,

Кричим, как много не успели,

О главном так и не сумели

Сказать. И смотрим мы на мир

Сквозь дымку сладкого обмана,

Там «поздно» носит маску «рано»,

А за бескрайностью поляны

Скрыт путь, короткий, словно миг.

 

И в заблужденьи, что он вечен,

Мы забываем ставить свечи,

Печаль друзей взвалив на плечи,

Несем от силы полпути.

Любимых редко обнимаем,

Упавшее – не поднимаем,

И лишь вернувшись, понимаем,

Как глупо жаждали уйти.

 

 

ОПОЗДАВШАЯ ЛЮБОВЬ

 

Проникся я любви теплом

Лишь в час, когда тебя не стало.

Все говорил: «Дела, потом…»

И не звонил. А ты скучала.

 

И губ твоих не целовал,

Вновь убегая на работу.

Считал капризной и не знал:

Не надо много – луч заботы.

 

Грубил и часто упрекал,

Твердил, что ты невыносима.

И не ценил, и ревновал,

Забыв, насколько ты красива.

 

Да. Жизнь сначала не начать.

На сердце тягостно и душно.

Я просыпаюсь утром. Глядь –

А рядом лишь твоя подушка.

 

Цветы и нежные слова

Дарил так редко, спешно, мало.

Как жаль, что поздно укрывать

Гранитный камень одеялом.

 

 

ХЛЕБА И ЗРЕЛИЩ

 

Дайте зрелищ и хлеба,

Отпустите конвой.

Дайте мирного неба

Над моей головой.

 

В социальные сети

Нас поймали, как рыб.

Что осталось до смерти?

Ложка красной икры.

 

Дайте хлеба и зрелищ,

Если есть, что узреть.

Что, Емеля, ты мелешь?

Пользы в этом на треть:

 

Ведь в колодце водицы –

На неделю едва.

Надо б нам торопиться

Поменять жернова.

 

 

КОЛОБОК

(Антисказка)

 

Намели по углам, наскребли по сусекам,

Испекли. Побежал-покатил колобок

По лесам да полям то в слезах, то со смехом:

Урожай на Руси то богат, то убог.

 

От опричных земель отмотал верст под триста.

Чует жажду, но стала водица мутней.

Закатился в Сибирь и с женой декабриста

Пил, считая количество Юрьевых дней.

 

Но от хмеля стемнело в глазах, стал сбиваться,

И приснилось ему: он свободен и сыт.

Вдруг кричат: «Эй, вставай! 19:17»

Миг – и он на зубах красно-белой лисы.

 

 

ПИСЬМО

 

Суббота. Утро. Чай бодрящий

Я пью вприкуску с эскимо.

Вдруг слышу, как в почтовый ящик

Мне почтальон кладет письмо.

 

Беру конверт. Вскрываю робко.

Листок. Слов нет – ни одного.

Лишь точки слез, помады скобки…

А сколько сказано всего…

 

 

---

 

Наталья ЛОЖЕВСКАЯ

 

 

В ЕДИНОМ РИТМЕ С РОДИНОЙ ДЫШАТЬ

 

Бывает трудно описать те чувства,

Которые таятся в глубине моей души!

Ведь надо обладать ораторским искусством,

Чтоб вслух любовь свою произнести!

 

Как ее выразить к родному краю?

К Родине, Отечеству и матушке земле?

Я просто слов таких больших не знаю,

Подобных чувствам, что живут во мне!

 

Вот малая речушка ласкает слух журчанием,

Сосновый лес с целебною прохладой,

Кедровый парк, куда бежала на свидание,

И танцплощадка с музыкой эстрадной!

 

И небо тучное, как будто на сносях,

Поля хлебов и поле иван-чая!

И солнца переливы на церковных куполах,

Вся жизнь и есть моя любовь земная!

 

Порою трудно рассказать о том, что вижу,

Не описать словами созданную Богом красоту!

Я к Богу Родину в любви своей приближу,

Как к матери, к земле челом я припаду!

 

Земля родная, Род и Родина едины,

Переплелись корнями, их не разорвать,

С рождения до самой до седины

В едином ритме с ними я учусь дышать!

 

 

УТРЕННИЙ ОБЗОР

 

Цветет картофельное поле,

Кузнечиков слышен стрекот привольный,

Бабочки плавно порхают и кружат,

После дождя зеркальные лужи.

 

Июль нас по-летнему жарит и мочит,

В березовой роще сороки стрекочут,

Кудахчут соседние куры-пеструшки,

Внук уплетает малину из кружки!

 

Лето Сибири в полном разгаре!

Пчелки жужжат в цветочном угаре!

Воздух пропитан полынью и мятой,

Сжимаю в ладони листочек измятый.

 

Таволги кустик медами налился,

И шмель полосатый в цветах поселился.

Яблоки соком пьяным наливаются,

Клубника усами за землю цепляется,

 

Смородины куст полыхает все ярче,

Солнышко греет все жарче и жарче!

Все скоро уснет в полуденном сне,

Будут лилии тихо шептаться во сне.

 

Слегка цветоносы качая огромные,

Ветер целует глаза мальвы томные!

Вот стрекот сорок замрет, успокоится.

К вечерней прохладе вся жизнь перестроится.

 

 

РУСЬ ТЫ МОЯ СВЕТЛАЯ

 

Я живу здесь, где родина малая,

Здесь волшебная зоренька алая,

Рощ березовых светлые очи,

Стелют бархатом звездные ночи.

 

Неба синь с рекою сливаются,

В купол неба леса упираются,

И полей широта здесь привольная,

Здесь Русь моя хлебосольная!

 

Русь ты моя светлая,

Русь ты моя чистая,

Как зоренька рассветная,

Как солнышко, лучистая!

 

Ты, мне скажут, нигде не бывала,

И других ты земель не видала.

Я отвечу, что каждую горстку земли

Прадеды жизнью своей сберегли.

 

Веками их прах здесь земля бережет,

Их русская кровь в моих жилах течет.

Мне не прожить без любви к ней и дня!

Богом начертана здесь мне стезя!

 

 

СЛЕД СВОЕГО РАЗМЕРА

 

Я гуляла на природе, как по Эрмитажу,

И о фальши галереи мысль пришла однажды!

Я не могла понять, к чему такие мысли?

Ответов не было, вопросы висли!

 

Стояла осень золотая, была так хороша!

Я по листве златой бродила, ступая не спеша.

И синь лилась восторженно с небесной высоты,

Грудь распирало счастьем от дивной красоты,

 

Вдруг мне захотелось писать картины тоже,

Чтобы глубинным смыслом с живыми были схожи!

Чтоб я могла картиной также любоваться

И своим талантом беспредельно восхищаться.

 

Запечатлеть хотелось мне эти Творца шедевры!

Каждое мгновение они способны на маневры,

Всегда быть постоянными они не могут.

Кисть остановит время, их красоту размножит.

 

Подумалось, как объяснить и правильно сказать,

Ведь все, что вижу я, мог только Бог создать!

Картины связывают время прошлое с сегодня!

Всегда свежи в веках красою первородной.

 

Увы! Писать картины мне не суждено!

Красоты мира вижу я воочию. Спасибо, что дано!

И расхотелось мне копировать творения Бога!

Мне не постичь всех тайн Его умом убогим!

 

Возможно, этот разговор с собой бессмыслен,

Я поняла, к чему о фальши были мысли,

Мне не по нраву слово – человек шедевр создал!

Он создал копию, и Бог талант на это дал!

 

Когда творцом шедевра себя считает плагиатор,

За ложь и воровство Вселенная взимает плату!

Художник создает КОПИЮ ШЕДЕВРА!

Он мастер! И на века оставит след, но своего размера!

 

 

ВЛАДИМИРУ ВЫСОЦКОМУ С ЛЮБОВЬЮ

 

Я просто влюблена в его надрыв!

Он правдолюб, и это восторгает!

И его творческий в века прорыв,

Как пика острая, пронзает!

 

Как феникс, он из пепла возрождался,

Когда ему ломали крылья бюрократы.

Он пел за жизнь, сопротивлялся,

Был сломлен телом, но не сдался.

 

Во всем он гений и «лажово не свистал»!

Он видел то, что было шито-крыто,

Попал он под каток системы и устал,

Но до конца его душа была открыта.

 

И голос с хрипотцой, и глаз с прищуром

Набатом отзываются в душе тревожно.

Певец Свободы, правды без цензуры,

Не мог он петь с оглядкой, осторожно.

 

Пусть песни барда бродят по земле,

Их под гитары петь не перестанут.

Не запереть их под замок во тьме,

И правда с ложью в один ряд не встанут.

 

 

---

 

Анна ГУРЬЯНОВА

 

 

Ведьма: Убийство короля

(Фрагмент рассказа)

 

Император окидывал советников взглядом, острым, как отточенная сталь. Вся эта показная учтивость, фальшивая грация, приторное дружелюбие – лишь пустая трата времени, жалкий театр теней. «Вся жизнь – игра, и люди в ней актеры», – шептал его внутренний голос. Но что поделать, если этикет – бремя короны, а каждый жест, каждое слово – эхо, доносящееся до княгини Лилиан? Ледяной взгляд императора, словно луч прожектора, выхватил из толпы лишь одну фигуру – советницу, затерявшуюся в серебристой тени. Она стояла позади, словно лунный призрак, закутанный в шелка цвета морозного рассвета. Лицо ее скрывала вуаль, таинственная и манящая, словно запретный плод.

«Красота – это обещание счастья», – промелькнуло в голове, но император тут же отбросил эту мысль, как ненужную пыль.

Офицеры, словно два изваяния, застыли по краям трона, наблюдая за разворачивающимся действом. Офицер Региес, воплощение военной выправки, всем своим видом демонстрировал вовлеченность, в то время как Седьмой офицер, казалось, презирал этот фарс. Его взгляд, подобно осколку льда, был направлен в пустоту, словно прожигая брешь в самой ткани реальности, не желая замечать дешевый театр происходящего.

В безмолвии тронного зала, словно вытканного из пустоты, взгляд Джейса Белерена зацепился за серое пятно, что диссонансом врывалось в великолепие. Внезапно, словно раскаленное клеймо, память опалила грудь, напоминая о метке, что два года терзала его душу. Он скользнул взглядом по княжеской советнице, задрапированной в роскошь, способной ослепить непосвященного. Бледная кожа, словно лунный свет, серебряные волосы, ниспадающие до пугающей узнаваемости, – все это манило и настораживало. Лицо скрывала вуаль, но что-то внутри шептало: «Она знакома тебе, Джейс… неужели это она, та, что когда-то была твоим светом?»

Шепот, словно змеиный укус, вырвал его из омута воспоминаний. Старый советник, тень императора, склонился к его уху:

– Ваша светлость, будьте осмотрительны. Госпожа Лилиан не расстается со своей любимицей. Если она здесь, значит намерения княгини глубоки, как море. Не дайте слову сорваться с языка, что может оскорбить ее покровительницу.

Худощавый старик, чьи годы перевалили за полвека, словно кукловод, пытался вложить в голову императора нужные мысли, сплетая паутину придворных интриг. Джейс едва сдержался, чтобы не выдать свое презрение к этому лицемеру, пережившему не одного монарха и преклонившемуся перед узурпатором. «Хамелеон, меняющий окрас в угоду ветру», – подумал он с горечью.

Когда Алэна Лео-Дао завершила свой поток слов, представляя Озурк, словно драгоценный камень на ладони, советники отступили, расступаясь, как волны перед луноликой. Она скользнула вперед, словно тень, сотканная из серебра.

Император, чьи глаза были остры, как клинки, отметил их синхронность – движение плавное, как танец ветра в шелковых знаменах. Прислушиваясь к сладкоречивому «подлизе», что лился в уши подобно меду, он едва заметно тронул губы в усмешке.

– Итак, кто же вы, миледи, – промурлыкал Ронан, ощущая слабое, но настойчивое магическое влечение, словно нить, тянущуюся из темноты. Она – волшебница, в этом не было сомнений, хотя и не блистала силой, как звезда в зените. Зачем же княгине держать ее подле себя, словно редкую птицу в золотой клетке? И почему вуаль скрывает ее лицо, словно тайну, что боится света?

Девушка, советница княгини, выступила вперед, склонившись в грациозном поклоне, словно тростинка, покоряющаяся ледяному дыханию ветра. Выпрямившись, она встретила взгляд императора – взгляд, в котором плескалась лишь тьма, живая и всепоглощающая, словно черная дыра, грозящая поглотить Империю и осквернить святилище Золотого Дракона. Этот человек, этот воплощенный кошмар издал указ, прозвучавший, как погребальный звон, обрекая волшебников на истребление, словно ядовитые сорняки, вырываемые с корнем из плодородной земли.

Он был так близко, что, казалось, протяни руку – и можно оборвать его жизнь одним лишь шепотом заклинания. Но за этой дерзостью следовала неминуемая расплата. Сайо краем глаза заметила тени арбалетчиков, притаившихся на втором этаже зала, их взгляды, острые, как клинки, следили за каждым движением. Одно заклинание – и ее жизнь угаснет, словно свеча на ветру. А стоило ли оно того? Пожертвовать собой ради Империи – благородный порыв, но что останется после? Его приспешники, закованные в черные латы, словно порождения ночи, продолжат сеять хаос и тьму в мирных землях.

Ненавязчиво окинув взглядом зал, Сайо увидела его. Джейс Белерен – охотник, некогда поклявшийся уничтожить ее, словно опасного зверя. Тот, кто заключил с ней сделку, кто разжег в ее сердце искру тепла среди вечной зимы одиночества. Желание приблизиться к нему росло с каждой секундой, сердце колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, готовая вырваться на свободу. Он изменился, словно река, проложившая себе новое русло. Одетый в офицерские одеяния, он излучал силу и уверенность. Не было сомнений, это он пришел на помощь, когда бандиты напали на воздушный флот.

Но главный вопрос, словно заноза, терзал ее душу: помнит ли он ее? Да, он жив, здоров и достиг своей цели, словно корабль, вернувшийся в родную гавань. Возможно, он уже обзавелся семьей, пустил корни в этой новой жизни. Будет ли он рад увидеть ее, спустя два года разлуки? Эти мысли, как ядовитые змеи, обвивались вокруг ее сердца, отравляя его тревогой и волнением.

– Ваша светлость, имя мне… – Сайо выдержала паузу, словно готовясь к прыжку в бездну, в которой, казалось, затаили дыхание все присутствующие. – Артурия-Сайо Фотисберг – Пендрагон, приближенная княгини Лилиан Фаэрхот-Делиан-Фикиции, несу пламя страны Озурк.

На этой минуте имя ее, словно эхо, пронеслось по залу. Для многих оно прозвучало впервые, для других – как отголосок давно забытого прошлого. Император смотрел на нее с наигранным интересом, все так же излучая надменное превосходство, словно бог, взирающий на смертных.

Имя, словно осколок хрусталя, пронзило тишину тронного зала, и сомнения рассеялись, как утренний туман. Сайо вернулась. Она, воплощение грез, стояла пред ним, но в ее глазах плескалось ли эхо былой любви? Джейс, скованный долгом подле трона императора, боролся с бурей, бушующей в груди. Желание, как дикий зверь, рвалось на волю – прижать к себе это хрупкое создание и навеки забыть о разлуке.